Стихи (стр. 3 )

Чтобы там, в глубине, где рождается звук,

Где душа сопрягается с телом,

Где молитва, как туго натянутый лук,

А слова — раскаленные стрелы,

Сам Господь мое сердце расплавил в огне,

Чтобы я от Него научилась,

Чтоб в словах моих, в мыслях, и даже во сне

Его имя любовью святилось.

Михаил Лермонтов. Ангел.

По небу полуночи ангел летел

И тихую песню он пел,

И месяц и звезды и тучи толпой

Внимали той песне святой.

Он пел о блаженстве безгрешных духов

Под кущами райских садов,

О Боге великом он пел, и хвала

Его непритворна была.

Он душу младую в объятиях нес

Для мира печали и слёз;

И звук его песни в душе молодой

Остался - без слов, но живой.

И долго на свете томилась она

Желанием чудным полна,

И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли.

. Молитва.

В минуту жизни трудную,

Теснится ль в сердце грусть;

Одну молитву чудную

Твержу я наизусть.

Есть сила благодатная

В созвучьи слов живых

И дышит непонятная,

Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится,

Сомненье далеко –

И верится, и плачется,

И так легко, легко...

Александр Белов. Бедняк и барин.

На службе вечерней, в часовне старинной,

Смиренно склонившись стоял человек.

Он в чистой молитве, был с Богом единый,

С любовью смотря на свечи теплый свет.

Спасибо за все, что я в жизни имею...

За деток моих, и за хлеб на столе.

Спасибо, что сердцем от бед не черствею,

Неся свою ношу по грешной земле.

И Бог улыбнувшись, ответил с любовью:

-Не много на свете тебя есть бедней....

Так пусть же отныне пребудет с тобою,

Достаток во всем, до скончания дней.

А рядом, в мехах и парче, стоял барин,

С укором взирая на образ Христа.

И сердце его было полно печали,

И желчью пропитаны были слова.

Стенал он в молитве на долю-злодейку,

На лень крепостных, и ворчанье жены.

На то, что на днях потерял он копейку,

На холод собачий... на скудность казны....

И Бог отвечал богачу сокрушённо,

-Тебе я всегда и во всем помогал.

Но ты в своей жизни, ленивой и сонной,

Меня на тельца золотого сменял.

Отныне ты все потеряешь навеки.

С сумой, за плечами, пол мира пройдешь.

Нуждою заплатишь за помыслы эти,

И в скорбях великих Меня обретешь.

В. Серебряков. Жница. Легенда.

Бедная женщина хлеб убирала

на полосе в знойный день.

Остановилась, вздохнула устало:

«Хоть бы какая‑то тень

пала на землю от маленькой тучи…

Сердце тревоги полно–

выгорит все от жары неминучей,

вытечет наземь зерно».

Женщина молится, женщина трудится.

«День бы иметь про запас.

Что же мне делать, Матерь Заступница,

завтра ведь Яблочный Спас?

В церковь хотела пойти помолиться,

детям плоды освятить…

В праздник теперь мне придется трудиться,

жатву нельзя отложить».

Машет серпом. «Может, все же успею…»

Огненный стынет закат.

Слышится: жнет кто‑то следом за нею,

только колосья шуршат.

Ей бы взглянуть – да никак… Торопливо

сделав последний свой срез,

жница застыла, на скошенной ниве

с нею – Царица Небес.

–Бог Меня выслал тебе на подмогу.

Радуйся, добрая мать,

завтра уже не работай, а Богу

день постарайся отдать!

Жатвы окончено трудное дело.

Жница поблагодарить

искренно Деву Марию хотела

да не смогла говорить –

будто свело уста, кончились силы…

На облаков пьедестал

серп Богородица свой положила –

месяцем он заблистал.

И растворилась в луче серебристом.

В сумерках виделся свет.

Долго еще с полосы своей чистой

жница смотрела Ей вслед.

Райская птичка

Жил юный отшельник, он в келье, молясь, 

Священную книгу читал, углубясь. 

В той книге прочел он, что тысяча лет 

Как день перед Богом мелькнет и пройдет. 

Монах впал в сомненье, стал думать о том, 

Как тысячу лет сравнить с одним днем.

Не верит, в священную книгу глядит, 

Но видит, что в келью вдруг птичка летит. 

Вся блещет, сияет, и прелесть для глаз, 

Как яхонты - перья, а пух - как алмаз. 

Когда же вдруг крылья она распахнет, 

То радугой вспыхнет, то златом сверкнет. 

Прекрасная птичка в полете легка, 

Быстрее и легче весны ветерка. 

Видать, уж устала, у двери сидит, 

И радостно юный отшельник глядит. 

Неслышно подходит, молчит, не дохнет 

Лишь только схватить бы, а птичка - вспорхнет. 

Она от него, а отшельник за ней. 

И вот он из кельи выходит своей. 

Идет за ограду, и полем идет, 

А птичка так свищет, как будто зовет. 

Туда и сюда над цветами кружась, 

Как звездочка, в воздухе светит носясь. 

Но вот, монастырь за пригорком исчез, 

А инок за птичкой идет в тень древес. 

И с ветки на ветку все птичка вперед 

Вспорхнет, и летает, и сладко поет. 

На дуба вершину взлетела она, 

И пеньем чудесным вся роща полна. 

Растроганный сердцем в восторге душой 

Внимает безмолвно монах молодой. 

И, миг наслажденья боясь потерять, 

Звук каждый он ловит и жаждет внимать. 

Забылся, отрадно забвенье его 

Не слышит, не видит вокруг ничего. 

Вдруг пенье умолкло, опомнился он. 

Где ж птичка-певичка, исчезла как сон. 

А птичка взвилася, как будто стрела 

И в небе сокрылась была - не была. 

Вздохнул инок юный, домой поспешил,

Казалось ему: час в отлучке он был. 

Боится, что он опоздает в пути, 

Что к трапезе ждут, и пора бы прийти. 

Но вот монастырь, только чудно ему: 

Ограда не та, не доступно уму. 

За оградою новая церковь видна, 

Дивится: откуда взялася она? 

Стучит он в ворота - привратник идет. 

Ему не знаком прежде был, да не тот. 

Не пускает монаха в обитель его: 

- Чужой, не видал я лица твоего". 

- Я вышел от сюда не доле как час, 

С чего же вдруг новый привратник у нас? 

Ин Спасов не здесь, монастырь? - Он и есть! 

Так пойди же к игумену, дай о мне весть. 

Дивится привратник, игумна зовет, 

И вот за игумном весь причет идет. 

Монах перед ними склонился лицом, 

Но только игумен ему не знаком. 

Меж братии так же знакомого нет, 

Он смотрит, он ищет своих - не найдет. 

Монах про свое приключенье сказал, 

Ему с удивленьем весь причет внимал. 

И мудрый игумен пришельца спросил, 

Какое он имя меж братий носил. 

Антонием назван в монашестве я, 

При мне был игумен отец Илия. 

И все изумились, по книгам глядят, 

Нашли имена их лет триста назад. 

"Антоний в день Пасхи безвестно пропал", 

- Так писано в книге, игумен сказал. 

Дивен Бог в чудесах, тот монах повторил, 

И вдруг перед всеми свой вид изменил. 

В нем виден был старец, взор юный угас. 

Пред ним триста лет миновали как час. 

Он пал и молился, два дня протекли, 

Почил он, и с честью его погребли. 

Алексей Курбатов

Он шел по улице и тихо плакал,

Облезлый, одноухий и с больною лапой.

Повисший хвост, несчастные глаза,

А в них жемчужинкой дрожит слеза.

Его никто вокруг не замечал,

А если и заметил, то ворчал,

А мог ещё и палкой замахнуться.

Он убегал, когда мог увернуться.

Он с грустью думал: «Я такой урод.

Ну кто такого жить к себе возьмёт?»

Так шёл он, еёл по краешку дороги.

И вдруг перед собой увидел ноги.

Огромные такие две ноги,

Обутые в большие сапоги.

В смертельном страхе он закрыл глаза,

А человек нагнулся и сказал:

«Красавец-то, какой!

А ухо! Взгляд! Пойдёшь со мной?

Я буду очень рад.

Принцессу и дворец не обещаю,

А молочком с сосиской угощаю».

Нагнулся, протянул к нему ладошку,

Он первый раз держал в ладошках кошку.

Взглянул на небо, думал, дождь закапал.

А это кот в руках от счастья плакал. 

Игорь Северянин. Не завидуй другу.

Не завидуй другу, если друг богаче,

Если он красивей, если он умней.

Пусть его достатки, пусть его удачи

У твоих сандалий не сотрут ремней...

Двигайся бодрее по своей дороге,

Улыбайся шире от его удач:

Может быть, блаженство — на твоем пороге,

А его, быть может, ждут нужда и плач.

Плачь его слезою! смейся шумным смехом!

Чувствуй полным сердцем вдоль и поперек!

Не препятствуй другу ликовать успехом:

Это — преступленье! Это — сверхпорок!

Владимир Шебзухов. Цезарь и лекарь

 

На службе у Цезаря, преданный лекарь, 

Советчиком, другом являлся ему. 

Не раз раскрывал полководец секреты. 

И всё доверял, как себе самому… 

Нашёл, как-то, Цезарь записку на ложе. 

И было такое написано в ней – 

«Твой друг, самый близкий, убить тебя должен. 

Готовься, владыка, к кончине своей!» 

Наутро друг-лекарь приносит лекарство. 

Его растворил он в бокале вина, 

На вкус, дабы горьким не стало казаться. 

«На здравие пей, повелитель, до дна!» 

«О, как же мой друг, я тебе благодарен. 

В заботе о ближнем - никак не лентяй! 

Бездельничать оба с тобою не станем –

Пока буду пить, ты ж записку читай!» 

Прочитано, выпито… Взгляд - друг на друга. 

И каждый, чего-то, по-своему, ждал… 

Спросил повелителя лекарь с испугом: 

«И как же ты пил, коль записку читал?» 

«Готов умереть, чем такое случиться! 

Не рад ты тому, что был выпит бокал? 

Ведь в друге своём я не мог усомниться... 

И дабы мой друг... сомневаться не стал!» 

Круговая порука добра (стихотворение неизвестной монахини Новодевичьего монастыря)

Что бы в жизни ни ждало вас, дети,

В жизни много есть горя и зла,

Есть соблазна коварные сети

И раскаянья жгучего мгла.

Всё же вы не слабейте душою,