Стихи (стр. 4 )

Как придёт испытаний пора –

Человечество живо одною

Круговою порукой добра!

Где бы сердце вам жить ни велело:

В шумном свете иль в сельской тиши –

Расточайте без счёта и смело

Вы сокровища вашей души!

Не ищите, не ждите возврата,

Не смущайтесь насмешкою злой.

Человечество всё же богато

Лишь порукой добра круговой!

К. Р. (Константин Романов)

Когда провидя близкую разлуку,

Душа болит уныньем и тоской,

Я говорю, тебе сжимая руку:

Христос с тобой!

Когда в избытке счастья неземного

Забьется сердце радостью порой,

Тогда тебе я повторяю снова:

Христос с тобой!

А если грусть, печаль и огорченье

Твоей владеют робкою душой,

Тогда тебе твержу я в утешенье:

Христос с тобой!

Любя, надеясь, кротко и смиренно

Свершай, о друг, ты этот путь земной

И веруй, что всегда и неизменно

Христос с тобой!

А. Круглов. Христос с тобой.

Ты здесь не одинок: верь глубоко душою,

Что Тот, Кто обещал: "Я с вами до конца",

Кому открыты все и тайны, и сердца,

Всегда с тобою!

Когда ты к ближнему любовию горишь,

И с помощью идешь к страдающему брату

Не из корысти, не за плату;

Когда бестрепетно о правде говоришь,

Не помнишь зла, к врагу не дышишь местью,

И не возносишься кичливо пред толпой;

Когда в союз ты не вступаешь с лестью,

То знай и верь: Христос с тобой!

Когда глядишь на мир неомрачённым оком,

Когда безгрешна мысль и речь твоя чиста,

Не миришься угодливо с пороком,

Не оскверняются хулой твои уста;

Когда твоей душе печаль других доступна,

И не завидуешь ты радости чужой;

Когда далёк всему, что злобно и преступно, -

То знай и верь: Христос с тобой!

Когда, охваченный житейскими страстями,

Их голосу в безвольи подчинясь,

Отдашься ты греху и делом и мечтами,

Не думай, что уже порвал ты с небом связь.

В сознании вины, с раскаяньем, к подножью

Креста склонись покорною главой,

И выйдешь на борьбу опять с греховной ложью,

Христос останется с тобой!

Когда отчаянье всего тебя объемлет,

В душе царит глухая ночь,

Когда никто твоим рыданиям не внемлет,

Не хочет друг и брат тебе помочь, -

Не оскорбляй небес сомненьем и укором,

Но обратись к Тому с горячею мольбой,

Кто на тебя глядит с иконы кротким взором

И Кто всегда, всегда с тобой!

К. Случевский. Две молитвы.

Молитва ариев древней других! Она,

Тончайшей плотью слов облечена,

Дошла до нас. В ней просит человек,

Чтоб солнце в засуху не выпивало рек,

Чтоб умножалися приплодами стада,

Чтоб червь не подточил созревшего плода,

Чтобы огонь не пожирал жилищ,

Чтоб не был человек болезнен, слаб и нищ!

Какая детская в молитве простота!

Когда сравнишь ее с молитвою Христа,

Поймешь, как много зла на жизненном пути

По человечеству должно было взрасти,

Чтобы оно могло понять и оценить –

Божественную мысль, мысль новую: простить!

. Капитан Бопп. Повесть

На корабле купеческом «Медузе»,

Который плыл из Лондона в Бостон,

Был капитаном Бопп, моряк искусный,

Но человек недобрый; он своих

Людей так притеснял, был так безстыдно

Развратен, так ругался дерзко всякой

Святыней, что его весь экипаж

Смертельно ненавидел; наконец

Готов был вспыхнуть бунт и капитану б

Не сдобровать... Но Бог решил иначе.

Вдруг занемог опасно капитан;

Над кораблем команду принял штурман;

Больной же, всеми брошенный, лежал

В каюте: экипаж решил, чтоб он

Без помощи издох, как зараженный

Чумой, и это с злобным смехом было

Ему объявлено. Уж дни четыре,

Снедаемый болезнию, лежал

Один он, и никто не смел к нему

Войти, чтобы хоть каплею воды

Его язык изсохший освежить,

Иль голову повисшую его

Подушкой подпереть, иль добрым словом

Его больную душу ободрить;

Он был один, и страшно смерть глядела

Ему в глаза. Вдруг слышит он однажды,

Что в дверь его вошли, и что ему

Сказал умильный голос: «Каковы

Вы, капитан?» — То мальчик Роберт был,

Ребенок лет двенадцати; ему

Стал жалок капитан; но на вопрос

Больной сурово отвечал: тебе

Какое дело? Убирайся прочь!

Однако на другой день мальчик снова

Вошел в каюту и спросил: «Не нужно ль

Чего вам, капитан?» — Ты это, Роберт? —

Чуть слышным голосом спросил больной.

«Я капитан». — Ах, Роберт, я страдал

Всю ночь. — «Позвольте мне, чтоб я умыл

Вам руки и лицо; вас это может

Немного освежить». — Больной кивнул

В знак своего согласья головою.

А Роберт, оказав ему услугу

Любви, спросил: «Могу ли, капитан,

Теперь обрить вас?» — Это также было

Ему позволено. Потом больного Роберт

Тихонько приподнял, его подушки

Поправил; наконец, смелее ставши,

Сказал: «Теперь я напою вас чаем».

И капитан спокойно соглашался

На все; он глубоко вздыхал и с грустной

Улыбкою на мальчика смотрел.

Уверен будучи, что от своих

Людей он никакого милосердья

Надеяться не должен, в злобе сердца

Решился он ни с кем не говорить

Ни слова. Лучше умереть сто раз,

Он думал, чем от них принять услугу.

Но милая заботливость ребенка

Всю внутренность его поколебала;

Непримиримая его душа

Смягчилась, и в глазах его, дотоле

Свирепо мрачных, выступили слезы.

Но дни его уж были сочтены;

Он видимо слабел и наконец

Уверился, что жизнь его была

На тонком волоске; и ужас душу

Его схватил, когда предстали разом

Ей смерть и вечность; с страшным криком совесть

Проснулась в нем; но ей не поддалась бы

Его железная душа; он молча б

Покинул свет, озлобленный, ни с кем

Не примиренный, если б милый голос

Ребенка, посланнаго Богом, вдруг

Его не пробудил. И вот однажды

Когда, опять к нему вошедши, Роберт

Спросил: «Не лучше ли вам капитан?»

Он простонал отчаянно: ах! Роберт,

Мне тяжело; с моим погибшим телом

Становится ежеминутно хуже.

А с бедною моей душою!.. Что

Мне делать? Я великий нечестивец!

Меня ждет ад; я ничего иного

Не заслужил; я грешник, я навеки

Погибший человек. — «Нет, капитан,

Вас Бог помилует; молитесь». — Поздно

Молиться; для меня уж боле нет

Надежды на спасенье. Что мне делать?

Ах! Роберт, что со мною будет? — Так

Свое дотоль безчувственное сердце

Он исповедывал перед ребенком;

И Роберт делал все, чтоб возбудить

В нем бодрость — но напрасно. Раз, когда

По-прежнему вошел в каюту мальчик,

Больной, едва дыша, ему сказал:

Послушай, Роберт, мне пришло на ум,

Что, может быть, на корабле найдется

Евангелье; попробуй, поищи. —

И подлинно, Евангелье нашлося.

Когда его больному подал Роберт,

В его глазах сверкнула радость. Роберт,

Сказал он, это мне поможет, верно

Поможет. Друг, читай; теперь узнаю,

Чего мне ждать и в чем мое спасенье.

Сядь, Роберт, здесь; читай; я буду слушать.

«Да что же мне читать вам, капитан?» —

Не знаю, Роберт; я ни разу в руки

Не брал Евангелья; читай, что хочешь,

Без выбора, как попадется. — Роберт

Раскрыл евангелье и стал читать,

И два часа читал он. Капитан,

К нему с постели голову склонив,

Его с великой жадностию слушал;

Как утопающий за доску, он

За каждое хватался слово; но

При каждом слове молниею страшной

Душа в нем озарялась; он вполне

Все недостоинство свое постигнул,

И правосудие Творца предстало

Ему с погибелью неизбежимой;

Хотя и слышал он святое имя

Спасителя, но верить он не смел

Спасению. Оставшися один,

Во всю ту ночь он размышлял о том,

Что было читано; но в этих мыслях

Его душа отрады не нашла.

На следующий день, когда опять

Вошел в каюту Роберт, он ему

Сказал: мой друг, я чувствую, что мне

Земли уж не видать; со мною дело

Идет к концу поспешно; скоро буду

Я брошен через борт; но не того

Теперь боюсь я... что с моей душою,

С моею бедною душою будет!

Ах, Роберт, я погиб, погиб навеки!

Не можешь ли помочь мне? Помолися,

Друг, за меня. Ведь ты молитвы знаешь?

«Нет, капитан; я никакой другой

Молитвы, кроме Отче наш не знаю;

Я с матерью вседневно поутру

И ввечеру ее читал». — Ах! Роберт,

Молися за меня; стань на колена;

Проси, чтоб Бог явил мне милосердье;

За это Он тебя благословит.

Молися, друг, молися о твоем

Отверженном, безбожном капитане. —

Но Роберт медлил; а больной его

Просил и убеждал, ежеминутно

Со стоном восклицая: Царь небесный,

Помилуй грешника меня. — И оба

Рыдали. — Ради Бога на колена

Стань, Роберт, и молися за меня. —

И увлеченный жалостию мальчик

Стал на колена и, сложивши руки,

В слезах воскликнул: «Господи, помилуй

Ты моего больного капитана.

Он хочет, чтоб Тебе я за него

Молился — я молиться не умею.

Умилосердись Ты над ним; он бедный

Боится, что ему погибнуть должно —

Ты, Господи, не дай ему погибнуть.

Он говорит, что быть ему в аду —

Ты, Господи, возьми его на небо;

Он думает, что дьявол овладеет

Его душой, — Ты, Господи, вели,

Чтоб ангел Твой вступился за него.

Мне жалок он; его больного все

Покинули; но я, пока он жив,

Ему служить не перестану; только

Спасти его я не умею; сжалься

Над ним Ты, Господи, и научи

Меня молиться за него». — Больной

Молчал; невинность чистая, с какою

Ребенок за него молился, всю

Его проникла душу; он лежал

Недвижим, стиснув руки, погрузив

В подушки голову, и слез потоки

Из глаз его бежали. Роберт, кончив

Свою молитву, вышел; он был также

Встревожен; долго он, едва дыханье

Переводя, на палубе стоял,

И перегнувшись через борт, смотрел

На волны. Ввечеру он, возвратившись

К больному, до ночи ему читал

Евангелье, и капитан его

С невыразимым слушал умиленьем.

Когда же Роберт на другое утро

Опять явился, он был поражен,

Взглянув на капитана, переменой,

В нем происшедшей: страх, который так

Усиливал естественную дикость

Его лица, носившаго глубокий

Страстей и бурь душевных отпечаток,

Исчез; на нем сквозь покрывало скорби,

Сквозь бледность смертную сияло что-то

Смиренное, веселое, святое,

Как будто луч той светлой благодати,

Которая от Бога к нам на вопль

Молящаго раскаянья нисходит. —

Ах! Роберт, — тихим голосом больной

Сказал, — какую ночь провел я!