Стихи (стр. 5 )

Что Со мною было! Я того, мой друг,

Словами выразить не в силах. Слушай:

Когда вчера меня оставил ты,

Я впал в какой-то полусон; душа

Была полна евангельской святыней,

Которая проникнула в нее,

Когда твое я слушал чтенье; вдруг

Перед собою, здесь, в ногах постели,

Увидел я — кого же? Самого

Спасителя Христа; Он пригвожден

Был ко кресту; и показалось мне,

Что будто встал я и приполз к Его

Ногам и закричал, как тот слепой,

О коем ты читал мне: Сын Давидов,

Иисус Христос, помилуй. И тогда

Мне показалось, будто на меня —

Да! на меня, мой друг, на твоего

Злодея капитана Он взглянул...

О, как взглянул! какими описать

Словами этот взгляд! Я задрожал;

Вся к сердцу кровь прихлынула; душа

Наполнилась тоскою смерти; в страхе,

Но и с надеждой, я к Нему поднять

Осмелился глаза... и что же? Он...

Да, Роберт!.. Он отверженному мне

С небесной милостию улыбнулся!

О! что со мною сделалось тогда!

На это слов язык мой не имеет.

Я на Него глядел... глядел... и ждал...

Чего я ждал? не знаю; но о том

Мое трепещущее сердце знало.

А Он с Креста, который весь был кровью,

Бежавшею из ран Его, облит,

Смотрел так благостно, с такой прискорбной

И нежной жалостию на меня...

И вдруг Его уста пошевелились,

И я Его услышал голос... чистый,

Пронзающий всю душу, сладкий голос;

И Он сказал мне: ободрись и веруй!

От радости разорвалося сердце

В моей груди, и я перед Крестом

Упал с рыданием и криком... но

Видение исчезло; и тогда

Очнулся я; мои глаза открылись...

Но сон ли это был? Нет, не сон.

Теперь я знаю: Тот меня спасет,

Кто ко Кресту за всех и за меня

Был пригвожден; я верую тому,

Что Он сказал на Вечери Святой,

Переломивши хлеб и вливши в чашу

Вино во оставление грехов.

Теперь уж мне не страшно умереть;

Мой Искупитель жив; мои грехи

Мне будут прощены. Выздоровленья

Не жду я более и не желаю;

Я чувствую, что с жизнию разстаться

Мне должно скоро; и ее покинуть

Теперь я рад... — При этом слове Роберт,

Дотоле плакавший в молчаньи, вдруг

С рыданием воскликнул: «Капитан,

Не умирайте; нет, вы не умрете». —

На то больной с усмешкой отвечал:

Не плачь, мой добрый Роберт; Бог явил

Свое мне милосердье; и теперь

Я счастлив; но тебя мне жаль, как сына

Родного жаль; ты должен здесь остаться

На корабле меж этих нечестивых

Людей, один, неопытный ребенок...

С тобою будет то же, что со мной!

Ах! Роберт, берегись, не попади

На страшную мою дорогу; видишь

Куда ведет она. Твоя любовь

Ко мне была, друг милый, велика;

Тебе я всем обязан; ты мне Богом

Был послан в страшный час... ты указал мне,

И сам того не зная, путь спасенья;

Благослови тебя за то Всевышний!

Другим же всем на корабле скажи

Ты от меня, что я прошу у них

Прощенья, что я сам их всех прощаю,

Что я за них молюсь. — Весь этот день

Больной провел спокойно; он с глубоким

Вниманием Евангелие слушал.

Когда ж настала ночь, и Роберт с ним

Простился, он его с благословеньем,

Любовию и грустью проводил

Глазами до дверей каюты. Рано

На следующий день приходит Роберт

В каюту; двери отворив, он видит,

Что капитана нет на прежнем месте:

Поднявшися с подушки, он приполз

К тому углу, где Крест ему во сне

Явился; там, к стене оборотясь

Лицом, в дугу согнувшись, головой

Припав к постеле, крепко стиснув руки.

Лежал он на коленях. То увидя,

Встревоженный, в дверях каюты Роберт

Остановился. Он глядит и ждет,

Не смея тронуться; минуты две

Прошло... и вот он наконец шепнул

Тихонько: «Капитан!» — ответа нет.

Он, два шага ступив, шепнул опять

Погромче: «Капитан!» — но тихо все;

И все ответа нет. Он подошел

К постеле. «Капитан!» — сказал он вслух.

По-прежнему все тихо. Он рукой

Его ноги коснулся: холодна

Нога, как лед. В испуге закричал

Он громко: «Капитан!» — и за плечо

Его схватил. Тут положенье тела

Переменилось; медленно он навзничь

Упал; и тихо голова легла

Сама собою на подушку; были

Глаза закрыты, щеки бледны, вид

Спокоен, руки сжаты на молитву.
  1843

Семен Надсон. Крест.

О вечный знак Небесной силы,

Рукотворенный Крест Святой.

Ты — украшение могилы,

Утеха в горести земной.

С безумной злобой презирали

Тебя всегда враги Христа...

А я не в силах без печали

Припасть к подножию Креста.

Тебя, как щит и огражденье,

Я на груди ношу своей...

Ты — всех страстей успокоенье,

Ты — радость страждущих людей.

О знак любви и всепрощенья!

Я песнь хвалы тебе пою...

Ты — дивный образ искупленья,

С тобой я кончу жизнь свою.

Податель мира, утешенья!

Когда засну могильным сном,

Ты дай мне с верой в воскресенье

Лежать спокойно под Крестом. 

В. Жуковский. Крест в жизни христианина.

Усталый шел крутой горою путник, 

С усилием передвигая ноги, 

По гладким он скалам горы тащился 

И, наконец, достиг ее вершины. 

Великое светило последними лучами озаряло мир, 

И был покой повсюду несказанный. 

Прочел вечернюю молитву странник и потом 

На благовонном лоне муравы 

Простерся, и сошел ему на вежды 

Миротворящий сон. И Господа увидел старец, 

И к Господу воскликнул он: "Отец! 

Не отвратись во гневе от меня, 

Когда всю слабость грешныя души 

Я исповедую перед Тобою. 

Я знаю: каждый, кто здесь от жены 

Рожден, свой крест нести покорно должен, 

Но тяжестью не все кресты равны. 

Мой слишком мне тяжел, не по моим 

Он силам: облегчи его иль он 

Меня раздавит и моя душа Погибнет". 

Так он Всевышнего молил. 

И вот себя в храмине он увидал, 

Где множество бесчисленное было 

Крестов. И он потом услышал голос:

"Перед тобою все кресты земные 

Здесь собраны, какой ты сам из них 

Захочешь взять, тот и возьми". И начал 

Кресты он разбирать, и тяжесть их 

Испытывать, и каждый класть на плечи, 

Дабы узнать, какой нести удобней. 

Но выбрать было нелегко. Один 

Был слишком для него велик, другой 

Тяжел, а тот, хотя и не велик, 

И не тяжел, но неудобен, резал

Краями острыми ему он плечи.

И, словом, ни одного креста не мог он выбрать.

Снова уж начинать хотел он пересмотр,

Как вдруг увидел крест...

Был он нелегок, правда, но зато как будто

По мерке для него был сделан.

И он воскликнул: "Господи! Позволь мне

Взять этот крест!" И взял. Но что же? Он

Был тот самый, который он уж нес.

Ф. Глинка. Канун Святого Причастия

Завтра, завтра в дом Закхея

Гость таинственный придет,

И бледнея, и немея,

Перед ним Закхей падет.

Мытарь смутен, беспокоен,

Вскликнет в сретенье Его:

«Недостоин, недостоин

Посещенья Твоего!

Гость чудесный, Гость небесный,

Ты так светел и лучист!

А сердечный дом мой тесен

И неприбран, и нечист!

Где же Гостя посажу я?

Тут и там сидел порок:

Тут и там, — где ни гляжу я, —

Вижу все себе упрек...

Чем же Гостя угощу я?

Добрых дел в прошедших днях

Все ищу и не сыщу я;

Весь я в ранах и грехах!»

Был ответ: «Не угощенья,

Не здоровых Я ищу;

Завтра к чаше исцеленья

Я болящих допущу!

Завтра собственною Кровью,

Благодатию Отца,

Духом мира и любовью

Весь войду Я к вам в сердца...

И душа, хоть вся б истлела

В знойном воздухе грехов,

Моего вкусивши Тела,

Возродится к жизни вновь!»

Так надеждой в душу вея,

Кто-то будто говорит:

«Завтра, завтра Гость Закхея

И тебя ведь посетит!»

О, приди ж, наш Гость Священный!

С чашей жизненной Своей:

Ждет грехами отягченный,

Новый ждет Тебя Закхей!..

Прп. Симеон Новый Богослов

О неведомая тайна,

Что познать никак не смогут

Все, кто страстью одержимы,

Что неведома всем гордым,

Миролюбцам, славолюбцам,

Что всегда от всех гневливых

И злопамятных сокрыта,

От завистливых и пьяниц,

Блудников и злоязычных,

Плотолюбцев, сребролюбцев

И обжор, и тайноядцев,

Празднословов, сквернословов

И беспечных и ленивых,

И от тех, кто ежечасно.

Покаянье не приносят,

Кто не плачут ежедневно,

Кто являют непокорность,

Кто всегда со всеми спорят,

Кто живут без всяких правил,

И от тех, кто, величаясь,

Почитают себя чем-то,

Будучи ничем, конечно,

Кто гордятся пред другими

Ростом, силой и здоровьем,

Красотой лица и тела

Или чем-либо подобным,

И от тех, кто не имеют

Сердца чистого, не просят

С теплотой сердечной Бога,

Чтоб им дал Святого Духа,

Кто не веруют, что Дух сей,

Всем желающим дается

В наше время, как и прежде,

Ведь неверье отгоняет

Пребожественного Духа.

Кто не верит, тот не просит,

Не просящий — не приемлет,

Не принявший — мертв, конечно,

А о мертвом как не плакать,

Что себя живым считает,

Мертвым будучи всецело?

Мертвецы ведь мертвых видеть

И оплакивать не могут,

А живые, видя мертвых,

Огорчаются и плачут,

Потому что видят чудо

Но понять его не могут:

Умерщвленные как будто

И живут, и даже ходят,

И слепые — мнят, что видят,

И глухие — мнят, что слышат.

Да, они живут и видят,

Но как рыбы или птицы,

Да — и думают, и слышат,

Но подобно бессловесным:

Чувством чувствовать не могут,

В мертвой жизни пребывая.

Можно жить ведь неживому,

Можно зрячему не видеть,

И имея слух — не слышать.

- Как? скажи мне. Слушай дальше.

Те, кто здесь живут по плоти,

Кто на здешнее лишь смотрят,

Кто божественные речи

Слышат плотскими ушами,

Все они духовно глухи,

Слепы и мертвы всецело,

Возрожденья к новой жизни

Не сподобились от Бога,

Не восприняли и Духа,

И глазами не прозрели,

И Божественного света

Не увидели, слепые,

И Святого Духа голос

Не услышали, глухие.

Как же могут таковые

Христианами считаться?

. Бог

О ты, пространством бесконечный, 

Живый в движеньи вещества, 

Теченьем времени превечный, 

Без лиц, в трех лицах божества! 

Дух всюду сущий и единый,