И наступает утро. И ты выживаешь, и ты выбираешься из леса. Довольно легко. И ты весь какой-то в царапинах, ушибах. И тебе смешно, потому что кажется забавным, что эта история вообще произошла в современном мире и в твой жизни. А еще ты как бы повзрослел за это время и тебе смешно оттого, какой ты накануне был глупый.
Но проходит десять лет, а эта ночь так и остается самым тяжелым и самым драгоценным воспоминанием.
2. Монолог Хельги.
ХЕЛЬГА: Ты меня, наверное, неправильно поняла. Я вообще замечаю, что у меня внезапно появились проблемы с коммуникацией. Мне стало сложнее формулировать мысль. И это проклятие, поскольку нет ничего важнее, чем правильно сформулировать мысль. Хотя, я в последнее время часто думаю о том, что нужно вообще говорить поменьше. И еще я задаюсь вопросом – должны ли мы быть откровенны друг с другом и вообще с людьми. Я отдаю себе отчет в том, что мне очень повезло с окружением. Очень. В том числе с тобой, например. Мы не так уж давно знакомы, да, Аду я знаю дольше. Я очень люблю Аду. Я желаю Аде всего самого лучшего – любви, несметных богатств, огромного счастья, и чтоб все это приходило очень легко! Я хочу, чтоб ты это понимала и имела в виду, но я также очень ценю, что я могу быть с тобой откровенной. И не говорить лишних слов, ничего не объяснять. Хотя, похоже, я уже что-то объясняю, но тут дело не в тебе совершенно. Это, может быть, прозвучит, крайне эгоистично. Но, ты знаешь, мне очень важно, что ты умеешь слушать. Способность выслушать, она иногда важнее любого участия. Вот просто выслушать. Спасибо тебе за это.
IV
12.00 | Кофейня «Cinnamon»
Ада, Кристина и Хельга втроем сидят за столиком, обедают. Молчат. За спиной у Ады стоит Альфред.
АДА: Я не могу понять, откуда дует.
ХЕЛЬГА: Кондиционер не работает. Из окна, наверное. Хочешь, местами поменяемся?
АДА: Хочу.
Ада и Хельга меняются местами, Альфред встает за спину Ады. Ада ёжится от холода.
ХЕЛЬГА: Да вроде нормально, не дует.
АДА обращаясь к Кристине: Вот ты говоришь, что всё время пытаешься что-то вспомнить. Вот какой природы это воспоминание? Ты же не теряла память? Ты же не жила других жизней!
КРИСТИНА: Почему это не жила. Я подозреваю, что воспоминания мои как раз из прошлой жизни. Главное, что я всё понимала. Я знала всё. И это этого знания я была счастлива. Я не помню была ли я богата, имела ли семью. Помню только, что была очень счастлива именно от знания. Помню атмосферу, свет, запах. Нет, запах не помню. А свет – солнечный. Старый европейский город. Я же объехала всё – не нашла его.
ХЕЛЬГА: Кого его?
КРИСТИНА: Город. Какие-то карусели, какая-то музыка.
АДА: Какая?
КРИСТИНА: Я не могу описать, я не знаю.
АДА: Симфоническая?
КРИСТИНА: Эстрадная.
ХЕЛЬГА: Но хорошая?
КРИСТИНА: Да. Очень. Очень хорошая… Вода. Очень много было воды. Прямо в городе.
ХЕЛЬГА: Венеция?
КРИСТИНА: Нет.
ХЕЛЬГА: Ну не знаю тогда. Такое странное чувство да?
АДА: Какое?
ХЕЛЬГА: Ну когда стоит вот так человек и смотрит сосредоточенно на тебя, будто всматривается в самую твою суть, а на самом деле ничего не видит.
АДА: Как Бруно?
ХЕЛЬГА: Нет я вспоминаю ту женщину, которую мы с Кристиной видели за стеклом.
КРИСТИНА: Дело в том, что это стекло зеркальное с той стороны. То есть Хельга её видела, а она нас не видела, и Хельге показалось это странным.
АДА: Я понимаю.
ХЕЛЬГА: Мы должны быть внимательнее друг к другу.
ТОМ: Хельга встает и направляется к бару – она намерена попросить у Клира воды.
Дальше две сцены идут одновременно.
1. Ада и Кристина (за столиком)
АДА: А салфетки есть у тебя?
КРИСТИНА: Так я без сумки.
АДА: Да что-то я сегодня... чувствую себя как-то. Насморк у меня или что. Как я выгляжу?
КРИСТИНА: Так вот же салфетки — на столе!
АДА: Ой, точно. (берет салфетку)
АДА: Я к зеркалу отойду, мне нужно зеркало.
КРИСТИНА: Ну, конечно.
АДА: Извини меня, пожалуйста. Хорошо?
ЖЕНЩИНА входит в кафе
2. Хельга и Клир (у бара)
ХЕЛЬГА: Тебе не кажется, что Ада сильно изменилась?
КЛИР: Ну да, есть такое. Всякое бывает, но … здесь же дело всегда в формулировке.
ХЕЛЬГА: В смысле?
КЛИР: Ну, понимаешь... Ада сказала «У меня в машине труп». То есть она не сказала, Например, «ОООО! Произошло кое-что ужасное!» А? Не говорила же?
ХЕЛЬГА: Ты меня понимаешь…
КЛИР: Да и ладно бы, но ведь это не первый случай!
ХЕЛЬГА: Что?
КЛИР: Ада же не слишком эмоциональна, по большому счету.
ХЕЛЬГА: И что теперь, врачей не вызывать?
КЛИР: Справедливо. Между прочим, справедливо. Но я не об этом. Это же аллегория, да ведь? Ада просто несколько эгоистична. Ты же это имеешь в ХЕЛЬГА: Ну да…. Дует откуда-то, действительно.
В кафе входит Женщина.
АЛЬФРЕД: Ты пропустила много интересного.
ЖЕНЩИНА: Не сомневаюсь.
Женщина подходит к Хельге, встает у нее за спиной.
V.
18.00 | Кофейня «Cinnamon»
Кристина и Клир у бара.
КРИСТИНА: Водки нальешь?
КЛИР: Три часа дня.
КРИСТИНА: Будто общую фотографию разрезали на разные кусочки и сложили обратно. То есть пазл сходится точно, но на самом деле каждый кусочек – отдельная частичка. Фрагмент.
КЛИР: Ты о чем?
КРИСТИНА: О нас. Мы же были как одна семья.
КЛИР: да не были мы никогда близкими людьми
КРИСТИНА: были, Клир.
КЛИР: Не были.
КРИСТИНА: Были
КЛИР: Я не был. Извини.
КРИСТИНА: А я была. Я любила вас — тебя, девчонок, Бруно, Тома.
КЛИР: А что теперь?
КРИСТИНА: А ты не чувствуешь? Всё очень меняется...
КЛИР: Но это жизнь!
КРИСТИНА: Тебе не кажется, что мы не случайно тут все собрались?
КЛИР: Ну, это действительно не случайно, мы с Адой здесь работаем, а вы с девочками ещё утром же договорились в шесть часов встретиться, поужинать вместе. Я подслушивал.
КРИСТИНА: Ты меня слушаешь вообще?
КЛИР: Да, конечно, продолжай...
КРИСТИНА: Помнишь, раньше мы ходили на Дунай все вместе, смеялись много, разговаривали…
КЛИР: Будет потеплее — опять пойдём!
КРИСТИНА: Да не пойдем!
КЛИР: Пойдём! Я пойду.
КРИСТИНА: А я не пойду.
КЛИР: Так может дело в тебе?
КРИСТИНА: У тебя сердце как… как знаешь что? Как лёгкие курильщика. Нет, как антрацит! Плотное, чёрное, блестящее.
КЛИР: Ты с чего так заговорила? Тебя что Ада укусила?
Кристина выпивает водку, идет к выходу, сталкивается в дверях с Бруно.
КРИСТИНА: Привет.
БРУНО: Привет. Как дела?
КРИСТИНА: Спасибо, всё прекрасно. Как ты?
БРУНО: Нормально... тоже. Ну, увидимся!
КРИСТИНА: Пока!
Кристина выходит из кофейни.
Ада, заметив Бруно отворачивается спиной, Бруно подходит к ней.
АДА: У меня пять минут.
БРУНО: Да я просто извиниться хотел за поведение. Прости, пожалуйста, ладно?
АДА: Ладно.
БРУНО: Я ничего не помню. Я наверное что-то не то наговорил?
АДА: Да нет, ничего особенного. Как всегда – говорил что не можешь без меня жить.
БРУНО: А потом еще и умер, да?
АДА: Да.
БРУНО: Ну я даю!
АДА: Ну да.
Ада протирает столик.
БРУНО: А я, представляешь, проснулся – ничего про вчера не помню, голова болит, но в целом – всё равно чувствую себя прекрасно. Снилась какая-то баба с красными губами, которая мне подавала знаки. Еще когда проснулся – помнил, пытался разгадать… Вышел из дома. Мне позвонила Кристина, всё рассказала про утренние ваши развлечения – я как раз стоял в очереди в супермаркете, и я закурил прямо там. Я тебе клянусь, я на кассу пришел с дымящейся сигаретой. Мне даже никто ничего не сказал, такой у меня был вид. Кассирша пробила вскрытую пачку мальборо, йогурт, воду и я вышел на улицу, и только на улице до меня дошло, что я курю… Как ты могла?
АДА: Что?
БРУНО: Как ты могла подумать, что я умер?
АДА: А что такое? Ты что бессмертный?
БРУНО: Что ты чувствовала вообще?
АДА: Ну, я расстроилась, конечно.
БРУНО: Еще что?
АДА: Ну…испугалась, во-первых.
БРУНО: За себя?
АДА: Ну наверное да, прежде всего за себя.. Ну а ты как себе это представляешь? Допустим, у меня в машине труп, трупешник. Есть чего испугаться-то, по-моему, по всем фронтам.
БРУНО: Но это же не просто тело, это же я!
АДА: Ну и что?
БРУНО: Так, ладно. Пойдем другим путем. Почему ты не вызвала врачей?
АДА: Ты же сразу воскрес, забыл что ли? Да я побежала за Клиром сразу же, я просто не успела даже позвонить! Ты что?
БРУНО: Как ты можешь так об этом говорить?
АДА: Да.... представляю, если бы со мной что-то случилось, ты бы наверное проревел четыре часа на моем холодном трупе. Потом набрался бы сил, ушел бы за бутылкой, вернулся к телу пил, плакал и читал бы стихи.
БРУНО: У тебя сердца нет.
АДА: А у тебя есть и его нужно проверить, я серьёзно. И курить бросай.
ВЛАДИМИР: У вас всё в порядке?
АДА: Да!
ВЛАДИМИР: Тогда не могли бы Вы говорить тише, я тут пытаюсь работать.
БРУНО (тихо): Я не доверяю таким как он.
АДА: А таким как я? А таким как я ты доверяешь?
БРУНО: А почему ты спрашиваешь? Что конкретно с тобой не так?
АДА: Да вот еще несколько минут и вы меня в убийстве обвините!
БРУНО: С чего?! Что с тобой не так? Что у тебя внутри?
АДА: Внутри себя, дорогой, я всё время пью с тобой кофе не здесь, а в Требинье, в том кафе у платанов, где я уже была однажды и где я поцеловала официанта, потому что знала, что больше никогда его не увижу.
Внутри себя я радуюсь тебе, внутри меня ты говоришь, а я слушаю, внутри себя я отношусь к тебе с легкостью и с небольшим сомнением – хорошо ли нам в этом кафе, достойный ли ты собеседник.
Внутри меня ты борешься за моё внимание с огромными платанами. Их я точно запомню навсегда. Тебя, скорее всего, я забуду через полгода.
Это все внутри меня, снаружи всё иначе. Я запомню тебя как минимум до февраля. Как минимум! Потому что ты талантлив невероятно и объективно хорош собой, хоть и не в моем вкусе.
Альфред аплодирует.
БРУНО: Ада-Ада-Ада, дорогая моя, я очень сильно тебя люблю, но … ну не люблю я тебя! Ну что я могу сделать?
АДА: Зачем ты это говоришь? Послушай! Внутри себя я веду машину с правым рулем, останавливаюсь на посту и понимаю, что потеряла права на границе, внутри себя я возвращаюсь на переправу, возвращаюсь в Боснию – искать у таможенников права.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
Основные порталы (построено редакторами)