БРУНО: но возвращаться плохая примета.
АДА: Стоп! Но не без прав же ехать!
БРУНО: Но возвращаться плохая примета.
АДА: Да всё нормально, я не суеверна.
БРУНО: Но я не вернусь!
АДА: Да что ты говоришь?!
Бруно уходит.
ТОМ: Бруно встаёт и уходит навсегда. Хлопает стеклянная дверь, идёт дождь.
Альфред смеётся.
ВЛАДИМИР: Ада, а можно я тебя кофе угощу?
АДА: Володя, перестань, пожалуйста.
ВЛАДИМИР: Как ты сказала?
АДА:Что?
ВЛАДИМИР: Как ты меня назвала?
АДА: Володя?
ВЛАДИМИР: Меня так мама называла.
АДА: Ой, перестань.
ВЛАДИМИР: Что со мной не так? Вот что со мной не так? Я хороший человек!
ТОМ: Ада смотрит на дверь, ухмыляется.
АДА: Извините меня. Владимир, извините меня, пожалуйста.
ТОМ: Бруно возвращается.
Альфред аплодирует.
БРУНО: (с порога): А я внутри себя бью тебя по лицу, бью за непонимание. Я из тех, кто презирает бьющих женщин, не пьющих женщин, а бьющих женщин, то есть тех мужчин, которые женщин бьют. Поэтому я не бью тебя снаружи, бью только внутри себя за то, что не доверяю тебе, за то, что боюсь, за то, что не уверен в том, что ты уважаешь меня. Точнее я почти уверен, что не уважаешь.
Я перед тобой виноват и я бью тебя по лицу, потому что я виноват. Вот такой вот парадокс, да. Потому что мужчиной быть сложно. Быть настоящим мужчиной – высокое искусство и тяжелый труд.
АДА: Я поняла. И внутри себя я могу подставить тебе другую щеку, хоть я и не христианка. Потому что бьешь ты не особо сильно, а я вообще ничего не имею против боли. Но откуда откудаоткудаоткудаоткуда тебе знать.
БРУНО: О!!!
ВЛАДИМИР: У вас всё в порядке?
АДА: ДА!
БРУНО: Так и врезал бы тебе!
АДА: Но нет!
БРУНО: Но нет…
АДА: Вот как-то так.
БРУНО: Ну да. Ну извини.
АДА: Ничего-ничего. Се ля ви.
БРУНО: Чёрт, ты мне очень дорога, Ада! Что тебе нужно ещё?
АДА: Не начинай. Просто не начинай, пожалуйста!
Альфред сталкивает с бара графин с водой, он падает, разбивается вдребезги.
VI.
21.00 | Кофейня «Cinnamon»
Альфред, Женщина и Том сидят за барной стойкой, играют в карты.
ТОМ: Немая сцена.
Владимир сидит за столиком, больше в зале никого нет. Том стоит за баром, но Владимир как будто его не видит.
Немая сцена: Владимир листает меню, ожидает официанта, но ему даже окликнуть некого.
Владимир сердится, Владимир подходит к барной стойке, Владимир заглядывает за дверь, возвращается, ещё какое-то время ждёт. Владимир поднимается наверх.
Владимир возвращается в зал, подходит к столику, стремительно складывает ноутбук в портфель и выходит из кафе.
АЛЬФРЕД: Что это было?
ТОМ: Долго объяснять. Владимир, кстати, действительно хороший парень. Мог бы жить нормально.
АЛЬФРЕД: Ну, знаете… Я бы мог жить нормально. Нет, я не говорю, что я выдающийся артист, гениальный, одаренный… Нет, но я занимаюсь своим делом, это точно. И я очень рад, что успел кое-что сделать.
Я успел кое-что натворить и на другом поле, и вот эта другая сторона моей жизни меня тяготит. Тяготила. Столько женщин плакало из-за меня, это очень раздражало, но теперь они снова плачут – ничего не изменилось. Даже сильнее плачут. Я смотрю на них, и мне снова хочется умереть, но я уже умирал на этой неделе и в следующий раз умру нескоро. У меня был хороший план, но где-то случился сбой. Я что-то важное упустил. Я виноват. Да-да, я опять виноват. Меня это больше не задевает. Я не хочу всё это видеть, но почему-то вижу. Я не знаю, что мне теперь делать.
А еще я думал, что моя смерть всех примирит, но нет - они теперь ссорятся на предмет того, кто из них больше и правильнее скорбит.
И почему я был так уверен, что смерть от своих рук снимет и чувство вины, и саму вину. В итоге, я только помножил вину на новую вину. И знаете, что получилось? Огромная непревзойденная вина.
ТОМ: А если бы можно было все исправить, то ты бы сделал это снова?
АЛЬФРЕД: Нет.
ТОМ: Ты хочешь жить?
АЛЬФРЕД: Я хочу играть.
VII.
22.00| Кофейня «Cinnamon»
Ада и Хельга одни в зале. Том притаился за барной стойкой. Ада и Хельга молчат, в зал заходит женщина, целует Хельгу в макушку, гладит по голове и уходит. Женщина и Альфред какое-то время стоят снаружи возле окна, потом уходят.
ХЕЛЬГА: Я должна тебе кое-что сказать.
АДА: Что? Что Кристина влюблена в Бруно? Мне всё равно.
ХЕЛЬГА: Мы должны быть внимательнее друг к другу.
АДА: Хорошо.
ХЕЛЬГА: Сегодня утром произошло очень важное событие и мы все должны серьезно задуматься.
АДА: Что случилось?
ХЕЛЬГА: А по-твоему, что я имею в виду?
АДА: Даже не представляю себе.
ХЕЛЬГА: Да ты чуть Бруно заживо не похоронила. Ты только представь, что бы было, если бы это действительно случилось!
АДА: Да вы что все??? С ума походили? Да вы что поверили? Я же пошутила! Я хотела просто разыграть Клира!
ХЕЛЬГА: Сомневаюсь. Что-то тут не так.
АДА: Иди к черту!
ХЕЛЬГА: Нормально вообще?
АДА: Иди к черту!
ХЕЛЬГА: В руки себя возьми! Я же вижу, что ты понимаешь, о чём я.
ТОМ: Ада и Хельга молчат.
АДА: Извини. Как-то кинематографично у нас всё в последнее время.
ХЕЛЬГА: Вот точно! Даже как-то интересно это, да?
АДА: Да, но вообще можно было бы как-то попроще жить. Всё могло бы быть как-то попроще.
ХЕЛЬГА (оборачивается): О, посмотри, опять она!
АДА: Кто?
ХЕЛЬГА: Ну вон же, эта женщина. (Показывает пальцем в окно, в окне никого нет)
АДА: Да где?
ХЕЛЬГА: Да вон же.
АДА: В этом окне или в том? Извини пожалуйста, мне что-то нехорошо.
Из подсобных помещений выходит Клир закрывает входную дверь, копается в кассовом аппарате.
ХЕЛЬГА: А мы что, закрываемся уже?
КЛИР: Так сегодня понедельник
БРУНО: А где Том?
ТОМ: Да неужели?!
АДА: А Том лежит там в подсобке. Мёртвый.
БРУНО: Да? А что с ним?
АДА: А у него сердце остановилось, прикинь?
БРУНО: Мммм, понятно. (передразнивая) Потому что оно у него есть, да? И оно у него больное, ему следовало его проверить, да?
АДА: Было. Хотя, нет. Ещё есть получается.
КРИСТИНА: Нет, серьезно, а где Том? Он хотя бы звонил сегодня кому-то?
АДА: Я серьезно.
БРУНО: Не слушай её, она артистка.
АДА: Я кардиолог.
БРУНО: В этот раз точно?
АДА: Да.
КРИСТИНА: Что случилось?
АДА: Откуда я знаю. От любви, наверное. Похоже на сердечный приступ, у него же был микроинфаркт уже.
КЛИР: Думаешь? А я думал – от корицы, у него же аллергия жуткая на корицу. Редчайшая. Я думал – анафилактический шок у него. Вдруг он что-то съел с корицей, может быть выпечкой кто-то угостил. Такие случаи были.
АДА: Что значит, ты думал? Ты тоже видел труп?
КЛИР: Да. Я тоже не сказал никому. Я не знал что делать.
КРИСТИНА: Вызовите скорую кто-нибудь, пожалуйста.
АДА: Не надо скорую, он еще утром умер.
БРУНО: Почему ты не сказала?
АДА: Я не знаю. Я решила выпроводить тебя для начала, вернулась, а тут Клир, и мне показалось, что он уже тоже видел Тома, и что он уже всё знает. Я предложила вызвать полицию, и по его реакции догадалась, что он не в курсе... Но получается, что он был в курсе. Значит…
КЛИР: Нет, я тогда еще ничего не знал. Я только потом увидел тело, в полдень, примерно. Даже позже. Но у меня после этих утренних шуток с вымышленной смертью Бруно язык не повернулся как-то вам сказать. Я не сказал никому.
ХЕЛЬГА: На самом деле сказал.
АДА: Ты тоже знала?
ХЕЛЬГА: Да.
КРИСТИНА: Я не знала ничего, клянусь!
БРУНО: То есть у нас труп на кухне, а мы весь день тут сидим, пьем кофе и пытаемся сформулировать свои новые представления о морали?
АДА: Да. Только не в кухне, конечно, что ты. Том лежит в подсобке на втором этаже. На Кухне – это было бы слишком.
КРИСТИНА: А так – нормально.
ХЕЛЬГА: Прости меня, пожалуйста.
АДА: Я думала – пусть его Клир найдет. Я не знала, как сказать Вам даже.
А ещё я очень испугалась. За себя, да. За себя в основном и ещё за Бруно. Он тут хулиганил ночью же, я подумала – лучше его увезти домой, камер же нет здесь, ну чтоб в случае чего не впутывать Бруно хотя бы. Потому что он не виноват. Ну – я же с ним была всё время, то есть я точно знаю, что он не виноват. Но тут Клир на смену пришел как раз – и было уже поздно как-то.
ХЕЛЬГА: Бедная моя девочка!
БРУНО: Ада, как трогательно! Ради меня что ли?
КРИСТИНА: Какой план? Почему мы никуда не звоним?
АДА: А вот куда нам позвонить? У него же никого нет.
КЛИР: Да у него же вид на жительство просрочен уже восемь лет, «Сinnamon» с основания на меня оформлен. Я – первый подозреваемый, если что. Так что, давайте как-то сами, да? За городом где-нибудь закопаем у реки.
КРИСТИНА: Ты что? Ты что, серьезно?
АДА: Господи!!!
ТОМ: Ну а что делать?
БРУНО: Жутковато как-то.
ХЕЛЬГА: Наверное так и следует поступить. У него ведь никого кроме нас нет.
Кристина, Ада, Хельга, Бурно и Клир задумчиво замолчали.
ТОМ: Я люблю вас всех.
КРИСТИНА: Давайте не будем закрываться. Давайте – как будто сегодня суббота. Давайте ещё посидим. Посидим вот так ещё.
КЛИР: Да, посидим ещё вот так все вместе полчаса, а потом на Дунай поедем.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
Основные порталы (построено редакторами)