Проходивший съезд солдатских депутатов фронта 16 мая по ходатайству Брусилова принял положительную резолюцию о создании «добровольческих частей». В тот же день Брусилов послал телеграмму с резолюцией съезда В. Алексееву с просьбой немедленно разрешить вербовку охотников в «части смерти» в «военно-учебных заведениях, во флоте и крепостях Чёрного моря» в количестве, достаточном для формирования двенадцати батальонов, а съезд направил своих делегатов (полковника Яснакова и матроса А. Баткина) в Ставку в Могилёв и в Петроград в Петроградский совет с просьбой одобрить это патриотическое начинание со стороны Советов. Находившийся на съезде Керенский также одобрил «революционный почин», о чём послал соответствующую телеграмму в военное министерство. 19 мая Корнилов приказал Неженцеву начать формирование отряда добровольцев — одной из первых частей подобного рода в Русской армии.
Верховный главнокомандующий генерал Алексеев скептически отнёсся к инициативе Брусилова о создании ударных частей. В ответ на телеграмму последнего он телеграфировал:
Совершенно не разделяю надежд Ваших на пользу для лихой, самоотверженной, доблестной и искусной борьбы с врагом предложенной меры. Разрешаю только потому, что Вы эту мысль поддерживаете. Военно-учебные заведения мне не подчинены, и разрешить в них вербовку не могу, на это нужно согласие и разрешение военмина, которому уже телеграфирую, но считаю, что мы не имеем права расходовать в качестве рядовой силы наших будущих офицеров, пополнение коих становится всё труднее. Вербовка из состава Черноморского флота парализует флот, ибо судовые команды не имеют штатного состава. Разрушение морской силы допустить не могу, запрашиваю, однако, адмирала Колчака, какое число он мог бы выделить… Что касается крепостей Чёрного моря, то оттуда можно извлекать элементы только из крепостной артиллерии и небольшого числа инженерных рот. Пехота состоит исключительно из ополчения, которое придётся кем-либо пополнить, ибо наличных людей едва хватает для гарнизонной службы… Просил бы сначала обратить внимание на честные элементы своего фронта, не рассчитывая широко на спасение извне. Всё, что может дать страна, придёт не так скоро. Эти, может быть, и воодушевлённые элементы нужно ещё спаять, обучить. Выражаю своё мнение, что в недрах фронта, при некоторых мерах, можно найти материал на 12 батальонов, если только от такого числа зависит общее спасение[3].
— Телеграмма Главковерха от 01.01.01 г.
Но Брусилов, поддержанный Керенским и съездом солдатских депутатов, с энтузиазмом отвечал Алексееву 20 мая: «Мероприятия для создания ударных групп на фронте армий уже проводятся мной в широких размерах в полном контакте с фронтовым съездом… Я поддерживаю мысль о формировании также ударных революционных батальонов в тылу»[3].
В ответной телеграмме 21 мая Алексеев по-прежнему выражал своё несогласие с идеями Брусилова, особенно по поводу формирования «революционных ударных батальонов» в тылу: «Сбор (в) тылу армии неизвестных и необученных элементов вместо ожидаемой пользы может принести вред…». Но в тот же день генерал Алексеев был снят со своего поста, и Верховным главнокомандующим Русской армией был назначен Брусилов, вступивший в должность с 22 мая. С назначением Брусилова Главковерхом начинание юго-западников приняло всероссийский масштаб — формирование «ударных частей» было положено и на других фронтах (в частности, на Западном фронте, которым командовал генерал-лейтенант А. И. Деникин), и в запасных частях — из «волонтёров тыла»[10].
Создание «ударных частей» в действующей армии
«Батальон смерти» 3-го Кавказского корпуса
Брусилов, поддержанный решением съезда солдатских депутатов, начал формирование двенадцати[15] «ударных батальонов» из добровольцев, служивших в действующих армиях фронта. Местом формирования был избран район южнее города Проскурова. В обращении к армии Брусилов назвал себя первым «ударником» и призвал других фронтовиков следовать его примеру[10].
При многих полках организовались свои ударные команды, роты, батальоны. Туда уходили все, в ком сохранилась ещё совесть, или те, кому просто опостылела безрадостная, опошленная до крайности, полная лени, сквернословия и озорства полковая жизнь. Я видел много раз ударников и всегда — сосредоточенными, угрюмыми. В полках к ним относились сдержанно или даже злобно. А когда пришло время наступления, они пошли на колючую проволоку, под убийственный огонь, такие же угрюмые, одинокие, пошли под градом вражьих пуль и зачастую… злых насмешек своих товарищей, потерявших и стыд, и совесть. Потом их стали посылать бессменно изо дня в день и на разведку, и в охранение, и на усмирения — за весь полк, так как все остальные вышли из повиновения.
— А. И. Деникин. «Очерки русской смуты». Т. 1. Крушение власти и армии. Февраль — сентябрь 1917 Гл. XXIX. Суррогаты армии: «революционные», женские батальоны и т. д.
Причём для многих военнослужащих, как рядовых, так и, в особенности, офицеров, не утративших чувства долга и любви к родине, уход в ударные части был единственной возможностью сохранить свою жизнь, «так как обезумевшая солдатская масса видела в них помеху братаний, дезертирства, всякого рода бесчинств и немедленного прекращения войны»[11]:200. Но уход всего здорового из обычной армейской среды в отдельные подразделения имел и оборотную сторону — части, из которых ушли все патриотически настроенные военнослужащие, становились совершенно небоеспособными[11]:200.
В течение лета ударническое движение шло на подъём. 8 июля Главковерх Брусилов издал приказ, по которому ударнические роты должны были быть созданы при каждом полку действующей армии. Эти роты должны быть сведены в батальоны в своих дивизиях и стать их ударными батальонами[3]. Такие батальоны должны были быть созданы сверхштатно, и дополнительные средства на их содержание не предусматривались. Армейские соединения должны были за свой собственный сметный счёт содержать, обмундировать, вооружить, предоставить конский состав и платить денежное пособие своим ударным частям. Но при этом батальоны должны были иметь полные штаты и обязательное укомплектование. Частично помогали содержать фронтовые «части смерти» частные добровольные пожертвования военнослужащих, которые приняли широкий размах. Однако из-за усиливавшейся разрухи общее снабжение армии приходило в упадок, содержать в образцовом порядке ударные части было очень тяжело. Иногда при отсутствии должного содержания ударным частям приходилось заниматься «самообеспечением» и незаконными реквизициями, а армейскому начальству — по невозможности обеспечить ударников необходимым законными способами — закрывать на это глаза[10].
Появились «части смерти», созданные на национальной основе: 2-й и 5-й Армянские полки смерти, Украинский женский батальон смерти, Грузинский батальон смерти (последние два не успели закончить формирование)[10].
Ударные полки
См. также: Корниловский ударный полк
Погоны офицера-корниловца
Развитие ударнического движения в армии привело к дальнейшему укрупнению создаваемых ударных частей. Было решено создавать «ударные полки». Кроме знаменитого «Корниловского ударного полка», был создан «1-й революционный ударный полк» трёхбатальонного состава. Началось укомплектование «2-го ударного полка». Планировалось начать массовое комплектование «ударных полков» в четырёхбатальонном составе — 12 августа Главковерх Корнилов подписал приказ № 600 о формировании четырёх первых «Георгиевских полков» (из Георгиевских кавалеров, по одному на каждый фронт) — в Пскове, Минске, Киеве и Одессе[16]. В каждом таком ударном полку по штату должно было быть 22 офицера и 1066 рядовых[10]. Они должны были быть сведены в одну бригаду, командование которой подчинялось бы лично Главковерху, и должны были представлять собой «крепкий последний надёжный резерв, употребляемый в бой лишь в исключительном случае крайней опасности»[5]:40.
Награждение званием «Частей смерти с почётным правом умереть за Родину»
Бронеавтомобиль «Гарфорд-Путилов». На борту машины видна эмблема «частей смерти» — «адамова голова».
К началу лета 1917 года ударническое движение, приняв всероссийский масштаб, стало настолько популярным, что обращаться к командованию с коллективными просьбами зачислить их в «части смерти» стали целые подразделения, дивизии, корпуса. 15 июля последовал первый приказ Главковерха № 634, перечислявший армейские соединения, принятые в «части смерти, с почётным правом умереть за Родину». В этом приказе перечислены четыре корпуса — 2-й Гвардейский, Гвардейский кавалерийский, 6-й и 7-й кавалерийские; пять дивизий — 4-я, 25-я, 155-я пехотные, 6-я Сибирская стрелковая, 7-я кавалерийская; 32 полка, крейсер «Адмирал Макаров» и 53 другие более мелкие воинские части. Для получения такого почётного звания все чины, служившие в данной части, должны были дать «коллективную клятву смерти»[3][17].
В следующем приказе на эту тему — № 759 от 5 августа — число дивизий и корпусов не изменилось, но полков и бригад стало 73, а прочих частей — 168. В морские ударники записался экипаж канонерской лодки «Храбрый»[17]. Был издан и третий приказ с обновлённым списком «частей смерти» — № 959 от 3 октября 1917, но никто из Главковерхов, назначенных Временным правительством, его не подписал — был он подписан в числе первых «красным Главковерхом» Крыленко 26 октября. Крыленко наложил на него резолюцию «Расформировать и направить на фронт…», хотя части, перечисленные в приказе, были кадровыми и уже́ находились на фронте…[18]
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
Основные порталы (построено редакторами)