1.3. Взаимообусловленность материально-технологической среды и институциональных изменений
Экономические, культурные и политические процессы развиваются в логической взаимосвязи. Этот тезис со времен К. Маркса и М. Вебера не вызывает сомнения. Однако в вопросе о том, почему эти процессы сопровождают друг друга до сих пор существуют диаметрально противоположные мнения. Маркса считают, что материально-технологические преобразования предопределяют изменения политического и культурного характера. Вебера утверждают, что культура предопределяет экономические и политические изменения.
Остановимся на сформулированном К. Марксом законе соответствия производительных сил, производственных отношений (отношений собственности), культурной и политической надстройки. Закон гласит: производственные отношения (экономический базис) всегда соответствуют уровню и характеру развития производительных сил, а культурная и политическая надстройка соответствует экономическому базису. Приоритет в развитии этой системы отдавался производительным силам. К. Маркс писал, что «способ производства, те отношения, в рамках которых развиваются производительные силы, менее всего являются вечными законами, а соответствуют определенному уровню развития людей и их производительных сил, и что всякое изменение производительных сил людей необходимо ведет за собой изменение в их производственных отношениях» [124, с. 6–7]. «Способ производства материальной жизни обуславливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, напротив их общественное бытие определяет их сознание» [123, с. 144]. По мере развития «материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности... Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции... С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке» [124, с. 6–7].
Недооценка возможностей эволюционного развития институтов капиталистического общества, стимулирующего прогресс его производительных сил, привела, как известно, к всесторонней критике и забвению сформулированного К. Марксом закона, а также к обвинению его в «технологическом детерминизме» (см., например, [72, 77]). Весь ход исторического развития показывает, что по мере накопления опыта и знаний сознательное выстраивание людьми социально-экономических институтов оказывает на окружающий мир все большее и большее воздействие, позволяющее избегать социальных катаклизмов. Вместе с тем, из этого не следует, что сформулированный К. Марксом закон соответствия политической надстройки, производственных отношений и производительных сил не действует. Как отмечает В. Иноземцев, «концепция К. Маркса и Ф. Энгельса, согласно которой политическая революция возникает как результат противоречия между базисом общества (комплексом производительных сил и производственных отношений) и политической надстройкой, вполне подтверждается исторической практикой» [79, с. 86]. Институты общества должны не препятствовать развитию производительных сил, а способствовать их развитию и уж, конечно, не приводить эти силы в упадок. Р. Инглегарт пишет: «Мы считаем, что и экономика определяет культуру и политику, и наоборот. Причинно-следственные связи имеют взаимный характер. Политические, экономические и культурные преобразования взаимообусловлены в силу того, что не может быть жизнеспосо6ным общество, не располагающее политическими, экономическими и культурными системами, поддерживающими друг друга на взаимной основе. В долгосрочной перспективе соответствующие компоненты либо приспосабливаются друг к другу, либо система рушится» [78, с. 271].
С точки зрения происхождения, социально-экономические институты можно разделить на два класса: естественные и искусственные [38]. Институт является естественным, если его возникновению и формированию не предшествовал во времени тот или иной план – идеальная нормативная модель, существующая в сознании людей. Искусственными являются те институты, которые целенаправленно созданы людьми в соответствии с некоторым планом. Анализ исторического материала показывает, что базовые экономические институты, такие, как обмен, собственность и т. п., не являются результатом осуществления какой-либо развернутой и продуманной программы. Напротив, будучи совокупностью массовых действий, схожих по своим структурным характеристикам, эти институты под воздействием естественно-исторических причин формировались спонтанно и лишь тысячелетия спустя после своего возникновения стали объектом научного анализа и были осознаны как институты. Вместе с тем, уже с древнейших времен люди создавали и искусственные институты, обеспечивающие им возможность осуществления совместных согласованных действий. Например, межплеменные союзы, артели и т. д. на Руси. В ходе развития общества процесс формирования институтов приобретал все более и более целенаправленный характер и количество искусственных институтов, создаваемых самими людьми, в том числе и неформальных (этика, религиозная мораль, научные представления и т. д.) нарастало.
Если попытаться свести воедино формационную теорию К. Маркса, современную эволюционную теорию, теорию постиндустриального общества, исследования институционалистов и теорию психологии З. Фрейда, то процесс социально-экономического развития общества можно упрощенно описать следующим образом. Начальные материальные (природно-климатические) условия проживания людей экзогенно заданы. Приспосабливаясь к ним, люди создают и развивают материальное производство, обеспечивающее сначала возможность выживания в данной среде, а затем создающее все более и более комфортные условия жизни. По мере развития процессов специализации и кооперации производство приобретает все более общественный характер. В результате люди оказываются все более и более зависимыми друг от друга, а значение и роль институтов, регламентирующих их взаимодействие, возрастают. На начальном этапе формируется система неформальных институтов в виде морально-этических норм и устных договоренностей, обеспечивающих возможность добывания и дележа, требуемых для выживания благ, а по мере развития материального производства – обеспечивающих их производство, распределение и обмен. Затем правила взаимодействия граждан закрепляются государственными законами, исходя из интересов господствующих классов, и, наконец, формальные институты начинают целенаправленно формироваться законодательными органами демократических государств на базе накопленного опыта и научных теорий. Дальнейшее развитие общества приводит к международному разделению труда, формированию мирового рынка, глобализации экономики и необходимости формирования институтов в надгосударственном масштабе. По мере развития общества происходят глубокие качественные изменения не только в материально-технологической среде обитания людей, их культуре, уровне жизни, но и в их психике. Основоположник научной психологии З. Фрейд писал: «Неверно, что человеческая психика с древнейших времен не развивалась и, в отличие от прогресса науки и техники, сегодня все еще такая же, как в начале истории... Наше развитие идет в том направлении, что внешнее принуждение постепенно уходит внутрь, и особая психическая инстанция, человеческое сверх-Я, включает его в число своих заповедей... Личности, в которых оно произошло, делаются из противников культуры ее носителями. Чем больше их число в том или ином культурном регионе, тем обеспеченнее данная культура, тем скорее она сможет обойтись без средств внешнего принуждения» [261, с. 100].
Очевидно, что описанная нами на основе результатов различных теорий траектория развития человечества имеет характер тенденции и далека от сегодняшних реалий. «Группы и племена, – пишет Д. Норт, – сталкивались с различными проблемами, располагая при этом различными ресурсами, человеческим потенциалом и климатическими условиями. Из этого возникли различия в решении общих проблем выживания, включая различия в языке, обычаях, традициях и табу. Нет причин полагать, что решения должны быть сходными… Однако за десять тысяч лет существования человеческой цивилизации… огромные различия между экономиками по-прежнему сохраняются» [153, с. 119]. Сохраняются такие различия и внутри отдельных стран. Историки отмечают, что во многих странах, в том числе и в России, до сих пор имеют место все докапиталистические отношения, вплоть до первобытнообщинных, в качестве рудиментарных укладов и вкраплений. «Судя по всему, – замечает Р. Гусейнов, – асинхронность, неравномерность и неравновесность развития – всемирно-историческая закономерность» [64, с. 41]. Но если это так, то научный подход к формированию институтов требует их соответствия отмеченной закономерности. Проанализируем 
механизм ее действия, рассмотрев более детально взаимосвязь природных условий, материально – технологической среды и институтов (рис. 1.6).
Природная среда является естественным базисом существования человеческого общества и развития производства. К природным условиям относятся климат, географический ландшафт (рельеф, почвы, воды), биологические ресурсы (растительный и животный мир), полезные ископаемые. Климат характеризуется степенью суровости, влажности, цикличностью колебаний и т. п. Природные ресурсы – масштабами запасов, их доступностью и качеством. Основными характеристиками географического ландшафта являются речные артерии, горы, равнины, выходы к морям и океанам. Природная среда, с одной стороны, оказывает влияние на потребности людей, с другой – ограничивает возможные способы их удовлетворения. Проживание людей в регионах с суровым климатом вызывает необходимость создания систем дополнительного жизнеобеспечения. Отсутствие плодородных почв приводит к необходимости ведения сельского хозяйства на неплодородных почвах, и решать проблемы повышения их плодородия. Большая протяженность территории, отсутствие выходов к морям и океанам, горные массивы препятствуют или усложняют торговые и другие отношения. Природные факторы оказали значительное влияние на процесс расселения народов и их социально-экономического развитие. Например, неблагоприятные природные условия затормозили развитие народов Крайнего Севера и Тропической Африки [155]. Затормозили они и развитие народов России, на что неоднократно указывал в своих исследованиях великий русский историк С. М. Соловьев. Он пишет: «Природа для Западной Европы, для ее народов была мать; для Восточной, для ее народов, которым было суждено здесь действовать, – мачеха» [224, с. 205].
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
Основные порталы (построено редакторами)