Синтаксический строй русского языка на протяжении его истории не оставался неизменным: он изменялся, развивался, совершенствовался. Изменения происходили как в структуре предложения в целом, так и в области словосочетаний, в связях отдельных слов в предложениях.
Синтаксические изменения тесно связаны с морфологическими изменениями.
1.Формы двойственного числа в русском языке утрачены и заменились формами множественного числа, а это отразилось на способе выражения подлежащего, дополнения, определения, сказуемого. Вместо форм двойственного числа стали чаще всего употребляться формы множественного числа.
2.Звательная форма как особая морфологическая категория также вышла из употребления в русском языке, и это привело к тому, что в синтаксической функции обращения стал употребляться именительный падеж.
3.Развитие категории одушевленности привело к тому, что формы винительного падежа единственного и множественного числа имен существительных одушевленных стали совпадать с формами родительного падежа, и таким образом прямое дополнение в названиях предметов одушевленных совпало по форме с родительным падежом.
4.Удельный вес прилагательных именных (кратких) и местоименных (полных) был не таков в древнерусском языке, как в современном языке. Именные прилагательные выступали не только в качестве именной части составного сказуемого, но и в роли определения. Развитие местоименных форм прилагательных привело к тому, что они с течением времени вытеснили именные прилагательные в роли определения, и последние сохранились только в качестве именной части составного сказуемого, и то не в исключительной роли, так как местоименные формы прилагательных также могут выполнять функцию сказуемого.
5.Степени сравнения имен прилагательных в русском языке потеряли формы словоизменения и приобрели стабильный характер, и этому способствовало то, что эти формы стали выступать и в роли обстоятельственных слов при глаголах, где согласование не могло иметь места.
Связь морфологических и синтаксических явлений проявляется и в системе глагола:
1.Ранняя утрата связки есть в формах 3-го лица перфекта объясняется синтаксическим фактором - наличием подлежащего, именного слова, указывающего на предмет речи. Иное положение в формах 1-го и 2-го лица перфекта, где связка есмь, ecu задержалась в употреблении вплоть до XVI в. потому, что личные местоимения 1-го и 2-го лица при глагольных формах в древнерусский период были не обязательны, и постепенное расширение их употребления привело к устранению связки - излишнего показателя лица.
2.Образование новой категории деепричастия от именного действительного причастия, превращение изменяемого слова в неизменяемое связаны с синтаксическими процессами: отрывом причастия от имени существительного, при котором причастие выступало в роли определения, и развившимся тяготением его к сказуемому, где отпадала потребность в изменении слова по типу прилагательных.
Вопрос о взаимной связи морфологии и синтаксиса не может быть истолкован в том смысле, что какой-либо раздел грамматики поглощает другой. Каждый из этих разделов имеет свою задачу, свой объект изучения. В морфологии изучаются типы и формы слов в их системе, независимо от того, какую синтаксическую роль они играют в предложении. В синтаксисе же рассматриваются типы и формы сочетаний слов в предложении, а также типы и формы сочетания предложений.
В задачу исторического синтаксиса входит изучение изменений в синтаксическом строе русского языка на всем протяжении его истории, от XI в. до настоящего времени. Если сравнить синтаксический строй современного русского языка с древнерусским, то можно убедиться в том, что внутри современного простого предложения связь управления выступает чаще, чем в древнерусском языке. Самая структура современного предложения более выдержанная, устраняющая параллельное употребление неоднородных конструкций, что имело место в древнерусском языке. Современное сложное предложение обнаруживает более гибкие и дифференцированные средства связей отдельных предложений - членов сложного. Изменения и внутри простого и в сложном предложении происходили постепенно, они способствовали совершенствованию коммуникативной функции языка. Однако было бы ошибкой считать, что древнерусский язык не удовлетворял потребностей русских людей в общении. Он был достаточным средством не только для обычных житейских и производственных связей людей, но и средством создания высокохудожественных произведений.
Дальнейшее развитие общества в экономическом, политическом, социальном и культурном отношениях требовало развития языка в целом и его совершенствования в синтаксическом отношении. Одни синтаксические конструкции отмирали, заменяясь иными, другие конструкции приспосабливались для выражения новых значений.
В некоторых случаях новые оттенки значений получали новые средства выражения; но в большинстве случаев старые синтаксические конструкции устойчиво сохраняли и свою форму, и свое значение.
Изучение всех этих сторон в развитии русского предложения и составляет задачу исторического синтаксиса.
Односоставные предложения
В древнерусском языке существовало несколько типов односоставных предложений.
Широко представлены были в этот период так называемые определенно-личные предложения, в которых отсутствовало в качестве подлежащего 1-е или 2-е лицо личного местоимения, а глагол-сказуемое своей формой показывал, какому лицу принадлежит действие. Употребление в роли сказуемого личных глагольных форм 1-го и 2-го лица без сопровождения их местоимениями составляло норму в древнерусском языке даже в XV-XVI вв. (По-видимому, и в XVII в.).
В древнерусском языке существовал и такой тип односоставных предложений, которые называются неопределенно-личными. В таких предложениях сказуемое выражается чаще всего 3-м лицом множественного числа глаголов настоящего или будущего простого времени, а подлежащее отсутствует и остается неопределенным:
А рижаномъ у Полоцку, никакое малое торговли не торговати, что розницЪю зовуть (Пол. дог. грам., 1407).
Реже встречаются примеры таких предложений со сказуемым в прошедшем времени: Того же лЬта придЬлаша притворъ камень къ святЬи Троицы.
К односоставным предложениям относятся, как известно, и безличные предложения, в которых сказуемое выражает процесс как таковой; в этих предложениях нет подлежащего, да оно и не мыслится говорящим: ... и озеро морози в нощь (Новг. 1 лет).
Сравнительно редко встречаются в древнерусских памятниках назывные предложения. В начале грамоты назывные предложения выражают приветствие или пожелание:
поклонъ и кназа и Михаила къ отьцю ко влЬцЬ (Дог. Тв. кн. с новг.,1294-1301);
поклонъ и благословлЬнье у Якова епискупа полотьского (Грам. еп. И.)
Назывными предложениями можно признать встречающиеся в древнерусских памятниках заглавия: Соудъ Ярославль володимирица. Правьда роусьская.
В дальнейшие периоды развития русского языка назывные предложения употребляются чаще.
Двусоставные предложения характеризуются наличием в них подлежащего и сказуемого: ... а язъ далъ роукою своюю (Грам. Мст.); ... зде починаються правда (Дог. Смол, с Ригою, 1229).
Выражение подлежащего в древнерусском языке не отличалось от способов выражения его в современном русском языке. Чаще всего в роли подлежащего выступало имя существительное в именительном падеже. Изредка находим в роли подлежащего звательную форму. Встречаются в древнерусских памятниках в роли подлежащего и субстантивированные прилагательные и причастия. В древнерусском языке личные местоимения 1-го и 2-го лица в роли подлежащего употреблялись сравнительно редко, так как личные глагольные окончания были показателями лица.
Однако в тех случаях, когда одно лицо противопоставлялось другому, когда на личное местоимение 1-го и 2-го лица падало логическое ударение, эти местоимения употреблялись.
Что же касается личных местоимений 3-го лица онъ, она, оно, то их употребление в качестве подлежащего, указывающего на имя существительное предшествующего предложения (как это характерно для современного русского языка), устанавливается в XV – XVI вв. Местоимения других разрядов также могли выступать в роли подлежащего. Уже в древнерусский период в роли подлежащего могло выступать также сочетание числительного с именем существительным.
Простое сказуемое в древнерусском языке, как и в современном русском языке, выражалось личной формой глагола (изъявительного, повелительного и сослагательного наклонения). В формах настоящего времени личные окончания не смешивались. В аористе формы 2-го и 3-го лица единственного числа совпадали. В имперфекте также употреблялись идентичные формы во 2-м и 3-м лице единственного числа, хотя в древнерусских памятниках встречаются в 3-м лице и восточнославянские формы на -ть: писаше (-ть), писаху (-ть).
В формах перфекта, плюсквамперфекта и будущего сложного времени указателем действующего лица является вспомогательный глагол. В повелительном наклонении (в единственном числе) формы 2-го и 3-го лица совпадали и определялись на основе контекста и речевой обстановки.
В сослагательном наклонении 2-е и 3-е лицо единственного числа совпадали ввиду того, что в состав этого наклонения входили формы аориста вспомогательного глагола бы: бы ходилъ, - а, - о (2-е и 3-е л.).
Дальнейшие изменения в глагольных формах приводили к изменениям и в области отношений сказуемого к подлежащему. Не может быть речи о согласовании 1-го и 2-го лица при отсутствии в этих случаях подлежащего (на древнейшем этапе развития русского языка): в самом глаголе заключалось указание на лицо. Но уже в древнейший период в 3-м лице перфекта пропускается связка есть - суть и причастная форма согласуется с подлежащим.
Нет согласования сказуемого с подлежащим и в неопределенно-личном и безличном предложениях. Что же касается согласования в числе, то оно в основном не отличается от современного согласования.
При подлежащем - именном слове единственного числа сказуемое также ставилось в единственном числе: Изаславъ къназь правлюаше столъ дца своего (Остром, ев.).
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
Основные порталы (построено редакторами)