Методы институциональной экономической теории (стр. 2 )

9. В нормативном аспекте неоклассика исходит из сравнения реального положения с идеальным, которое возможно только в моделях общего равновесия, а в жизни никогда не существует. Для институционального подхода не характерно сравнение с идеальным состоянием, он предполагает сравнительный анализ реально существующих структур8. Например, параллельный анализ трансакционных издержек на рынке, в гибридной форме и внутри фирмы, предлагаемый сторонниками трансакционной экономики.

Исследование дискретных институциональных альтернатив – черта нового институционального подхода – по­зволяет указать на особенности используемых моделей. Далеко не все они являются оптимизационными, как это характерно для неоклассических мо­делей. Степень отклонения от базовой модели, отражающая вместе с тем модификацию неоклас­сической исследовательской программы, определяется характери­стиками переменных, которые предполагается объяснить, а также уровнем анализа. В некоторых случаях пред­ставляемая модель – лишь интерпретация соответствую­щего класса моделей из курса микроэкономики. Интерпретация включает в явном виде не учитывавшиеся ранее параметры. Это относится к моделям свободного доступа, моделям с различными видами внешних эффектов, неце­нового рационирования товаров и услуг, модели естественной монополии в случае с ценовой дискриминацией и положительными трансакционными издержка­ми, а также многим другим9.

Однако в рамках новой институциональной экономической тео­рии существуют значительные различия в расстановке акцентов при исследовании одних и тех же проблем. В частности, если О. Уильямсон в большей степени рассматривает экономию на трансакционных из­держках, то Д. Норт и Дж. Уоллис настаивают на том, чтобы говорить об экономии издержек производства, в которые включаются трансакционная и трансформаци­онная составляющие. Вместе с тем Парето-оптимальность размещения ресурсов также используется в качестве точки отсчета при сравнении институциональных альтернатив.

Механизм возникновения избыточных издержек описывает следующим образом. Сначала исследователи изображают идеальную (с точки зрения эффектив­ности) экономическую систему, затем сравнивают с ней фактиче­ское положение вещей либо то, что кажется таковым. После этого определяют, чт необходимо предпринять, чтобы достичь идеального положения вещей. В таком подходе игнорируются издержки, связанные с реализацией предлагаемых изменений, хотя в экономической теории достаточно широко известен принцип второго наилучшего (second-best), или оптимальности с дополнительными ограничениями. Теоретически все альтернативные формы размещения ресурсов и институциональных устройств возможны, но это может не соответст­вовать условиям практической осуществимости. Поскольку трансакцион­ные издержки не позволяют обеспечить достижение границ возможностей для максимизации благосостояния, то сравнение фактического размещения ресурсов в рамках той или иной формы экономической организации с условиями Парето-оптимальности приобретает иной смысл, помогая определить не конечную точку изменений, а их направление (Парето-улучшение, соответствие критерию Калдора–Хикса)10. Общая черта всех используемых в рамках новой институциональной экономической теории моделей – более низкий, чем в рамках неокласси­ческой экономической теории, уровень формализации.

2.2. Модель человека

в институциональной экономике

Модели экономического и социологического человека. Экономическая теория со времени возникновения классической школы использовала модель экономического человека (homo oeconomicus). Ее применяли А. Смит, Д. Рикардо, затем К. Маркс и другие экономисты. Создание такой модели обусловлено необходимостью исследования проблемы выбора в экономической деятельности индивидов. Но, как отмечал Г. Саймон, в прошлом «экономическая теория по большей части игнорировала процессы, используемые рациональным субъектом в принятии решений относительно распределения ресурсов»11, что означало доминирование исследования результата выбора, а не его процесса. Такой подход не соответствует современным сложным динамичным условиям, включающим значительную неопределенность, и приводит к отрыву от реальности. Это заставило экономистов, и в первую очередь институционалистов, обратиться к совершенствованию теоретической модели человека.

В современной научной литературе для обозначения экономического человека используется акроним REMM, что означает «изобретательный, оценивающий, максимизирующий человек»12. Такая модель предполагает, что человек ведет себя полностью рационально, и предусматривает следующие условия: 1) информация, необходимая для принятия решения, полностью доступна индивиду; 2) человек в своих поступках в сфере экономики является совершенным эгоистом, т. е. ему безразлично, как изменится благосостояние других людей в результате его действий; 3) не существует никаких внешних ограничений для обмена (при условии, что обмен ведет к максимизации полезности); 4) желание увеличить свое благосостояние реализуется только в форме экономического обмена, а не в форме захвата или кражи13.

Необходимо помнить, что в неоклассической теории предпочтения индивида принимаются как данные, т. е. не учитываются разнообразие возможностей максимизации при постоянном доходе, различие между субъективными желаниями и объективными возможностями и т. п.

Экономический человек не принимает во внимание предпочтений других индивидов, которые в процессе выбора могут отразиться на его решениях, а также предполагает, что цель и средства известны. Исключается возможность того, что в общественной практике средство может стать целью, и наоборот. Все вышеизложенное свидетельствует об оторванности неоклассической теории от социального и институционального контекста, в котором функционируют экономические агенты.

В социологических исследованиях представлено несколько моделей человека (homo sociologicus). Две из них предложил голландский социолог С. Линденберг.

Первая модель социологического человека (акроним SRSM) означает «социализированный человек; человек, исполняющий роль, и человек, который может быть подвергнут санкциям». Эта модель означает, что индивидуальное поведение социально детерминировано, имеет ролевой характер и полностью контролируется обществом. Вторая модель (акроним OSAM) – человек, «имеющий собственное мнение, восприимчивый, действующий», – связывается с эмпирической социологией. Этот человек имеет мнение относительно разных сторон окружающего его мира, он восприимчив к влиянию окружения, но действует в соответствии со своим мнением. SRSM не является изобретательным, но подчиняется ограничениям в виде санкций и ролевых ожиданий. OSAM лишен изобретательности и ограничений, а его ожидания и оценки не связаны с процессом выбора и максимизации.

Сравнивая модели экономического и социологического человека, можно сказать, что экономический человек представляет наиболее характерные, но не все черты человеческого поведения в процессе хозяйственной деятельности. Модель SRSM применима для описания поведения в стабильном обществе, где большинство ограничений могут быть выражены в санкциях и ролевых ожиданиях. Социологическая модель не включает в себя ни структурированных предпочтений, ни ограничений. Поэтому многие современные социально-экономические науки используют модель экономического человека как поведенческую предпосылку своих исследований.

Обратимся к другому известному исследователю социального действия – М. Веберу. Он выделял четыре «идеальных типа» поведения14:

· целерациональное поведение – продуманное использование условий и средств для достижения поставленной цели;

· ценностно-рациональное поведение – использование условий и средств для достижения заданных извне целей, которые определены верой в самодовлеющие ценности (религиозные, эстетические, идеологические);

· традиционное поведение, при котором цели и средства заданы извне, носят традиционный характер, а в основе поведения лежит длительная привычка или обычай;

· аффективное поведение, при котором цели и средства не выделяют­ся, а поведение обусловлено эмоциональным состоянием индивида, его непосредственными чувствами, ощущениями.

В основе взаимодействия на рынке лежит целерациональное поведение. Оно предполагает, в частности, ожидание опреде­ленного поведения от других людей, которое базируется на понимании, объяснении мотивов и намерений окружающих. Однако трудности, с которыми встретилась модель рационального поведения, обусловили необходимость дальнейшего исследования рациональности.

Концепция ограниченной рациональности. Г. Саймон исходя из ограниченности вычислительных, познавательных способностей человека (человеческого интеллекта) в противовес абсолютной рациональности обосновал принцип ограниченной рациональности. Абсолютная рациональность характеризуется следующими аспектами: целерациональность, причем целью является максимизация полезности или прибыли, которые определяют благосостояние субъекта; субъект использует всю имеющуюся информацию; формирует все возможные варианты выбора; субъект оценивает, ранжирует полезность каждого варианта и осуществляет подобный выбор перед каждым актом действия; уровень рациональности не зависит от ситуации, в которой происходит выбор, и от типа получаемой информации. Ограниченная рациональность Г. Саймона может быть выражена в следующих положениях: достижение не оптимального, а удовлетворительного варианта, т. е. достаточно близкого в том или ином смысле к наилучшему из вариантов; использование первой попавшейся информации и балансировка между затратами и результатами; разработка ограниченного числа альтернативных вариантов и выбор первого варианта, удовлетворяющего заданным самим субъектом критериям; использование прошлого опыта для выработки модели поведения; зависимость уровня рациональности от ситуации и типа информации. Придерживаясь этой теории, можно предположить, что целью фирмы является не максимизация, а достижение определенного уровня прибыли, сохранение определенной доли рынка и определенного объема продаж, что во многих случаях соответствует реальной действительности.

Большое значение в современной теории придается процедурной рациональности, которая означает следование избранной процедуре принятия решения для получения конечного результата.
В случае полной рациональности результат оптимален и обычно единствен. В условиях ограниченной рациональности конечный результат будет зависеть от процедуры принятия решений. Значит, множеству процедур соответствует множество возможных конечных результатов. Г. Саймон подчеркивал, что необходимо принимать в расчет не только рациональность выбора, но и рациональность процедур, т. е. эффективность процедур, используемых для решений выбора, в пределах когнитивных ограничений15. Процедурная рациональность в принципе не отвергает возмож­ность выбора оптимального варианта, однако считает экстремальные (наихудший и наилучший) варианты маловероятными объектами выбора, так как они неустойчивы, зачастую дорогостоящи и не воспроизводятся при дальнейшем развитии сис­темы.