Детерминизм, историзм и принцип восхождения от абстрактного к конкретному в психологической теории (стр. 2 )

Принцип детерминизма и понятие сущности

Выше мы показали, что проблема детерминации явлений неразрывно связана у Рубинштейна с понятием сущности. Анализу этой категории Рубинштейн уделяет весьма существенное внимание.

Сущность есть основа качественной определенности объекта. Это структурный закон, обеспечивающий структурное единство внутренних свойств вещей. С этой точки зрения, сущность вещи выступает в качестве внутреннего условия, преломляющего внешние воздействия.

С другой стороны, сущность есть процесс, внутреннее движение, в котором объект воспроизводит сам себя. В этом отношении сущность выступает как причина существования объекта. В свою очередь внутренняя причина всегда действует опосредствованно через внешние условия.

Сущность как внутреннее сама формируется под влиянием внешних воздействий, которые как бы откладываются в ней. Сущность ― это всегда определенный итог прошлого развития, опосредствующее звено между существующим на разных этапах процесса становления. В этом смысле можно говорить о сущностях разного порядка в рамках единого субъекта развития.

Таким образом, сущность выступает как противоречивое единство структуры и процесса, причины и условия, внешнего и внутреннего, конца и начала процесса развития. В этой исходной неуравновешенности и противоречивости заложен источник ее дальнейшего развития.

Философский анализ категории сущности дал Рубинштейну возможность по-новому взглянуть на многие, казавшиеся неразрешимыми, проблемы психологической науки. В частности, поставить под сомнение традиционное противопоставление внешнего и внутреннего в психологии. Не существует ни чисто внешнего, ни чисто внутреннего, утверждает Рубинштейн. Всякий внутренний процесс в своем предметном содержании представляет внешнее, объективную реальность. С другой стороны, деятельность, поведение, реализуя ту или иную задачу, то или иное отношение, всегда несет определенный внутренний смысл.[4] Таким образом, единство внешнего и внутреннего бытия человека раскрывается в самом их содержании. Одно и то же отношение к объекту обусловливает и сознание, и поведение, одно ― в идеальном, другое ― в материальном плане. И поведение человека также нуждается в интерпретации (раскрытии его содержания), как и данные сознания. Противоположность внешнего и внутреннего не абсолютна еще и в другом плане ― в смысле их взаимной обратимости. «Внешнее по отношению к ситуации связано с внутренним по отношению к человеку» [12, с. 341]. Столь же обратимы отношения между различными частными самосознаниями: «Я» для себя есть внутреннее, другой выступает для меня как внешнее, однако, для себя он ― внутреннее, в то время, как я для него только внешнее [там же, с. 336]. Исходя из этого, Рубинштейн делает вывод, что психология должна изучать психику личности «в единстве ее внутренних и внешних проявлений» [10, с. 25].

Категория сущности оказывается у Рубинштейна ключом к решению проблемы общего в философии и психологии, позволив ему преодолеть ставшую уже классической эмпирическую трактовку общего как «абстрактного тождества» (одинакового, присутствующего во всех явлениях данной области). Будучи более или менее устойчивым итогом предшествующего развития, сущность всегда есть некоторого рода обобщение прошлого опыта. Существенное «необходимо выступает как общее для данной категории явлений» [11, с. 146]. При этом «нечто не потому является существенным, что оно оказывается общим для ряда явлений ― оно потому оказывается общим, что существенно для них» [там же, с. 142]. В соответствии с пониманием сущности как единства внешнего и внутреннего, Рубинштейн ищет общее не внутри единичных явлений (как это, начиная с Дж. Локка, делала вся эмпирическая психология), а в сфере отношений единичных явлений друг к другу. «Общее проявляется в единичном через отношение единичного к единичному…Категория рода осуществляется через категорию отношения…» [12, с. 333].

В поисках существенно общего: от абстрактного к конкретному

намечает основные этапы исследования по выделению существенно общего. От конкретного, данного в созерцании, через абстракцию к воспроизведению конкретного в мышлении.

Существенное в явлении по определению означает инвариантное в нем (то есть сохраняющееся неизменным при разного рода преобразованиях). Отсюда поиск существенного в явлении по необходимости оказывается связан с преобразованием. «Обобщение посредством абстракции не сводится к простому отбору общих свойств из числа непосредственно, эмпирически, чувственно данных. Обобщение ― это всегда не только отбор, но и преобразование» [11, с. 143]. Преобразование осуществляется путем включения явления в новые связи, в результате оно начинает выступать в новых качествах (порождать новые явления). Подобный анализ через синтез позволяет получить в итоге целый ряд определений данного явления, каждое из которых (взятое в отдельности) представляет собой неполное, абстрактное его определение. Остановившись на этом этапе, мы будем иметь различные «точки зрения» о предмете, произвольные в своей односторонности, не сопоставимые и не сводимые друг к другу (известный плюрализм!). Для его преодоления требуется следующий шаг ― перейти от многочисленных определений явления к новому единству. Это есть диалектический путь восхождения от абстрактного к конкретному.

Его осуществление требует соотнести полученные на предыдущем этапе исследования определения. Внешнее непосредственное их соотнесение с необходимостью выявит между ними логические противоречия. Снятие последних становится возможным путем выявления существующих между ними опосредствующих звеньев. В результате формальные логические противоречия вскрываются как внутренние противоречия в самом бытии. С раскрытием внутреннего противоречия ― сущности явления одновременно открывается точка и путь дальнейшего развития данного явления (см. [12, с. 323]). Внутреннее противоречие, сущность, или общий закон далее вводится в более широкий контекст: общий принцип соотносится с конкретными условиями его функционирования. Это позволяет теоретически восстановить непосредственно видимую картину явлений, а также проследить механизм превращения общего закона, скрытого за внешними явлениями, в видимые, эмпирически фиксируемые закономерности, проследить путь его специализации. На этом круг исследования замыкается: конкретное в созерцании получает полное (конкретное же) теоретическое осмысление.

В завершении данного раздела отметим следующее. Концепция имеет глубокий и весьма детально проработанный философский и научно-методологический инструментарий. Анализ работ Рубинштейна позволил нам:

1.  Определить центральную проблему психологической теории . Это проблема детерминации психического.

2.  Выделить основные объяснительные категории, используемые Рубинштейном: сущность, противоречие, общий закон, принцип восхождения от абстрактного к конкретному.

3.  Реконструировать стратегическую линию конкретно-психологических исследований Рубинштейна: от конкретного в созерцании через выделение существенно общего (на основе метода от абстрактного к конкретному) к конкретному в мышлении.

Рассмотрим реализацию этих принципов в конкретно-психологической теории на примере решения им проблемы детерминации психического.

Детерминация психического в психологической теории

Детерминация психического и конкретный историзм

Первое из чего исходит Рубинштейн ― это отказ от абстрактно-всеобщего понятия психического [11, с. 4], односторонне фиксирующего его в том качестве, в каком оно выступает только в определенном ракурсе, в какой-то одной системе отношений (психика ― это либо рефлекс, либо сознание, либо поведение и т. д.). Рубинштейн требует рассматривать психические явления во всем многообразии их существенных связей и отношений, то есть конкретно. Сознание человека, как и сам человек, для Рубинштейна есть «продукт истории». Реконструкция же истории предмета предполагает выявление принципа его детерминации. В работах Рубинштейна понятие историзма выступает в трех различных значениях.

1)  как история общества, его материальной и духовной культуры;

2)  как история предмета исследования ― история развития психики;

3)  как история самого механизма психического развития в смысле конкретно-исторического характера детерминации на каждом исторически значимом этапе развития психической деятельности.

Следует различать историю как объект изучения и историзм как методологический принцип исследования. Первое не обязательно предполагает второе. Важно, с каких методологических позиций ведется анализ истории предмета. Это может быть абстрактный историзм, который воспроизводит факты истории в последовательности, соответствующей эмпирически констатируемому порядку развития предмета, без анализа их объективной роли (как необходимых или случайных) в становлении предмета. Такой историзм есть по сути антиисторизм. Он не в состоянии вычленить историю данного конкретного предмета из более широкого исторического контекста: разграничить исторические предпосылки возникновения предмета и момент зарождения новой системы, исторически преходящие обстоятельства и исторически необходимые условия его развития. Напротив, конкретный историзм ставит задачей строго объективно установить тот пункт, с которого начинается действительная история анализируемого предмета, подлинное начало его становления. Он рассматривает конкретную историю конкретного предмета, четко фиксируя границы его существования как субъекта развития[5]. Конкретно-исторический анализ предмета предполагает выделение всеобщей основы его развития. Это конкретно-всеобщее есть одновременно и отправная точка, и ядро, и источник дальнейшей дифференциации системы. Позиция конкретного историзма как раз и превращает историзм из простой констатации факта развития предмета в принцип его научного исследования. Этой позиции придерживался и .