Детерминизм, историзм и принцип восхождения от абстрактного к конкретному в психологической теории (стр. 1 )

Детерминизм, историзм

и принцип восхождения от абстрактного к конкретному

в психологической теории

Психологическая теория анализируется в контексте целостной системы его взглядов, онтологии и этики. Автор выделяет центральную проблему концепции ― это проблема детерминации психического. В статье реконструируются методологическая стратегия решения Рубинштейном проблемы детерминации, а также основные положения его конкретно-психологического анализа. Рассматриваются объяснительные возможности теории отражения в психологии в сопоставлении с конструктивизмом и экзистенциализмом.

Ключевые слова: детерминизм, историзм, теория отражения, метод восхождения от абстрактного к конкретному, принцип единства сознания и деятельности.

Второе десятилетие существования отечественной психологии в условиях идеологического и научного плюрализма, на наш взгляд, вполне можно было бы назвать историко-методологическим в виду очевидно возросшего интереса научного сообщества к вопросам методологии и истории психологии.[1] Одним из наиболее острых вопросов последних дискуссий является проблема осмысления методологических принципов современной отечественной психологии. Актуальность этой проблемы породила своеобразную «ревизию» существующих принципов, откристаллизовавшихся в психологической науке за советский период. Эта «ревизия» находит выражение в различных формах: отрицания, конструктивной критики, систематизации, содержательного развития известных принципов.

В основе первой тенденции лежит прямое отрицание объяснительных возможностей того или иного принципа применительно к психологии. Так сторонники гуманитарного подхода в психологии отвергают принцип детерминизма, а приверженцы конструктивистской парадигмы ― принцип отражения. Конструктивная критика связана с выявлением диапазона объяснительных возможностей методологического принципа и дополнением его при необходимости действенной оппозицией. Так ставит вопрос о дополнении принципа отражения принципом порождения, а принципа единства сознания и деятельности принципом асимметрии сознания и деятельности [5].

Широкое распространение имеет поуровневая систематизация методологических принципов: философский, общенаучный, специально-научный и конкретно-научный уровни. Применительно к истории психологии была предпринята попытка показать возможность непротиворечивого соотнесения принципов гуманитарного знания (специально-научный уровень) и принципов детерминизма и объективности исследования (конкретно-научный уровень). В свое время мы обратили внимание на определенную непоследовательность автора в определении конкретно-научных принципов истории психологии, к каковым в числе прочих были отнесены принцип детерминизма, принцип единства логического и исторического, принцип развития и преемственности научного знания. Часть из них, в соответствии с предложенной схемой, следовало бы отнести к общенаучным или даже философским. В связи с этим мы высказали предположение о возможности перехода методологических принципов с одного уровня на другой: с философского на общенаучный (принцип детерминизма), с конкретно-научного на философский (трансформация частной объяснительной идеи в мировоззрение, по ) и т. д. [14]. Альтернативную ― сетевую модель соотнесения методологических принципов и исследовательских парадигм отстаивает [3].

Ряд исследователей выступает за содержательное развитие методологических принципов [5],[17],[14]. В частности, [5] говорит о необходимости изменения самого подхода к методологическим принципам в психологии ― превращении их из формальных постулатов, ограничивающих схематизмов профессионального мышления в проблемы научного исследования.

С этим невозможно не согласиться. Научные принципы сохраняют свою действенность до тех пор, пока они не превращаются в постулат. Догматизация принципа порождает ложные методологические проблемы. Одной из таких ложных проблем, на наш взгляд, является спор между сторонниками естественнонаучной и гуманитарной парадигмы в психологии. Противопоставление естественнонаучного подхода гуманитарному имеет давнюю традицию, идущую от В. Дильтея и неокантианцев. В контексте психологического исследования противопоставление естественнонаучной парадигмы гуманитарной ведет к абстрагированию и абсолютизации, в одном случае, природного, в другом, общественно-исторического начала в человеке. О снятии оппозиции объяснительной и понимающей психологии, хотя и в несколько ином аспекте, пишет и [16]. Между тем выход за пределы дихотомии «естественнонаучного» ― «гуманитарного» был давно уже намечен отечественными психологами (, , )[2] и заключается в должном соотнесении трех методологических принципов: детерминизма, историзма и целостности (как единства и многообразия психического, не сводимого к какому-то одному феномену). Теоретическая реконструкция этого единства в многообразии достигается у перечисленных авторов различными путями. Один из них ― метод восхождения от абстрактного к конкретному. Этот принцип использовался Рубинштейном: «В процессе этого восхождения научное познание шаг за шагом восстанавливает непосредственно видимую картину явлений, но уже в проанализированном виде» [11, с. 121]. Он присутствует и у Ярошевского при обосновании системы категорий психологии [9]. Однако уже Выготский использовал другую стратегию ― системный принцип. А Леонтьев ― принцип деятельности. Видимость противоположности естественнонаучного и гуманитарного подходов обусловлена антиисторизмом в трактовке проблемы детерминации человеческой психики, с одной стороны, и антидетерминизмом в понимании высших форм психического (в том числе, смыслов и ценностей личности), с другой. Именно неоднозначность в понимании методологических принципов в современной психологии побудила нас обратиться к истории отечественной науки, к творчеству одного из наиболее методологически мыслящих ученых недавнего прошлого ― .

Проведенный нами анализ показал, что методологическое ядро психологической теории образует три базовых принципа: принцип детерминизма, принцип историзма и принцип восхождения от абстрактного к конкретному, которые определяют стратегию исследования по выявлению сущности психического и реконструкции многообразия форм психики. При этом принцип детерминизма является центральным. Он обеспечивает преемственность различных уровней исследования ― философского, научно-методологического и конкретно-психологического, объединяя их в единую концептуальную систему. Значительное место в этой системе занимает онтологическая проблематика. Философское образование наложило определенный отпечаток на стиль научного мышления Рубинштейна – психолога: корни основных вопросов психологии он ищет в самом бытии. Так принцип детерминизма в психологии обосновывается у Рубинштейна онтологическими аргументами. Существовать ― значит действовать и подвергаться воздействиям, «участвовать в бесконечном процессе взаимодействия как процессе самоопределения сущих, взаимного определения одного сущего другим» [12, с. 279-280]. Существование, таким образом, неразрывно связано с процессом детерминации. Последний входит в само понятие существования.

В составе сущего выделяются различные уровни бытия. Детерминация каждого уровня имеет свою качественную специфику. Признание детерминации существенной характеристикой бытия с необходимостью требует введения принципа детерминизма в качестве методологического принципа построения научного знания. Проблема «конструирования» отдельных научных областей связана с выявлением специфического для данной области типа детерминации. Психология как наука имеет дело с особой областью бытия. Это мир ― «общающаяся друг с другом совокупность людей и вещей, точнее, совокупность вещей и явлений, соотнесенных с людьми» [там же, с. 264]. Бытие человека представляет собой высший уровень бытия, включающий в себя другие, низшие уровни в снятом виде. Отсюда следует, что психологическая детерминация по необходимости оказывается нелинейной, а иерархически организованной, системной.

Детерминизм и проблема научного познания

Основное свойство бытия в мире заключается в том, чтобы являться человеку, выступать в чувственной данности в ходе восприятия и действия. Явление представляет собой внешний план сущего, итоговый результат происходящих в нем глубинных процессов. Соответственно, в отношении к человеку бытие не только обнаруживает себя ― является , но и скрывается [там же, с. 308]. Отсюда возникает специальная задача: понять, что «скрывается» за явлением и лишь проявляется в нем ― определить его сущность. Это и составляет задачу научного познания. В основе научного познания лежит переход от чувственного восприятия к абстрактному мышлению, от непосредственного познания к опосредованному, от суммарного эффекта взаимодействия объектов, данному в восприятии, к разделению внешних воздействий и внутренних свойств вещей ― в мышлении. Высшая ступень познания связана с раскрытием действительности как «взаимосвязи явлений, опосредствованных сущностью» [там же, с. 327]. Это и есть проблема детерминации. Рубинштейн формулирует общий принцип детерминации явлений: внешние причины действуют опосредствованно через внутренние условия[3].

В психологии проблема научного познания (в рубинштейновском его понимании) долгое время по существу не стояла. Так интроспективная психология, оторвав образ от вещи, от процесса и условий восприятия, абсолютизировала субъективность образа, превратила его в «кажимость», якобы никак не связанную с сущностью. Феноменология настаивала на том, что бытие непосредственно раскрывает себя в феноменах сознания. Описательная психология призывала к интуитивному пониманию душевной жизни. Во всех этих подходах процесс познания оказывался по существу излишним. Рубинштейн вернул психологию в лоно науки. «Не все то, что человек переживает, он адекватно осознает, потому что не все отношения, выражающиеся в переживаниях и определяющие его, сами даны в сознании как отношения. Именно поэтому встает задача ― отличного от простого переживания ― познания психического посредством раскрытия тех объективных связей, которыми оно объективно определяется. Это и есть задача психологии» [10, с. 21-22]. Добавим также, это есть проблема детерминации психического.