Методика исследования культурно-маркированной лексики

Методика исследования культурно-маркированной лексики

Лексику, включающую в себя социо-культурный компонент, принято называть культурно-маркированной. Она является носителем информации о мировоззрении и традициях носителей языка и поэтому вызывает большой интерес с точки зрения лингвокультурологии, а также лексической семантики, сопоставительной лингвистики и других разделов языкознания. В статье описывается комплексный подход к изучению данного пласта языка и обосновывается применение приведенных методов.

Ключевые слова: культурно-маркированная лексика, лингвокультурология, лексическая семантика.

Methods for Studying Culturally-Marked Vocabulary

Vocabulary containing a socio-cultural component is conventionally called culturally-marked. It functions as a carrier of information on native speakers’ vision of the world and their traditions. Therefore, it is of great interest from the point of view of linguo-cultural studies, as well as lexical semantics, comparative linguistics and other sections of language study. The article describes a integrative approach to studying this layer of the language and justifies the application of the methods outlined.

Keywords: culturally-marked vocabulary, linguo-cultural studies, lexical semantics.

Автор: , аспирантка, преподаватель кафедры итальянского языка факультета иностранных языков и регионоведения МГУ им. .

Тел.: [phone].

Эл. адрес: *****@***ru

Современные гуманитарные науки (психология, культурология, культурная антропология, философия, социология, филология), следуя возникшей необходимости, в разных аспектах исследуют межкультурную коммуникацию. Причины этого интереса кроются в проблемах, с которыми столкнулось человечество вследствие научно-технического прогресса. Проблематика диалога и взаимопонимания культур становится всё более актуальной. Каждый участник международных контактов быстро осознает, что одного владения иностранным языком недостаточно для полноценного межкультурного взаимопонимания, что требуется знание всего комплекса форм поведения, психологии, культуры, истории своих партнеров по общению. Важно уметь правильно толковать тексты (письменные или устные) на иностранном языке, распознавать несоответствия в восприятии ситуации, которые вызваны культурными различиями между автором текста и его реципиентом.

Если философия языка ещё много столетий назад обратила внимание на проблему адекватного понимания и восприятия вербальной информации (этим занималась наука герменевтика, изучая как церковные, так и литературные тексты), то лингвистика занялась ею сравнительно недавно. В том числе и лексика долгое время оставалась за рамками детального изучения. Большинство теорий и исследований в этой области лингвистики относятся к 20 веку и имеют целью определить структуру лексического запаса языка, свойства и рамки отдельных звеньев лексической системы. В конце 20 века, когда стали появляться и развиваться такие смежные науки, как, например, психолингвистика, переводоведение и культурология, возник интерес к лексике с других точек зрения. В частности, актуальным стал вопрос о том, насколько словарный запас языка подвержен влиянию национально-культурных особенностей его носителей (то, что это влияние существует, очевидно), каковы различия лексических систем разных языков, какое отражение эти различия находят в повседневном общении представителей разных национальностей. Лексику, включающую в себя социо-культурный компонент, принято называть культурно-маркированной.

Существует несколько классификаций культурно-маркированной лексики: например, тематическая, синтаксическая и др. Тематическая классификация (см., например, ) «опирается на семантический фактор»[1] и включает в себя такие разделы, как географические реалии, общественно-политические и этнографические. К географической подгруппе относятся названия объектов физической географии, названия животных, растений (lo stretto di Messina, il Vesuvio, il bucaneve). К группе общественно-политических реалий принадлежат названия органов и носителей власти (i carabinieri, il primo ministro), административно-политического устройства (il comune, la regione), явлений общественно-политической жизни (il telefono blu, il contratto a tempo determinatо). В этнографическую группу входит лексика из сферы быта: названия еды (il minestrone, i cannoli, la pasta), напитков (il limoncello, la granita), одежда, жилье, мебель, предметы обихода (la tapparella, il patio), общественные заведения (la scuola elementare, il bar, la trattoria, l’osteria), транспорт (il treno regionale, l‘Eurostar, la navetta), сфера культуры и искусства (la maturità, il carnevale, la commedia dell’arte), единицы измерения и валюта (il piede, la lira).

Синтаксически КМЛ можно разделить на слова (pizza, bocce), устойчивые словосочетания (santo subito, capelli d’angelo), фразеологизмы (rendere pan per focaccia).

Кроме того, культурно-маркированную лексику принято делить на реалии и фоновую лексику, в зависимости от сопоставляемых языков. Существуют также различные классификации культурно-маркированной лексики в переводоведении, культурологии, лексикографии, в зависимости от объектов и предметов изучения, а также конкретных задач, которые ставят перед собой упомянутые науки. Но данный пласт лексики, безусловно, заслуживает более подробного рассмотрения.

В нашем исследовании мы предлагаем применить к изучению культурно-маркированной лексики несколько лингвистических теорий. Некоторые их них, как, например, теория лакунарности и теория культурем, непосредственно связаны с лингвокультурологией и достаточно популярны в современной науке, а другие, как, например, теория поля, до сих пор не рассматривали данный раздел языкознания. Применение комплексного подхода к изучению культурно-маркированной лексики объясняется необходимостью рассмотреть данный пласт языка с разных точек зрения, с тем, чтобы более четко определить его границы и найти способы разрешения тех практических трудностей, которые возникают в процессе его использования.

Теория лакунарности, зародившаяся в рамках этнопсихолингвистики, рассматривает межкультурное общение как условие для выявления участков неконгруэнтности образов мира коммуникантов[2]. Актуальность и, как следствие, популярность данной теории объясняется тем, что лакуны того или иного рода выявляются при сопоставлении языков и культур, которое имеет место в условиях межкультурного общения. «Именно то, что не совпадает в двух культурах, становится препятствием для взаимопонимания в процессе общения, нуждается в интерпретации, комментарии, оставаясь в ряде случаев неадекватно или недостаточно адекватно понятым, стереотипизируясь и существуя как негативное (или искаженное) отношение к чужой культуре[3]. Собственно, одна и та же исходная ситуация предполагает и одинаковый подход к ее исследованию, то есть выявление и анализ различий. В случае исследования лексики – это различия компонентов слова, понятия или денотата. Теория лакун рассматривает сопоставляемые языки в ином масштабе и имеет целью выявить «пробелы», «пустоты» «на семантической карте языка, текста и культуры»[4]. Классификация языковых и культурологических лакун, предлагаемая одним из ее авторов , может быть использована применительно к культурно-маркированной лексике, в частности, для более четкого определения понятия реалия.

С этой же целью мы привлекаем к исследованию и теорию культурем, разработанную Эльс Оксаар. Эта теория возникла при исследовании коммуникативного акта и понимает под культуремами единицы социокультурной категории, которые охватывают коммуникативные способы поведения людей. Модель культурем исходит из возможности обособленного рассмотрения коммуникативных способов поведения: приветствия, выражения благодарности, эмоций, молчания, в зависимости от ситуации. Культуремы Оксаар определяет как единицы, которые реализуются в процессе речевых актов посредством бихейвиорем, вербальных, невербальных, экстравербальных и параязыковых. Вербальные (слова), тесно связанные с ними параязыковые (интонация, голосовые проявления, возраст и пол говорящего, социальные факторы и т. п.) и невербальные (мимика, жесты) бихейвиоремы Оксаар называет исполнительными, они дают ответ на вопрос «как, какими средствами?». Экстравербальные культуремы (время, место, проксемика) Оксаар характеризует как регулирующие, которые, однако, в зависимости от ситуации, могут приобретать функциональную доминантность[5].

Данная теория интересна тем, что охватывает не только пласт языка, но и экстралингвистические компоненты коммуникации. Мимика, жесты (неотъемлемые при изучении итальянской культуры), а также их вербализация являются важной частью межкультурного общения. И сам термин «культурема» благодаря своей внутренней форме очень точно отражает культурологическую обусловленность элементов общения.

Одним из методов исследования лакун является ассоциативный метод, то есть сопоставление ассоциаций к словам-эквивалентам в разных языках. Его применение к исследованию КМЛ дает значимые результаты, так как именно он выявляет некоторые семантические доли, остающиеся имплицитными при использовании других методов исследования. Дело в том, что ассоциации к тому или иному слову зачастую «всплывают» в памяти опрашиваемых спонтанно и часто обнаруживают неосознанные элементы значения. Очевидно, что ассоциации не дают полной объективной картины фона лексемы, поскольку личный опыт каждого носителя языка индивидуален a priori, но общие элементы значения всегда присутствуют. На основе экспериментальных ассоциативных материалов стало возможным получить совокупность ассоциативных полей и представить ее в виде ассоциативно-вербально й сети, которая считается коррелятом языкового сознания среднего/среднестатистического носителя русского языка и русской культуры[6]. Эти данные отражены в «Русском ассоциативном словаре» (РАС), выпущенном Российской Академией наук. Словарь фактически содержит сведения о содержании образа национального сознания, имеющего вербальный эквивалент в виде лексических единиц языка[7]. К сожалению, пока нет соответствующего словаря итальянского языка, поэтому для сопоставления лексического фона русских и итальянских эквивалентов приходится прибегать к опросу респондентов. Этот метод может быть использован и при обучении языку и культуре: студенты просят итальянских друзей перечислить свои ассоциации к определенному слову, а затем анализируют русский и итальянский ассоциативные ряды. К примеру, лексема «завтрак» у носителя русской культуры ассоциируется, среди прочего, с кашей и чаем, в итальянском же ассоциативном ряду этих элементов нет, как нет и соответствующих денотатов в рационе итальянцев. Соответственно, в словарной статье РАС нет эквивалентов таким итальянским понятиям, как “brioche”, “cappuccino”. Это лишь небольшой пример того, какую культурологическую информацию можно получить с помощью сопоставления ассоциаций. Ещё один пример, тоже касающийся понятия «завтрак»: в соответствующей статье РАС есть такое словосочетание, как «завтрак туриста», неотъемлемая реалия советского прошлого. В тоже время среди ассоциаций итальянцев есть понятие «colazione al bar», не имеющее эквивалентов в русском языке и русской культуре, у нас принято завтракать дома или, в крайнем случае, на работе. Таким образом, анализ ассоциаций всего к одному слову и его эквиваленту в иностранном языке может выявить социо-культурный компонент лексем.

Важно отметить, что ассоциативный метод неразделимо связан с семным анализом, то есть с анализом отдельных компонентов значения. Это важно при выделении фоновой лексики двух сопоставляемых языков, так как большинство элементов значения в данном случае совпадает, и различаются лишь отдельные семы, как раз и содержащие, как правило, культурологическую информацию. Например, семный анализ слов «лиса» и, соответственно, «volpe» показывает, что в обоих случаях присутствует потенциальная сема «хитрость», которая реализуется в сочетаемости этих слов и при его использовании в переносном значении («хитрый как лиса», «Ну ты и лиса!» - «furbo come una volpe», «Ma sei una volpe!»). В случае же со словом «собака» («cane»), потенциальные семы не совпадают: в итальянском языке это животное символизирует одиночество («solo come un cane»), в русском же преданность или отрицательные качества («ух, собака!»). Как правило, в словах-эквивалентах из разных языков различаются именно потенциальные семы, или, как их ещё называют, виртуэмы, потому что именно они выражают культурные особенности, традиции народа.

Семный и ассоциативный анализ лексического значения слова, в свою очередь, приводят нас к полевому принципу исследования значения слова. В современной лингвистике интенсивно исследуются как отдельные языковые по­ля, так и полевой характер языка в целом. Проводимые исследования показывают плодотворность полевой модели язы­ковой системы, которая представляет систему языка как непрерывную совокупность полей, переходящих друг в друга своими периферийными зонами и имеющих многоуровневый характер[8]. Описание лексического значения слова как полевого яв­ления предполагает выделение, описание и систематизацию компонентов, образующих значение, создание типологии се­мантических компонентов и выделение ядра и периферии в лексическом значении. Применительно к КМЛ это означает также определение позиции культурологически значимых элементов значения и их роли. С другой стороны, данный подход можно использовать и на макро-уровне: «Лексика представляет собой совокупность частных систем, или подсистем, называемых семантическими полями, внутри которых слова связаны отношениями взаимного противопоставления»[9]. Основателем теории семантического поля считается немецкий ученый Йост Трир, в дальнейшем его исследования были продолжены Л. Вайсбергером, В. Порцигом, Г. Ипсеном и др.. В современном языкознании семантическое поле определяется как совокупность языковых единиц, объединенных общностью содержания и отражающих понятийное, предметное или функциональное сходство обозначаемых явлений[10]. Для сравнения возьмем понятие «Новый год»/ «Capodanno». Очевидно, что и в русском, и в итальянском языке это гипонимы понятия «праздник»/ «festa». В русском языке «Новый год» является ещё и гиперонимом для понятий «старый Новый год» и «восточный Новый год», чего нет в итальянском языке, потому что нет соответствующей праздничной традиции. Но в итальянском языке есть синонимы «l’Ultimo dell’Anno» и менее употребительный «San Silvestro». В отношении несовместимости (см. Кобозева) к «Новому году» будут находиться такие когипонимы, как «8 марта», «День Конституции», а также «Рождество», «День рождения» и мн. др. В итальянском языке когипонимы к «Capodanno» будут другими, хотя некоторые будут совпадать: «compleanno», «Natale», «Festa della Repubblica», «Anniversario della Liberazione» и др. Очевидно, что разные лексико-семантические поля будут содержать разное количество культурологической информации и, следовательно, по-разному будут выстраиваться соответствующие поля для русского и итальянского языка.

Итак, социокультурная составляющая в лексике выявляется на макро-уровне в процессе классификации и оценки явлений окружающего мира. Это исследует, в частности, теория прототипов, концепция, основанная Э. Рош и разработанная в когнитивной психологии, в которой распознавание стимула описывается как соотнесение его с неким прототипом, который хранится в памяти, представляющим собой абстрактную репрезентацию набора стимулов, образованных множеством сходных форм одного и того же паттерна. В разных культурах и, соответственно, в разных языках не совпадают критерии выбора качества предмета или явления, влияющие на определение прототипа. Это объясняется тем, что представители разных культур (то есть носители разных языков) опираются на различный общественный опыт, привычки, традиции и, как следствие, оценки. Поэтому сопоставление лексических систем языков в данном ключе является неотъемлемой частью исследования КМЛ. Наиболее ярким и очевидным примером сравнения итальянской и русской культуры будет прототип еды, пищи: у итальянцев это будет паста или пицца, у русских щи да каша, картошка. В Италии, заказывая кофе, все подразумевают эспрессо, крепкий напиток в маленькой чашке. В Америке это будет, скорее всего, большая чашка некрепкого кофе. В России официант обязательно переспросит, какой именно кофе имеется в виду, так как нет единой общепринятой традиции. При выявлении прототипа некоей категории может помочь ассоциативный словарь. Очевидно, что если один класс предметов был упомянут большее число раз, то именно он является наиболее распространенным и, как следствие, прототипическим. К сожалению, нет объективного способа определения прототипа, тем более что эта категория мобильна и с течением времени может изменяться (Дж. Лакофф). Но теория прототипов дает науке в данном случае скорее не цель, а средство исследования. В процессе поиска прототипа и сопоставления различных вариантов обнаруживаются значимые социокультурные особенности.

Важным звеном в исследовании КМЛ является понятие так называемой прецедентной лексики. В том случае, когда одно единственное слово становится символом какой-либо ситуации для целой нации, можно говорить об «одном из основных механизмов прагматической семантики»[11], и, следовательно, важном ключе к пониманию лексики с культурным компонентом. В России проблема прецедентных текстов исследовали , затем . Прецедентное имя, по Гудкову, - это «индивидуальное имя, связанное или с широко известным текстом, относящимся к числу прецедентных, или с ситуацией, широко известной носителям языка и выступающей как прецедентная, имя-символ, указывающее на некоторую эталонную совокупность определенных качеств»[12]. В итальянском языке эквивалента данному термину нет, но есть «Словарь коллективной памяти» (Dizionario della memoria collettiva), который включает как раз прецедентную лексику, то есть имена собственные и нарицательные, словосочетания и выражения, которые стали символами какой-либо ситуации, например: camicia rossa, Palazzo Madama, piano Marshall и др.

Трудно переоценить значение прецедентной лексики и то содержание, которое она в себе заключает. Именно знание этого лексического пласта иностранного языка позволяет понимать юмор его носителей, газетные тексты, подтекст в ситуациях межличностной коммуникации, то есть удачно общаться с представителями другой культуры.

Таким образом, применение комплексного подхода к изучению КМЛ представляется эффективной методикой ее исследования, так как позволяет рассмотреть столь сложный механизм с различных точек зрения и на разных уровнях. На микро-уровне важно выделить элементы лексического значения – носители социокультурного компонента, определить их место среди других семантических составляющих, установить их взаимосвязь друг с другом. На макро-уровне, соответственно, применение нескольких лингвистических способов исследования дает возможность изучить культурно-маркированные лексические единицы не по отдельности, а в системе, то есть так, как они присутствуют в сознании носителей. Детальная информация о лексике с культурным компонентом, о ее организации востребована как теоретической наукой, так и на практике: зная, где именно наиболее велика вероятность языковой и культурной интерференции, проще ее избежать, а следовательно – успешно участвовать в межкультурной коммуникации.

Список литературы

Арутюнова языковых значений. Оценка. Событие. Факт. – М., 1988.

Гудков имя и проблемы прецедентности. – М., 1999.

, , Тарасов ассоциативный словарь. Тт. I-II. – М., 2002.

Кобозева семантика. – М., 2007.

Марковина лакун в исследовании проблем межкультурного общения // Лингвострановедение: методы анализа, технологии обучения. – М., 2007.

Томахин в языке и культуре. – ИЯШ. – 1997. – №3.

Стернин концепция семантики слова // Русское слово в языке, тексте и культурной среде. Екатеринбург, 1997.

Oksaar E. Kulturemtheorie: ein Beitrag zur Sprachverwendungsforschung. – Göttingen, 1988.

[1] Томахин в языке и культуре. – ИЯШ. – 1997. – №3. С. 54.

[2] Марковина лакун в исследовании проблем межкультурного общения // Лингвострановедение: методы анализа, технологии обучения. – М., 2007. С. 4.

[3] Указ. соч. С. 5.

[4] Указ. соч. С. 4.

[5] Oksaar E. Kulturemtheorie: ein Beitrag zur Sprachverwendungsforschung. – Göttingen, 1988. С. 27-28.

[6] , , Тарасов ассоциативный словарь. Тт. I-II. – М., 2002. С. 18.

[7] Указ. соч. С. 25.

[8] Стернин концепция семантики слова // Русское слово в языке, тексте и культурной среде. Екатеринбург, 1997. С. 82-87.

[9] Кобозева семантика. – М., 2007. С. 98.

[10] Указ. соч. С. 99.

[11] Арутюнова языковых значений. Оценка. Событие. Факт. – М., 1988. С. 64.

[12] Гудков имя и проблемы прецедентности. – М., 1999. С. 17.