Посессивные отношения приобщения-отчуждения в русском и немецком языках (стр. 3 )

– ‘с применением насилия’: данный дифференциальный признак представлен в семантической структуре глагола грабить (ограбить): Увидев перед собою француза, который бил тупым тесаком мужика, отнимая у него лисью шубу, Пьер понял смутно, что тут грабили, но ему некогда было останавливаться на этой мысли [Толстой]; … разбойники грабят, убивают крестьян [А. Толстой];

– ‘тайно’: находит отражение в нескольких глаголах. В самом общем виде представлен в семантике глаголов воровать и красть: В твой царский сад повадилась Жар-Птица и яблоки заветные ворует [Пушкин]; Дедушка навесил на дверь замок. Это была излишняя предосторожность. Во-первых, красть было нечего, а во-вторых, у кого бы хватило совести воровать у нищих [Катаев]; Егор сообщил вдруг, как воровали золото…, унося его на подошвах смазанных дегтем сапог [ССРЯ, 1: 162] – на такую реализацию способа действия указывает непосредственно контекст. Префиксальные глаголы могут уточнять характер и способ действия: обокрасть – больший охват субъектом различных объектов: Дом весь дочиста обокраден, замки переломаны …[ССРЛЯ, 8: 164]; выкрасть – извлечь тайно откуда-либо. Объект при глаголе красть (украсть) может иметь одушевленный характер, например, конструкции типа У него украли дочь. Дифференциальный признак ‘тайно’ отмечен также в семантической структуре глагола похитить (похищать), однако объект при данном глаголе имеет расширенный характер (собирательный, либо крупных размеров), или может быть одушевленным, данный глагол употребителен в официальной сфере общения: Лазутчик сообщил ему, что преданные ему аварцы собираются похитить его семью [Толстой]; В газетах было напечатано сообщение, что в запертую на ночь винную лавку проникли громилы и, взломав замки, похитили из кассы деньги [ССРЯ, 1: 163];

– ‘с помощью определенных действий’, связанных со статусом субъекта, сложившимися обстоятельствами и т. д. – дифференциальный признак находит отражение в семантической структуре глагола присвоить (присваивать) – букв. «приблизить к себе»: Деревенский староста обвинялся в том, что в течение нескольких лет присваивал себе деньги своих односельчан, вскрывая получавшиеся для них письма с денежными вложениями [ССРЛЯ, 11: 714];

– ‘с целью причинения какого-либо вреда второму лицу, участвующему в ситуации’: такая реализация отмечена в семантической структуре глаголов лишить (лишать) и разорить (разорять). Причинение вреда в этом случае связано прежде всего с потерей определенного имущества: Я тот несчастный, которого ваш отец, лишив куска хлеба, выгнал из отеческого дома и послал грабить на больших дорогах [Пушкин]; Поместье купил я у юноши, который прокутился дочиста и совершенно разорил мужиков [ССРЛЯ, 12: 473]; Кирилла Петрович в первую минуту гнева хотел было со всеми своими дворовыми учинить нападении на Кистеневку, разорить ее дотла… [Пушкин].

Практически при всех глаголах данной микрогруппы объект может иметь абстрактный характер, однако в таких случаях субъект также получает власть над кем-, чем-либо, либо незаконно «присваивает» себе какие-либо продукты умственного труда, например: завладеть чьим-то сердцем, овладеть мыслями (получить власть); украсть идеи, присвоить чужой труд и т. д.

Таким образом, в семантической структуре глаголов приведенной микрогруппы находит отражение понятие чужой собственности. В русском языке квалифицируются различные цели вступления во владение чужой собственностью.

С целью более яркой иллюстрации особенностей выражения в русском языке рассматриваемых отношений посессивности мы привлекаем также региональный материал.

Обычно культуру приравнивают к обществу, которое отличается от других обществ благодаря национальным государственным границам или набору этнических признаков (раса, религия и т. д.). Однако национальная культура или этническая не является гомогенной структурой. Культурные стандарты и их проявления варьируются в различных группах – субкультурах общества. Но при всех различиях субкультуры имеют одну и ту же основу картины мира, ценностей, норм и образцов поведения, которые указывают на принадлежность к определенной культуре.

На наш взгляд, наиболее ярко языковые особенности нижневолжского региона находят отражение в субкультуре казачества, которая формировалась в течение длительного промежутка времени и во многом была обусловлена историческими условиями проживания казаков, а также особым социальным укладом жизни казачества (изначально как военно-служивого сословия).

Фаза «вступление в посессию против воли кого-, чего-либо и/или незаконным путем» представлена в фактическом материале (Большой толковый словарь донского казачества) глаголами украдить, укромчить, коробчить, укорабнуть, стяужить (стеузить), сбуздать, попостянуть, смамырить, скропчить, горлохватничать, ошарашить, дужить, задужить, прибатурить, приворнуть, уймать (увоймать), прикутузить.

Данная группа глаголов является довольно многочисленной, что во многом обусловлено отражением в семантике глагольных единиц такого сложного понятия, как «чужая собственность». Учитывая образ жизни казаков, их военные походы, в целом воинственный характер, можно говорить о закономерности отражения в языке казачества посессивных ситуаций изъятия разнообразных объектов из чужой сферы.

Субъект, приобщая к себе объект против воли другого лица, участвующего в ситуации, как мы уже отмечали, преследует всегда определенные цели. В семантической структуре включенных в данную микрогруппу глаголов актуализируется цель приобщения объекта, в результате ситуация приобщения-отчуждения объекта от кого, чего-либо может быть представлена как ‘с целью получения власти над объектом (возможности им распоряжаться)’, либо ‘с целью обогащения’. Большинство приведенных глаголов реализует интегральный признак цели приобщения-отчуждения от кого-либо объекта в дифференциальном признаке ‘с целью обогащения’. Интегральный признак ‘характер приобщения-отчуждения объекта’ реализуется в семантической структуре этих глаголов в признаке ‘незаконным путем’, что, в свою очередь, обусловливает конкретизацию способа осуществления действия как ‘с применением насилия’: данный дифференциальный признак представлен в семантической структуре глаголов дужить, задужить: Два дугача задужыли у крестьян деньги [БТСДК], ср.: дюжий – сильный. Дифференциальный признак ‘тайно’ находит отражение в ряде глаголов. В самом общем виде он представлен в семантике глаголов украдить, сбуздать, смамырить, скропчить, укорабнуть, стяужить (стеузить): Хатели рибу украдить [БТСДК: 541]; Вары ничиво ни аставили, фсе збуздали [БТСДК: 473]; Ни успела я уйтить, ана смамырила деньги [БТСДК: 495]; Скрапчил карову и прадал [БТСДК: 491]; Это я укорабнула [БТСДК: 541]; Ты глиди на ниво. Стиужыл мишок и атказываица; Рибята уси равно стяузять жырделы [БТСДК: 517]. Во всех приведенных случаях речь идет о разовом изъятии чужой собственности, в роли которой выступают деньги, различные материальные ценности, домашние животные и т. д., на указанную реализацию способа действия указывает непосредственно контекст.

Другими глаголами может осуществляться дальнейшее уточнение характера и способа действия: ошарашить – изъять обманным путем [БТСДК: 351]; укромчить, укоробчить – извлечь тайно и куда-нибудь поместить (ср.: укромный, укромное место), либо тайно сэкономить чужое: Што укромчить, то детям нисеть [БТСДК: 541]. В семантике глаголов могут быть эксплицированы определенные количественные характеристики процесса отчуждения: приворнуть – изъять немного (префикс при- подчеркивает неполноту действия), попостянуть – действие-отчуждение распространяется на множество объектов (многократность акцентируется повтором префикса по-).

Способ осуществления отчуждения может быть выражен в семантике глаголов дифференциальным признаком ‘с помощью определенных действий’, связанных со статусом субъекта, сложившимися обстоятельствами и т. д., – данный признак находит отражение в семантической структуре глаголов прибатурить, горлохватничать, увоймать (синоним отнять): Да ты можышь прибатурить щужие деньги, хату [БТСДК: 416].

В фактическом материале встретился отдельный глагол – прикутузить, выражающий ситуацию насильственного «изъятия» откуда-либо одушевленного объекта, в роли которого выступает человек: Мы их и прикутузим в самую рабочую пору [БТСДК: 421], ср. у : кутузка – каменный мешок [Даль, 2: 190].

Таким образом, в языке казачества, по сравнению с литературным языком, отмечается еще более детальная квалификация незаконного приобщения объекта к сфере субъекта.

В немецком языке в группу глаголов, репрезентирующих вступление в посессию против воли кого-, чего-либо и/или незаконным путем, мы включаем глаголы wegnehmen, abnehmen, fortnehmen, einnehmen, erobern, zurückerobern, bestehlen, stehlen, entwenden, rauben, plündern, entführen, sich aneignen, sich bemächtigen, ряд устойчивых сочетаний и некоторые другие глаголы. Для носителей немецкого языка значимыми в процессе приобщения чужой собственности являются параметры незаконности и применения силы. Описывая категории средневековой культуры, отмечает особое отношение древних варварских племен к чужой собственности: «Цивилизованные соседи варваров в один голос жаловались на них за то, что они были чрезвычайно охочи до чужого добра… Главнейшей целью воинских предприятий варваров был захват добычи. Они предпочитали силою добыть себе богатство, нежели создать его собственным трудом» [4: 195]. Это во многом было обусловлено повышением статуса субъекта: захваченные богатства становились важнейшими знаками высокой доблести, силы.

В самом общем виде идею незаконности приобщения передает глагол sich aneignen, например: sich Ländereien, Vermögen aneignen – присвоить земли, состояние (противоправно завладеть чем-либо, сделать своим), глагол не эксплицирует, каким образом субъект осуществляет действие, это может быть с помощью силы, либо с помощью определенных действий субъекта, обстоятельств и т. д.