Егорова индивидуальных различий (стр. 3 )

2). Причиной индивидуализации процесса развития и увеличения широты индивидуальных различий по мере взросления человека Штерн считал конвергенцию. Индивидуальные особенности человека (его "диспозиции") и особенности его средовых условий в процессе развития сближаются – конвергируют. Происходит это благодаря тому, что индивид активно выбирает те средовые условия, которые в большей степени соответствуют его индивидуальным особенностям. В результате этого одни и те же диспозиции, в зависимости от условий развития, могут приводить к развитию самой разной структуры психологических свойств.

Эта необычайная пластичность человека указывает на то, что идиографический анализ индивидуальности не может ограничиваться регистрацией только его психологических особенностей. Наряду с ними он должен включать в себя и условия развития, причем сами эти условия не являются застывшими и неизменными: взаимодействуя с развивающимся индивидом, они испытывают его воздействие и видоизменяются.

3). Активность человека, проявляющаяся, в частности, в конвергенции, выражается в двух противоположных процессах – в поддержании неизменности собственного психологического статуса и в его изменении. Наиболее отчетливо процессы сохранения и изменения проявляются в процессах дифференциации и интеграции, т. е. в усложнении структуры и в сохранении целостности. «Увеличивающаяся структурность, а также "деструктурация" представляют собой переход от состояния диффузного, не обладающего четкостью, к состоянию все более структурированному, в котором части, разграничения и взаимосвязи становятся все более и более отчетливыми. Любое разграничение является в то же самое время увеличением дифференциации и централизации" (Stern, 1927, цит. по 1992, с. 543).

Идиографический анализ индивидуальности должен учитывать тот факт, что, благодаря процессам дифференциации и интеграции, (с. 278↑) психологические свойства могут на разных стадиях онтогенеза включаться в разные структуры и выполнять несовпадающие функции.

4). Индивидуальность, как ее видит Штерн, имеет сложную многокомпонентную структуру (unitas multiplex). Она представляет собой целостное образование, не сводимое ни к сумме природных диспозиций, ни к сумме особенностей среды. Ее исследование требует и анализа, и синтеза. Первый из них должен проявляться в максимально подробном исследовании психологических свойств и условий их формирования, второй – в понимании того, что полученная в некий момент онтогенеза структура психологических свойств является результатом всего предшествующего жизненного пути человека и может быть осмысленно понята только в его контексте.

Теоретические принципы исследования индивидуальности, сформулированные Штерном за 3 десятилетия (например, Stern, 1911, 1927, 1938), находили сторонников и в его время, и не вызывают возражений и с позиций сегодняшней психологии. Однако конкретная, экспериментальная реализация исследования целостной индивидуальности и у самого Штерна, и в работах его последователей оказалась значительно скромнее, чем те теоретические представления, которые были ими высказаны.

Причины этого многообразны. С одной стороны, воплощение идеологии исследования индивидуальности требовало более развитой методической базы по сравнению с той, которой располагала в то время психология. С другой, – ни психология, ни общество не имело того выраженного интереса к изучению индивидуальности, которое появилось несколькими десятилетиями позже. В связи с этим влияние Штерна на последующие исследования индивидуальности оказалось значительно меньше, чем можно было бы ожидать.

Тем не менее, дискуссии о соотношении номотетического и идиографического методов анализа с этого времени не прекращались, но обязана этим психология преимущественно американскому психологу Гордону Олпорту (1897–1967).

Идиографическое описание индивидуальности никогда не было основной задачей исследовательской деятельности Олпорта, однако он сделал немало для развития методов идиографического исследования (в используемой им терминологии, – морфогенетического). Прежде всего, Олпорт внес большой вклад в развитие биографического метода анализа, называвшегося среди идиографических методов и Штерном, но не получившего в работах Штерна детальной разработки (Allport G, Г942).

Кроме того, в работах Олпорта, посвященных проблемам изучения мотивации и вопросам структуры и развития личности, постоянно утверждалась необходимость исследования уникальности человека. Аргументация Олпорта была часто неожиданной, что поддерживало интерес к идиографическому анализу индивидуальности в психологическом сообществе, и даже сейчас, спустя 45 лет после его смерти многие его работы, посвященные этой тематике, продолжают вызывать полемику.

Г. Олпорт был знаком с немецкой психологией: уже имея университетское образование и докторскую степень по психологии, он провел в начале 20-х годов два года в Германии, в основном в Берлине, общаясь с Максом Вертгеймером и Куртом Левиным, и в Гамбурге, где в это время преподавал Штерн (Grossman K. B., 1986).

Хорошо зная взгляды Штерна, Олпорт не стал его сторонником. Но его несогласие со Штерном базировалось не на склонности отдавать предпочтение номотетическому методу познания психологических особенностей, как у многих оппонентов Штерна того времени, а как раз на прямо противоположной точке зрения. Штерн представлялся Олпорту недостаточным последовательным приверженцем идиографического метода. Построение профилей психологических черт (основной метод, который использовался Штерном в исследованиях, проведенных к 20-м годам) Олпорт считал неоправданным упрощением структуры индивидуальности, а ограничение исследования заранее отобранными чертами казалось ему абсолютно неадекватным построением идиографического анализа индивидуальности: при таком подходе существенные психологические особенности некоторых людей могли просто не попадать в поле зрения исследователя.

Для Олпорта психологическое исследование индивидуальности должно достигать в идеале такого уровня целостности, примеры которого можно почерпнуть из описания героев лучших литературных произведений. Ориентируясь, прежде всего на целостность, Олпорт из всех методов идиографического анализа, безусловно, предпочитал биографический, дающий широкую временную перспективу и позволяющий проанализировать индивидуальность в разные периоды ее жизненного пути.

Что же касается отношения Олпорта к месту идиографического анализа в научной психологии, то сам он определял его, используя распространенное в теории черт выражение: «Каждый человек в чем-то:

а. похож на всех других людей,

b. похож на некоторых людей,

c. не похожий на кого» (Allport, 1961, с. 13).

А потому, как считал Олпорт, в психологическом исследовании необходим и номотетический метод, который помогает понять, чем человек похож на «всех» и на «некоторых», и идиографический, изучающий неповторимость каждого человека. Только сочетая эти три уровня исследования, можно достичь подлинного понимания индивидуальности. Если же один из уровней анализа отсутствует (а отсутствует, как правило именно идиографический анализ), то, как считает Олпорт, психологическое исследование обречено на получение фрагментарных или даже искаженных знаний о (с. 280 ↑) человеке: «До тех пор, пока психология имеет дело только с универсалиями, а не с особенностями, она вообще не имеет дело с личностью человека" (Allport G., 1960, цит. по Frank I., 1986).

Г. Олпорт, как и Штерн, ни в коей мере не был склонен противопоставлять номотетический и идеографический подходы к изучению психологических особенностей человека. На их взгляд, идиографический анализ не только дает возможность изучить тот пласт психологической реальности, который недоступен номотетическому подходу, но и углубляет представления об общих закономерностях. А номотетический подход создает возможности для идиографического анализа, определяет точки отсчета, необходимые для квалифицированного исследования индивидуальности.

Теоретически такой взгляд на соотношение номотетического и идиографического методов познания разделяли многие психологи. Несмотря на это, противоречие в практике психологических исследований между этими подходами все-таки сохранялось. Дело в том, что проблема их соотношения состоит не только в том, кого изучать – отдельных индивидов или группы, – но и что изучать и как изучать (какие психологические явления и какими методами).

Несомненно, что при решении конкретных задач индивидуальный анализ данных может дополняться соотнесением индивида с группой или, наоборот, закономерности, имеющие универсальный характер, могут рассматриваться на уровне конкретного индивида. И в этом смысле противоречие, по крайней мере, на теоретическом уровне действительно было снято. Но оставалось другое: явный дисбаланс в исследованиях, посвященных, с одной стороны, анализу общих законов психологического функционирования, а с другой, – их преломлению в конкретной индивидуальности. Оставалось и отчетливое преимущество аналитического, бихевиорального подхода и, как следствие этого, во-первых, признание невозможности исследовать индивидуальность во всей ее целостности в рамках научной психологии и, во-вторых, стремление вывести за пределы психологии (в литературу и искусство) анализ сложных явлений психической жизни, характеризующих многогранность и противоречивость человека, – его потенциалы, внутренний мир, представления о себе и о смысле собственной жизни.

Реакцией на такое положение в психологии оказалось появление в 60-е годы целого научного направления которое рассматривало анализ конкретной индивидуальности как центральную проблему психологии. Это направление получило название феноменологической (или гуманистической, экзистенциальной) психологии.

В исследованиях этого направления идиографический анализ занимает особое положение – он почти полностью превалирует в ранних исследованиях и сохраняет доминирующее положение по сей день.