О развитии умственных и нравственных способностей в первобытные и цивилизованные времена (стр. 3 )

Право первородства с майоратами—болео прямое зло, хотя в прежние времена оно могло быть и большим благодеянием, способствуя образова­нию господствующего класса, а мы уже сказали, что любое правление лучше отсутствия такового. Старшие сыновья, несмотря на умственную или физическую слабость, обыкновенно вступают в брак, между тем как младшие, хотя бы и были несравненно выше их в этих отношениях, женятся реже. Но, с другой стороны, с майоратами недостойные старшие сыновья не могут растратить своего состояния. Здесь, как и во всех других случаях, отношения цивилизованной жизни так сложны, что встречаются компенсирующие влияния. Мужчины, богатые по праву первородства, могут из поколения в поколение выбирать себе в жены наиболее красивых и привлекательных женщин, а последние бывают обыкновенно здоровы телом и деятельны умом. Дурные последствия, которые должны проистечь от постоянного сохранения одной и той же родословной нити, без всякого отбора, находят противовес в том обстоя­тельстве, что люди высших классов постоянно стремятся к увеличе­нию своего богатства и влияния и для этой цели женятся на наследницах. Но дочери родителей, имевших только одного потомка, сами склонны, как показал м-р Гальтон(12), быть бесплодными. Таким образом, прямая линия аристократических семейств постоянно обрывается, и их богатства идут по боковым ветвям. К несчастью, эти ветви определяются не превос­ходствами какого бы то ни было рода.

Хотя цивилизация, противодействует, как мы видели, во многих отношениях влиянию естественного отбора, зато, с другой стороны, введением хорошей пищи и избавлением от случайных нужд она, оче­видно, благоприятствует лучшему развитию организма. Это видно из того, что при сравнении цивилизованных людей с дикарями первые оказываются всегда физически сильнее последних (13). Они, повидимому, и выносливы не менее дикарей, если судить по многочисленным опасным экспедициям. Даже роскошь богатых может приносить лишь незначитель­ный вред, потому что продолжительность жизни нашей аристократии во всех возрастах и в обоих полах очень мало уступает долговечности здо­ровых англичан низших классов (14).

Обратимся теперь к умственным способностям. Если на каждой об­щественной ступени разделить членов общества на две равные половины, из которых одна заключала бы интеллектуально более развитых, а дру­гая менее развитых людей, то нет причин сомневаться, что первые стали бы лучше успевать во всех предприятиях и вырастили бы большее число детей. Даже в самых простых житейских делах уменье и лов­кость дают известные преимущества, хотя при многочисленности заня­тий, благодаря разделению труда, и весьма небольшие. Отсюда у циви­лизованных народов должна возникать известная тенденция к увеличению числа и уровня способных людей. Я не хочу, однако, отрицать, что эта тенденция более чем уравновешивается другими путями, например, размножением беспечных и непредусмотрительных людей. Но даже и таким людям дарования дают некоторые преиму­щества.

Против высказанных выше мнений возражали много раз, что наибо­лее талантливые люди из когда-либо существовавших обыкновенно не оставляют потомков, которые могли бы наследовать их высокое умствен­ное развитие. М-р Гальтон (15) говорит: «Мне жаль, что я не в состоянии решить простого вопроса, действительно ли и насколько именно мужчи­ны и женщины, отличающиеся большими умственными дарованиями, бесплодны. Я показал, однако, что очень даровитые мужчины вовсе не бесплодны». Впрочем, великие законодатели, основатели благодетель­ных религий, великие философы и ученые, делающие открытия, способ­ствуют своими творениями прогрессу человечества в несравненно боль­шей степени, чем если бы они оставили многочисленное потомство. Что касается физического строения, то усовершенствованию вида спо­собствует преимущественно отбор несколько более одаренных илщшз - чение несколько менее одаренных особей, а не сохранение резких и редких^аномалий (16). То же должно существовать й относительно умст - —венных способностей вследствие того, что несколько более одаренные люди на каждой ступени общества успевают более, чем люди менее способные, и, следовательно, должны увеличиваться в числе, если не встретится никаких других препятствий. Если у какого-либо народа уровень умственных способностей и число даровитых людей увеличились, то мы можем ожидать на основании закона уклонения от среднего уровня, на который указал м-р Гальтон, что замечательные таланты появятся в несколько большем числе против прежнего.

Что касается нравственных качеств, то устранение самых худших наклонностей делает постоянные успехи даже у наиболее цивилизован­ных народов. Преступников казнят или заключают в тюрьмы на долгое время, так что они не могут свободно передавать по наследству своих дурных качеств. Меланхолики или умалишенные бывают обыкновенно отделены от других людей или кончают жизнь самоубийством. Злобные и неуживчивые люди часто находят кровавый конец. Беспокойные люди, которые не в состоянии выбрать постоянного занятия,— этот остаток варварства является большой задержкой для цивилизации (17),— вы­селяются в новооткрытые страны, где они оказываются полез­ными пионерами. Невоздержанность так страшно губительна, что средняя продолжительность вероятной дальнейшей жизни пьяниц 30-летнего возраста составляет не более 13,8 лет; между тем как для сель­ских рабочих в Англии в те же годы это число равняется 40,59 годам (18). Развратные женщины имеют мало детей, а развратные мужчины редко вступают в брак. Как те, так и другие подвержены различным болезням. При разведении домашних животных уничтожение хотя бы небольшого числа особей, имеющих какой-либо резкий порок,— вовсе не мало­важный шаг к успеху. Это в особенности относится к дурным свойствам, имеющим стремление появляться вновь путем реверсии к первоначаль­ному типу, как например, черный цвет у овец. У людей некоторые иа худших наклонностей, проявляющиеся иногда в семьях без всяких понятных причин, представляют, может быть, случаи возврата к дикому состоянию, от которого мы не удалены слишком большим числом поко­лений. Этот взгляд, повидимому, лежит в основе английской клички «черная овца» для таких выродков в семье81.

В той мере, в какой вопрос касается высокого уровня нравственности и увеличения числа вполне хороших люд ей, ^естественный отбор произво­дит по-видимому, у цивилизованных народов мало влияния* несмотря на то, что основные общественные инстинкты были первоначально приобретены этим путем. Но, при рассмотрении низших рас, я уже ска­зал Достаточно о причинах, обусловливающих развитие нравственности, именно о влиянии одобрения наших собратий, об усилении наших сим­патий вследствие привычки, о примере и подражании, о рассудке, опыте и даже личном расчете, наконец, о влиянии образования в моло­дости и религиозных чувств.

М-р Грег и м-р Гальтон(19) обратили внимание на одно важное пре­пятствие, существующее в цивилизованных странах относительно уве­личения числа людей высшего класса, именно на тот факт, что наиболее бедные и беспечные, часто зараженные пороками люди почти всегда женятся рано, тогда как люди расчетливые и умеренные, отличающиеся обыкновенно безукоризненной нравственностью, женятся поздно, чтобы иметь возможность жить самим и содержать семью в довольстве. Вступа­ющие рано в брак дают в данный период времени не только большее числа поколений, но, как показывает д-р Дункан (20), производят и гораздо большее число детей. Далее, дети, рожденные матерями в молодости, Крупнее и тяжелее, и стало быть сильнее, рожденных в поздние годы. Таким образом, беспечные, безнравственные и часто порочные чле­ны общества размножаются быстрее, чем осмотрительные и вообще добродетельные члены его. Или, по выражению м-ра Грега: «Беззабот­ные, ленивые, непредприимчивые, нестремящиеся ни к чему ирландцы размножаются, как кролики, тогда как воздержанные, осмотритель­ные, уважающие себя, честолюбивые шотландцы, которые строго нрав­ственны, религиозны и обладают здоровым и дисциплинированным умом, проводят лучшие годы в борьбе и безбрачии, женятся поздно и оставляют после себя мало детей. Если представить себе страну, засе­ленную первоначально тысячью саксов и тысячью кельтов, то после двенадцати поколений пять шестых населения будут кельты; но, с дру­гой стороны, пять шестых собственности, влияния, умственных сил будут в руках одной шестой оставшихся саксов. В вечной борьбе за существование численный перевес будет на стороне низшей и мет одаренной расы, и преобладание это будет обусловлено не добродетеля­ми и хорошими качествами, а, напротив, недостатками»82.

Существуют, однако, препятствия этому стремлению к ухудшению, Мы видели, что невоздержанные люди подвержены огромной смертности, а очень развратные оставляют мало потомков. Наибеднейшие классы окучиваются в городах, а д-р Старк показал на основании десятилетних статистических данных, собранных в Шотландии(21), что во всех возра­стах цифра смертности в городах выше, чем в деревнях: «в течение пер­вых пяти лет жизни цифра смертности в городах почти ровно вдвое больше, чем в деревнях». Так как эти числа заключают в себе богатых и бедных, то нет сомнения, что потребовалось бы более чем двойное число рождений для поддержания цифры населения бедного класса в городах на одном уровне с деревенским населением. Для женщин брак в очень молодые годы крайне пагубен; во Франции найдено, что «замуж­них женщин ниже двадцатилетнего возраста умирает вдвое более против; незамужних женщин тех же лет». Равным образом и смертность жена - ных мужчин моложе 20 лет «очень высока» (22), но какая этому причина - трудно решить. Наконец, если мужчины, предусмотрительно откла­дывающие вступление в брак до той поры, пока будут в состоянии со­держать свою семью в довольстве, станут выбирать, как весьма часто случается, женщин в расцвете лет, то цифра нарастания в лучшем классе будет лишь слегка понижена.

На основании громадного статистического материала за 1853 г. найдено, что во всей Франции неженатых мужчин между 20—80 годами умирает гораздо больше, чем женатых. Так, например, на каждую ЮОй неженатых мужчин в возрасте между двадцатью и тридцатью годам» умирало ежегодно 11,3, тогда как из женатых умирало только 6,5(23).‘ Подобное же отношение существовало и в 1863 и 1864 гг. для всего! населения свыше двадцати лет в Шотландии. Например, на каждую 1000 неженатых мужчин между 20 и 30 годами умирало ежегодно 14,97, из женатых же умирало только 7,24, т. е. менее половины.