Эпитеты (стр. 3 )

10. неодушевлённых предметов проецируются на абстрактные понятия;

11. действий одушевлённых лиц переносятся на неодушевлённые предметы;

12. действий одушевлённых лиц переносятся на абстрактные понятия [3, c. 131].

1.5.  Понятие устойчивых и неожиданных эпитетов

Эпитеты встречаются в различных своих формах. Противоположную пару образуют так называемые устойчивые (постоянные) и неожиданные эпитеты.

Устойчивыми называются эпитеты, которые со своим главным словом образуют логическое соединение, например, в фольклоре grünes Graß – ‚зеленая трава’, kühler Brunnen - ‚прохладный источник’, tiefes Teil – ‚глубокая долина’, böse (alte) Hexe - ‚злая (старая) ведьма’ [1, c. 50].

Конечно и устойчивые эпитеты не вечны, а меняются в соответствии с духом времени, с образом мыслей народа, со сферой употребления и т. д.

Какое отличие существует, например, между двумя словосочетаниями köstlicher Wein – ‚превосходное вино’, perlender Wein – ‚игристое вино’? В обоих случаях речь идет об устойчивых эпитетах. Однако первый характерен для фольклора, а второй для анакреонтической литературы.

В эпитете Kuhaugen в античности видели устойчивый атрибут красоты греческой богини Геры, сегодня он служит синонимом к слову Glotzaugen (то есть выразительные, немного выпученные, большие глаза). Точно так же прилагательное lilienweiß в сочетании lilienweiße Haut должно было выйти из употребления; оно не могло быть больше устойчивым эпитетом в наше время, поскольку сегодня женщины работают на солнце, занимаются спортом. Сегодняшнему духу времени соответствует представление о здоровье и красоте женщины с загорелой кожей, что отражается в словосочетании sonngebräunte Haut [12, c.201].

Значит, мы должны уточнять понятие устойчивого эпитета, дополняя, для какого стиля, времени, литературного направления, идеологической позиции характерны соответствующие эпитеты. Так, устойчивые эпитеты sensationelle Neuerscheinung, konkurenzloses Angebot раскрывают дух капиталистического мира, его конкурентной борьбы и его кричащей рекламой магазинов.

Противоположным понятием устойчивого эпитета является неожиданный эпитет. В большинстве случаев они основываются на переносном значении (метафорические эпитеты) и служат средством выражения юмора и сатиры:

…und langsam trat herein der gestorbene Doktor Saul Ascher… Er sah aus wie sonst, derselbe transzendental-graue Leibrock, dieselben abstrakten Beine und dasselbe mathematische Gesicht… (H. Heine. Die Harzreise.)

Понятие неожиданного эпитета (так же как и устойчивого) толкуется только в контексте. Прилагательному abstrakt в сочетании с другими существительными не нужно быть неожиданным эпитетом; в словосочетаниях abstrakter Begriff, abstraktes Substantiv одно и то же прилагательное полностью употребимо.

Сравним юмористические и наглядные неожиданные эпитеты в книге А. Зегерс „Die Toten bleiben jung“:

Менее удачным кажется метафорический эпитет, который музыкальный критик употребляет по поводу песенного вечера одной певицы:

…die schlanke Stimme der Sopranistin…

Здесь он выполняет функцию синестезии.

Другую стилистическую функцию выполняет неожиданный эпитет в функции, обратной конкретизации [10, c.84].

Г. Тракл, чтобы назвать представителя литературного символизма, употребляет слово blau со всеми возможными существительными, которые с синим цветом и вообще со цветом ничего общего не имеют:

Ein blaues Wild – in blauen Schauern – ein blaues Lächeln im Antlitz.

Точно так же неожиданными в его произведениях являются словосочетания, как:

die purpuren Martern – grünes Dunkel – goldene Schauer des Todes – mondene Augen.

В данном случае мы имеем дело с образными (метафорическими) эпитетами, образность которых не является понятной всем. Писатель оперирует создающими определенное настроение тропами, которые, по-видимому, не обладают сравнительным базисом [11, c. 71].

В литературе барокко часто употребляемыми были сочетания brauner Abend, braune Nacht. С нынешней точки зрения эти эпитеты можно отметить как неожиданные. В действительности мы имеем перед собой архаизмы значений слова, так как braun раньше имело значение schwarz (ср. brauner Mohr), dunkel, düster.

Неправильное употребление неожиданных эпитетов может привести к проявлению безвкусицы или к пустой игре слов. Это средство выражения оправдано лишь тогда, когда говорящий с его помощью повышает силу убеждения (будь то обострение сатиры, способствование эмоциональности и создание поэтической картины) [14, c. 283].

1.6.  Функционирование любимых и тавтологических эпитетов

Сейчас попробуем объяснить понятие «любимого эпитета». Их нельзя путать с устойчивыми. «Любимые эпитеты» - это такие эпитеты, которые часто употребляются в определенное время, внутри определенного коллектива, определенной социальной группой. В то время как устойчивые эпитеты, как по формуле, употребляются с одним единственным существительным или с совсем узким кругом существительных, «любимый эпитет» употребляется в сочетании со многими. Так, где-то в 20-х гг. 20 ст. употребление эпитета fabelhaft рассматривалось как болезнь моды, особенно в кругах буржуазной молодежи. Он потерял свое первоначальное значение как устойчивый эпитет по отношению к единственному понятию, а именно ein fabelhaftes Wesen (то есть существо из басни), а стал всемирным словом с ослабленным значением: ein fabelhaftes Buch, ein fabelhaftes Konzert, eine fabelhafte Überraschung (а также причастия: sich fabelhaft amüsieren, fabelhaft gut aussehen).

В народные массы такие эпитеты проникли не в такой степени. Тут существуют другие эпитеты, такие как широко распространенное прилагательное „prima“: eine prima Lehrerin, ein prima Ausflug (фамильярно стилистическая окраска, в противовес к полностью литературному варианту prima Ware).

Народные любимые эпитеты зачастую имеют диалектную окраску. Так, в берлинском диалекте: keß (дерзкий, вызывающий), например: ein kesses Mädchen, eine kesse Sohle aufs Parkett setzen (flott tanzen); knorke (замечательный), в том же значении на сегодняшний день очень распространенный эпитет dufte: ein dufter Junge, eine dufte Hilfe.

Любимый эпитет австрийцев, начиная с последней четверти 19 в. не выходящий из обихода всего народа, из лексики лучшей национальной литературы, - прилагательное fesch (элегантный, шикарный): fesche Gestalt, Kleidung; в переносном значении: „das ist aber fesch!“ (это приятно!). В венском диалекте мы находим снова другие любимые эпитеты: klass (или Klasse!, или klassisch).

Интересный пример дает нам В. Бредель в романе „Die Väter“ с эпитетом pyramidal.

Любимые эпитеты не имеют долгого существования. Но необходимо упомянуть прилагательное, которое является любимым эпитетом с давних периодов существования немецкого языка, а именно во всех слоях населения и в различных стилях. Это эпитет süß в переносном значении. Мы встречаем его как в старо - и средневерхненемецком языке, так и в современном, как в народном творчестве, так и в декадентской поэзии или безвкусном женском романе. Данное прилагательное в немецком языке может быть выражением самой искренней, по-настоящему испытываемой нежности, отсюда в разговорном стиле: ein süßes Kind, süße Augen и т. д.; оно может в определенной связи получать привкус сентиментальности и слащавости даже стать вежливым жаргонизмом. Однако чаще всего süß воспринимается позитивно. Сравним Гете „Jägers Abendlied“:

Im Felde schleich ich still und wild,

Gespannt mein Feuerrohr,

Da schwebt so licht dein liebes Bild,

Dein süßes Bild mir vor.

Или также Т. Манн „Bekenntnisse des Hochstaplers Felix Krull“:

Sie [eine junge Portugiesin] trug ein schlichtes weißes Leinenkleid mit Ledergürtel und kurzen Ärmeln, die ihre süßen Arme fast ganz frei ließen…

Любимые эпитеты есть и в литературных направлениях, так, например основополагающие эпитеты анакреонтики: tänzelnd, heiter, munter; эпохи „Sturm und Drang“: wild, stürmisch, verworren, rebellisch; сентиментализма: friedsam, paradiesisch, fühlend, schauernd.

Немецкий романтизм обладает такими любимыми эпитетами, которые выражают что-то неясное: fern, unklar, blau, geheimnisvoll и т. д.

Любимые эпитеты могут быть индивидуальными по своей природе. Немецкие лингвисты установили, что юный Гете с пристрастием употребляет причастие 1 в выражении движения (например: wellenatmend), а в более позднем творчестве – причастие 2 для выражения спокойствия (например: sieggekrönt), и приводят перечень его любимых эпитетов.

Следует также упомянуть и такой вид эпитета, как тавтологический. Под ним мы понимаем такие эпитеты, которые выделяют выдающийся признак определяемого слова, который уже содержится в самом существительном: ein weißer Schimmel, ein Riese von ungeheurer Gestalt, eine Tarnkappe, die unsichtbar macht. Здесь тавтологический эпитет служит эмоционыльным усиляющим средством.