Особенности функционирования прецедентных феноменов в детективном дискурсе (на материале английского и русского языков) (стр. 3 )

Указанные модели характеризуют детектив как когнитивно-артикулированный дискурс, включающий в себя как обязательные, так и вариативные элементы.

В третьей главе выделяются основные типы прецедентных феноменов, предпочтительные для детективного дискурса; исследуются источники прецедентности в детективе; анализируется функционирование прецедентных феноменов в персонажном и сценарном когнитивных контурах детективного дискурса, а также связь типов прецедентных феноменов с основными характеристиками детектива; определяется национально-культурная обусловленность использования прецедентных феноменов в детективном дискурсе.

Источниками прецедентности в детективном дискурсе выступают универсально - или национально-прецедентные тексты с драматическими элементами, описывающие межличностные конфликты и преступления, – мифология, Библия, тексты Шекспира.

Так, в детективных романах и рассказах А. Кристи «Five Little Pigs», «The Mystery of the Spanish Chest», в пьесе-интерпретации Б. Акунина «Гамлет» шекспировские прецедентные феномены участвуют в построении загадки; в новеллах Г. К. Честертона «The Arrow of Heaven» и «The Sign of Broken Sword» прецедентный текст выступает в качестве эталона, авторитетного источника; в романе Б. Акунина «Смерть Ахиллеса» актуализируются прецедентные имена греческой мифологии Ахилл и Гектор.

Для анализа функционирования прецедентных феноменов в классическом и постмодернистском детективах в работе используется когнитивная модель детективного дискурса Т. Г. Ватолиной. В классическом детективе прецедентные феномены служат опорными точками для построения одного когнитивного контура – персонажного или сценарного, так, например, в тексте романа А. Кристи «Ten Little Niggers» («Десять негритят») прецедентный текст-считалка структурирует сценарный контур (способ совершения убийств и их последовательность), в «Five Little Pigs» («Пять поросят») – персонажный контур (подозреваемые, один из которых – Убийца). В постмодернистском детективе прецедентные феномены участвуют в построении как персонажного, так и сценарного контуров. В тексте-интерпретации Б. Акунина «Ф. М.» прецедентный текст «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского становится основой сюжета псевдопрецедентного текста «Теорийка», который, в свою очередь, организует сюжет самого романа «Ф. М.», влияя на структуру сценарного контура, а функции персонажей псевдопрецедентного текста также проецируются на функции персонажей производного текста (персонажный контур). Кроме того, многочисленные отсылки к разноплановым прецедентным феноменам, не имеющие отношения ни к детективной загадке, ни к построению сценарного и персонажного когнитивных контуров, свидетельствуют о реализации одного из основных принципов постмодернизма – «игра ради самой игры».

Развлекательная функция детективного дискурса реализуется в двух основных стратегиях – интеллектуальной (логические умозаключения в ходе расследования преступления) и эмоциональной (создание атмосферы тайны), которые находят своё выражение в использовании автором прецедентных феноменов.

1. Использование прецедентных текстов способствует реализации авторской стратегии в построении сценарного контура и создании игровой модальности.

Игровой характер детективного дискурса обусловлен его ориентацией на развлечение читателя. Созданный автором детектива фиктивный, квазифактуальный мир, отличающийся реалистичностью изображаемых событий, позволяет ему вести игру с горизонтом читательских ожиданий, опираясь как на изображение «поиска истины», так и на создание игровой модальности.

В романе А. Кристи «One, Two, Buckle My Shoe» («Раз, два, три, туфлю застегни») субсценарий «Расследование», включающий в себя логически выстроенную цепь доказательств, умозаключений, а также реконструкцию преступления, строится на основе прецедентного текста.

Отсылки к прецедентному тексту участвуют в построении когнитивной структуры ретроспективного наблюдения Детектива за невидимой частью мира, в которой были совершены убийства.

Выдвигая прецедентный текст на первый план в заглавие и эпиграф, автор не упрощает, а усложняет головоломку, в начале направляя читателя по ложному следу, а затем предъявляя новые ключи в виде других цитат считалки. В этом лабиринте есть выход, путь к которому лежит через осуществление многочисленных ложных ходов.

Функционирование прецедентного текста в романе можно изобразить в виде схемы:

 

 

 

Рисунок 1. Модель структурирования субсценария «Расследование» сценарного контура детектива. ПТ – прецедентный текст, Ц – цитата, П – подозреваемый

Как показано в схеме, прецедентный текст (считалка) структурирует развитие субсценария «Расследование», цитаты текста последовательно указывают на подозреваемых, которые оказываются невиновными. Таким образом, прецедентный текст способствует реализации эффекта обманутого ожидания.

Раскрытие микротем в тексте А. Кристи реализуется путём апелляций к прецедентному тексту, поскольку в каждой главе автором «спрятан» ключ к разгадке тайны в виде явной или неявной отсылки к считалке. Перекличка названия всего произведения и первой главы способствует раскрытию авторского замысла, поскольку цитата «One, Two, Buckle My Shoe» – это не только название первой главы, в которой происходит завязка романа, но и важная деталь, к которой сыщик возвращается в процессе расследования и которая впоследствии повлияет на ход дела. Апелляция к когнитивной базе читателя реализуется через многочисленные аллюзии, устанавливающие ассоциативные связи с прецедентным текстом.

В романе Б. Акунина «Ф. М.» сам прецедентный текст («Преступление и наказание») не структурирует развитие сценарного контура, но служит основой для создания «псевдопрецедентного» текста («Теорийка»), в котором развитие действия от преступления к преступлению и, наконец, к неожиданной развязке происходит параллельно действию в основном романе.

Рисунок 2. Схема взаимодействия текстов в романе Б. Акунина «Ф. М.».
ПТ – прецедентный текст, ППТ – псеводопрецедентный текст, ТР – текст-реципиент

В схеме показано, как сценарный контур прецедентного текста («Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского) структурирует развитие сценарного контура псевдопрецедентного текста («Теорийка»), который, в свою очередь, становится основой сценарного контура текста-реципиента («Ф. М.»). Области пересечения кругов отмечают корреляцию сюжетных функций текстов.

Реализации когнитивной игровой стратегии в детективном дискурсе способствует вовлечение читателя в разгадывание преступления, когда в качестве кода выступает прецедентный феномен. Игра с прецедентным текстом – это игра со смыслом, прецедентный текст представляет собой закодированное послание, расшифровав которое, сыщик (а вместе с ним и читатель) приходит к разгадке тайны.

Прецедентный текст, взятый автором в качестве основы детективного сюжета, задаёт направление повествовательной линии, структурирует развитие микротем детективного дискурса (совершение преступлений или их расследование) и способствует раскрытию макротемы (разгадка преступления), указывая на подозреваемых, потенциальных жертв либо на способ совершения убийства.