2. Прецедентные имена участвуют в построении персонажного контура, создавая эффект обманутого ожидания посредством актуализации прецедентной ситуации.
Прецедентные имена, отличающиеся ёмкостью, образностью, эмоциональной насыщенностью, характеризуют коммуникативных персонажей детектива с позиции выполняемой ими функции. Структурно-семантически данные прецедентные феномены представлены однокомпонентными или многокомпонентными единицами.
В рассказе А. Кристи «The Mystery of the Spanish Chest» («Тайна испанского сундука») прецедентные имена выступают в качестве имен-символов, указывающих на совокупность определённых качеств, черт характера. Благодаря таким свойствам как ёмкость, экспрессивная насыщенность, прецедентные имена становятся средством создания художественного образа. Однако, поскольку все элементы детективного дискурса строго подчинены развитию линии преступления, в детективе употребление прецедентных имен, как правило, ориентировано на актуализацию определённого признака, так или иначе связанного с детективной загадкой:
“Think of the other characters in Othello. It is Iago we should have btle poisoning of Arnold Clayton’s mind: hints, suspicions. Honest Iago, the faithful friend, the man you always believe! Arnold Clayton believed him. Arnold Clayton let his jealousy be played upon, be roused to fever pitch” [Christie, 1989, p.345]. Вспомните других персонажей «Отелло». Сейчас нас интересует Яго. Кто-то исподволь очень искусно внушает Клейтону мысль об измене. Честный Яго, верный друг, человек, которому доверяют! И Арнольд Клейтон верил своему Яго. Арнольд Клейтон позволил разжечь в себе ревность, довести ее до предела.
В данном примере можно наблюдать, как прецедентные феномены детерминируют интерпретацию читателем детективного текста. Сопоставлению прецедентной ситуации и детективного сюжета способствует использование таких глаголов, как «to think of», «to remember»; повтор глагола «to believe» – в первом случае – при упоминании о персонаже пьесы Шекспира «Honest Iago, the faithful friend, the man you always believe!», затем – о персонаже рассказа А. Кристи «Arnold Clayton believed him».
Прецедентные имена – Отелло, Дездемона, Кассио, Яго – отсылают читателя к прецедентной ситуации (ревность Отелло, предательство Отелло его близким другом Яго) и указывают на черты характера, которые делают героя способным совершить определённый поступок или спровоцировать других персонажей на какие-то действия. Изменение функций двух центральных коммуникативных персонажей: Отелло – Жертва, Яго – Убийца способствует реализации эффекта обманутого ожидания.
Актуализация прецедентного имени происходит через его ядерные элементы, а именно – дифференциальные признаки, входящие в структуру инварианта восприятия прецедентного имени (прецедентную ситуацию). Для сюжета новеллы «The Mystery of the Spanish Chest» релевантными являются такие дифференциальные признаки как: Отелло – ревность, Дездемона – простодушие и верность, Кассио – преданность, Яго – зависть.
В романе Б. Акунина «Смерть Ахиллеса» идиома «Ахиллесова пята», представленная многокомпонентной единицей, актуализирует прецедентную ситуацию:
У прославленного Ахилла есть пята, и не слишком оригинальная, пришёл к заключению Ахимас. Нечего мудрить и изобретать порох. Чем проще, тем верней [Акунин, 2007, с.328].
Фрейм-структура сознания «Ахиллес – пята» реализуется через клише сознания, кристаллизующее связи с прецедентным именем и прецедентной ситуацией. Соположение прецедентной ситуации с ситуацией детективного текста, а также доминирующего признака прецедентного имени с определенным персонажем детектива способствует реализации авторской игры с горизонтом читательских ожиданий.
Таким образом, прецедентные имена являются одним из важнейших механизмов воздействия в детективе. Они создают эффект обманутого ожидания или играют роль имён-символов, актуализирующих определённую прецедентную ситуацию и характеризующих персонажей.
3. Апелляция к прецедентным жанрам способствует созданию эффекта обманутого ожидания.
В случае актуализации не какого-то конкретного имени, ситуации или высказывания, а плана текстовой композиции, речь идёт о прецедентном жанре. Авторы детективных текстов прибегают к актуализации концептов прецедентных жанров с целью создания эффекта обманутого ожидания или пародирования прецедентного жанра.
Так, для детективных новелл Г. К. Честертона характерны отсылки к жанру готического романа, обладающего такими узнаваемыми для читателя чертами, как замкнутость и ограниченность места действия, атмосфера таинственности, окружающая преступление, а также преобладание характерных для этого жанра элементов построения сюжета, персонажных схем и лексико-синтаксических стилистических средств.
Заголовок рассказа Г. К. Честертона «The Doom of the Darnaways» («Злой рок семьи Дарнуэй») – это ключевой элемент, способствующий реализации эффекта обманутого ожидания. Сначала он указывает на принадлежность текста к жанру готического романа, а после прочтения не оправдывает ожиданий читателя. Заголовок повторяется в тексте 6 раз, тем самым участвуя в процессе создания смысловой цельности текста.
Экспозиция рассказа представляет собой типичный «готический» пейзаж и, таким образом, актуализирует концепт прецедентного жанра.
В качестве способов актуализации концепта прецедентного жанра выступают, в частности, эпитеты, описывающие место действия (sombre colour, dead green and bronze, brown, drab, fringe of dreary weeds, the ragged outlines of a ruin, a dark skeleton, the dying light), лексические повторы (dim figures in the dim room), сравнения (like ghosts, like shadows). Они оказывают воздействие на эмоциональный настрой читателя, вызывая предчувствие надвигающейся катастрофы. Элементы готики создают эффект обманутого ожидания, поскольку, погружая читателя в атмосферу мистики, отвлекают его внимание от деталей преступления. В конце рассказа происходит раскрытие преступления и, следовательно, «разоблачение» готического жанра.
4. Прецедентные феномены различного уровня:
А. Участвуют в построении тайны и загадки в детективе через создание ассоциативных связей между прецедентным текстом и текстом-реципиентом.
Важнейшими механизмами воздействия в детективном дискурсе являются тайна и загадка. Несмотря на очевидное сходство, они представляют собой две разные категории. Тайна обращается к чувствам, эмоциям читателя, а загадка — к его аналитическим способностям. Прецедентные феномены участвуют в построении тайны и загадки в детективе, создавая ассоциативные связи между текстом-источником и текстом-реципиентом.
Наиболее чёткие различия между тайной и загадкой отмечаются в детективах с элементами готики, как, например, в новелле Г. К. Честертона «The Doom of Darnways», где создание атмосферы мистики и тайны, предшествующее совершению убийства, необходимо для того, чтобы объяснить убийство наследственным проклятием. Тайна маскирует загадку, при этом граница, разделяющая две категории, прослеживается довольно чётко: до совершения убийства – видимая, или ложная, картина мира, создаваемая преступником, – это область тайны, после – область загадки, невидимая картина мира, воссоздаваемая детективом – отцом Брауном. К элементам тайны в новелле относится описание места действия – зловещие очертания дома Дарнуэев, мрачный пейзаж, портрет предка Дарнуэя с таинственной надписью, интерьер дома. Созданию таинственной атмосферы способствует актуализация клише сознания, кристаллизующего связи с прецедентным именем, прецедентной ситуацией и прецедентным текстом – балладой Альфреда Теннисона «The Lady of Shalott»:
Payne had a memory of the Lady of Shalott who never saw the world outside except in a mirror. The lady of this Shalott not only in some sense saw the world in a mirror, but even saw the world upside-down [Chesterton, 1971, p. 183-184]. Пейну пришла на ум легендарная хозяйка замка Шалот, которая видела мир лишь в зеркале. Хозяйке этого замка мир являлся не только в зеркальном, но к тому же и в перевернутом изображении.
Воспринимая актуализатор прецедентной ситуации (имя-символ «Леди Шалот»), читатель сополагает с последней ситуацию, описываемую текстом-реципиентом, при этом прецедентная ситуация представлена в виде «воспоминания»: «Payne had a memory of the Lady of Shalott…». Сходство двух ситуаций подчеркивается не только сходством описывающих их конструкций, но и их близким расположением.
В отличие от штампа сознания, активизирующегося посредством фонетико-звуковой ассоциации, клише сознания актуализируется семантико-когнитивной ассоциацией и может не иметь фиксированной формы. В данном примере прецедентный феномен связан с категорией тайны, поскольку апелляция к нему через имя-символ и его атрибут актуализирует в сознании читателя ассоциативную связь «mirror – Lady of Shallot – curse», а следовательно, настраивает на приближение чего-то страшного, сверхъестественного и необъяснимого.
Б. Указывают на принадлежность феномена к определённой лингвокультуре, способствуют созданию комического эффекта, выступают в качестве культурного эталона.
Будучи лингвокультурными единицами, прецедентные феномены указывают на принадлежность художественного мира детективного текста или отдельных персонажей к той или иной лингвокультуре. Так, в романе Б. Акунина «Алтын-Толобас» многочисленные отсылки к прецедентным феноменам указывают на принадлежность художественного мира данного текста к русской лингвокультуре, при этом главы, в которых описываются приключения Николаса Фандорина в современной России, заканчиваются лимериками:
Заутра блеснул луч денницы,
В таинственной сени гробницы.
У разверстой могилы
Собрались некрофилы
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
