Смена развитых научных теорий: Ценностные измерения (стр. 2 )

Но более детельный анализ ситуации показывает, что подобное социально-психологическое объяснение по отношению к научному сообществу, состоящему из весьма рациональных людей – слишком большое упрощение. Кроме студентов старших курсов, аспирантов и докторантов, это сообщество состоит из достаточно большого количества независимых и самостоятельных исследователей, многие из которых отказываются от старой или принимают новую парадигму по своим собственным, часто независящим от других, причинам. Скажем, в начале 20 века начинающие исследователи – Альберт Эйнштейн и Пауль Эренфест – быстро приняли т. н. «раннюю квантовую теорию» еще до известной работы Лоренца 1910 г. потому, что они имели значительный самостоятельный опыт работы со статистической теорией.

Более того, как справедливо отмечал Томас Кун, сравнение эволюции различных естественных наук показывает, что чем более разработанной является естественнонаучная дисциплина, тем в меньшей мере на нее оказывают влияние разнообразные  «внешние» факторы. Поэтому тезис о жесткой детерминации научного познания социокультурными факторами неприемлем как грубо противоречащий фактам истории науки и колоссальному числу базисных оценочных суждений самих исследователей, включая и самых авторитетных. Как неоднократно отмечалось в отечественной литературе7, если социокультурные факторы и оказывают влияние на развитие науки, то оно имеет место в «снятом», опосредованном внутренними факторами виде. С нашей точки зрения, одним из каналов «проникновения» социокультурных факторов является генезис, эволюция и взаимодействие присущих парадигмам ценностей. При этом перед исследователем-методологом, признающим факт существования ценностной нагруженности научного познания, неизбежно встает вопрос: не ведет ли это признание к тезису о социокультурной обусловленности самого содержания научного знания, и отсюда – к релятивизму. Последний, по крайней мере в жесткой формулировке, неприемлем, поскольку тогда теряют всякий смысл все общезначимые высказывания о науке, включая и данное.

Но как могут взаимодействовать ценности? Ответ на этот вопрос  предполагает обращение к предельно общему, в духе Лотце, анализу понятия «ценность». Это обращение сразу же выявляет амбивалентность самого этого понятия. Наиболее часто в классической философии (см. «идолы рода» у Бэкона) под ценностями понимают акты переживания, симпатии, антипатии и т. д., настолько пронизанные эмоциональным содержанием, что даже термин «ценностное суждение» как явно рациональный становится совершенно бессмысленным. Именно по отношению к такого рода ценностям карнаповское и веберовское требование свободы от ценностей представляется совершенно оправданным.

       

Но в философской литературе содержится и другая интерпретация8, апеллирующая к обычной речевой практике. Говоря о личных ценностях, обычно имеют в виду следующее.

Фундаментальное благо, которое индивид последовательно «проносит» на протяжении продолжительного периода своей жизни; конечная причина его действий. Качество (или практика), которая придает значимость, смысл жизни, которую индивид проживает или намерен прожить. Качество (или практика), которая частично входит в идентичность индивида как самооценивающего, самоинтерпретирующего и творящего самого себя существа. Фундаментальный критерий, позволяющий отбирать «хорошие» пути среди всевозможных опций действий индивида. Фундаментальный стандарт, с которым индивид соотносит как свое собственное поведение, так и поведение других людей. «Объект ценности», соответствующее соотношение с которым частично и состоит в достойной жизни и в личной идентичности. Объекты ценностей включают искусство, научные теории, технологические устройства, культовые объекты, культуры, традиции, институты, других людей, саму окружающую человека природу. Соответствующие отношения с объектами ценностей включают производство, репродукцию, уважение, управление, сохранение, обожание, любовь, публичное признание и личное обладание.

Личные ценности могут воплощаться в социальных институтах. В общем случае, ценности могут выражаться в словах, присутствовать в сознании, выражаться в действиях, практиках, быть вплетены в жизни индивидов, в функционирование социальных институтов. Но личные ценности не могут быть редуцированы к ментальным представлениям или к простым состояниям сознания.

Существуют разные типы ценностей. Их придерживаются  разные агенты. Когда агент Х придерживается ценности (ц), обычно говорят: «Х ценит, что объект О характеризуется (ц)». Разные типы ценностей соответствуют разным видам объектов. Если О - я (сам), мы имеем личные ценности, если О - люди или взаимоотношения между людьми, мы имеем моральные (этические) ценности. Если О – учреждение, то - институциональные ценности; если О - общество, то - ценности общественные. Если О - произведения искусства, то у нас имеются эстетические ценности. И, наконец, если О – персональные верования или научные теории, то мы имеем когнитивные (познавательные) ценности. Если О – только научные теории, мы имеем ценности эпистемологические.

Когнитивные ценности являются критериями «хороших» (рациональных, приемлемых) верований и «хороших» (принятых) теорий. Не все верования (beliefs)  являются истинными, также как не все желания хороши. Истина как ценность не проявляет себя, как правило, в чистом виде, но через другие ценности. Мы оцениваем верование как истинное тогда, когда мы верим в то, что оно обладает определенными свойствами по отношению к другим верованиям. Оно может быть хорошо обосновано нашим опытом, или сводиться к другим верованиям, соответствовать определенным канонам рациональности, состоять в индуктивных или дедуктивных отношениях с другими верованиями. Именно свойства верований, которые идентифицируется агентами как служащие этим функциям, и могут быть охарактеризованы как когнитивные ценности.

  В итоге определенное свойство или набор свойств рассматриваются как ценности, поскольку они желательны для некоего объекта определенного рода. Свойство может быть желательным по разным причинам. Скажем, скорость является желаемым свойством антилопы, поскольку она помогает ее выживанию. Или – цена книги является желаемым свойством для ее автора по той же причине. В обоих случаях ценность – некое объективное свойство, присущее вещи.

       При таком подходе к ценностям они могут рассматриваться двояко9 ). С одной стороны, мы можем анализировать, насколько полно данное свойство реализует определенную ценность. Например, мы можем рассматривать, в какой мере скорость данной антилопы способствует ее выживанию. Или – насколько стоимость книги способствует выживанию автора. С другой стороны, мы можем задаться вопросом: насколько важно данное свойство для нас? Является ли данное свойство необходимым для данной вещи?

       Тезис о ценностной нагруженности научного познания предполагает, что важную роль в процессе познания играют несколько блоков ценностей. К первому, наиболее часто обсуждаемому, особенно в околонаучной и научно-популярной литературе, относятся этические ценности, регулирующие процессы использования обществом результатов научных открытий. К этому блоку, например, относятся проблемы использования атомной энергии или достижений генной инженерии. В данной работе, в силу того, что этот блок в гораздо большей мере описывает фактически ценности и нормы окружающего науку социума, чем научное сообщество, эти ценности рассматриваться не будут.

       Ко второму блоку относятся этические ценности,  регулирующие отношения между различными исследователями в рамках научного сообщества. Сюда относятся такие  классически ясно описанные Р. Мертоном ценности, как «универсализм», «коммунализм», «бескорыстие» и «организованный скептицизм». В данной работе мы, сами оставаясь в рамках мертоновского подхода, будем предполагать, что эти ценности распределены одинаковым образом среди представителей разных встретившихся парадигм. Таким образом, мы будем считать, что представителям атомизма, например, в такой же степени была присуща такая ценность как «бескорыстие», как и представителям энергетизма. Несмотря на то, что принятое допущение является примером идеализации, ничто в истории полемики атомистов с энергетистами не дает нам повода усомниться в справедливости принятого допущения.

В данной работе нас  интересуют ценности когнитивные или эпистемические. Последние также неоднородны, относясь к по меньшей мере двум группам. В первую входят ценности, регулирующие, в терминах отечественной методологии науки, процессы перехода от фундаментальных теоретических схем к частным и переходы от частных теоретических схем к эмпирическим. Как отмечалось в работах 10), эти переходы не могут быть описаны в рамках жестких алгоритмов, представляя каждый раз творческие задачи для исследователей. Скажем, для конструирования частной модели осциллятора из фундаментальной теоретической схемы классической механики недостаточно обладать умением решать уравнения классической механики; важно учитывать характер эмпирической реальности, рассматриваемой как бы через призму базисной идеальной модели. Поэтому исследователи-физики, обладающие разными наборами норм и ценностей, могут из одной и той же фундаментальной теоретической схемы сконструировать разные частные теоретические схемы. Аналогично, при развертывании развитой научной теории, из одной и той же частной теоретической схемы могут быть получены разные эмпирические схемы. В силу ценностной нагруженности научного познания переходы от высших уровней организации теоретических схем к низшим носят неоднозначный характер.

В западных логико-методологических исследованиях с этим типом ценностей столкнулись, судя по всему, при анализе работ Карла Поппера. Его хорошо известный принцип фальсифицируемости гласит, что поворотными моментами развития научного знания являются фальсификации известных теорий при помощи базисных суждений, прямо вытекающих из опытных данных. Но насколько обоснованы сами эти базисные суждения? Не являются ли и они фальсифицируемыми, и если – да, то на какой стадии необходимо останавливать процедуру фальсификации, чтобы не скатиться в дурную бесконечность? – Сами попперианцы полагали, что в данном случае проявляет себя конвенциональный характер научного знания: научное сообщество решает, на каком этапе оборвать бесконечную процедуру фальсификации базисных суждений, на основе определенного соглашения. Тем не менее, согласно современным представлениям, в данном случае имеет место именно ценностная нагруженность научного знания. Именно ценности решают, когда и как это следует делать.