Смена развитых научных теорий: Ценностные измерения (стр. 3 )

Несмотря на то, что идеализации данного класса имеют важное значение для процесса научного исследования и несмотря на то, что они несомненно различаются для разных встретившихся парадигм, мы не будем их специально рассматривать в силу того, что им уже фактически было уделено внимание в тех наших исследованиях, в которых говорилось об операциях конструирования гибридных теоретических объектов. В данной работе нас будут интересовать  такие эпистемические ценности, которые регулируют процесс выбора  парадигмы– «точность предсказания», «внутренняя согласованность», «внешняя согласованность», «плодотворность» и «простота»11. Как справедливо утверждал Томас Кун, не существует жестких алгоритмов, регулирующих процесс выбора парадигмы. Во-первых, находящиеся в одной и той же ситуации выбора разные исследователи могут вкладывать в упомянутые выше ценности разное содержание. Скажем, они по-разному могут понимать критерий “простоты”. Для одного ученого он может сводиться к декартовской ясности и отчетливости, заставляющей в ситуации выбора между неметрическими и метрическими теориями гравитации отдавать предпочтение последним как основывающимся на евклидовой геометрии, как это сделал, например, Анри Пуанкаре. Другой может предпочесть, вместе с Кипом Торном и Чарльзом Мизнером, общую теорию относительности с ее стройной и весьма абстрактной системой исходных фундаментальных уравнений.

Во вторых, разные исследователи, даже понимая ценности одинаковым образом, могут придавать разным ценностям разные веса. Скажем, в ситуации выбора между теориями Птолемея и Коперника одни исследователи отдавали предпочтение теории Птолемея как лучше согласовывавшейся с общепринятыми теориями того времени, а другие – теории Коперника как обладавшей большей предсказательной силой. Вне всякого сомнения, различия в трактовке как одних и тех же ценностей, так и разных значений, придаваемых им исследователями, обусловлены социокультурными факторами, теми “традициями”, в рамках которых работают исследователи. Скажем, для математика-профессионала был естественным выбор коперниканской парадигмы, способной обеспечить более точные результаты, в то время как “натуральные философы” предпочитали парадигму Птолемея как способную гораздо лучше объяснить движение небесных тел в рамках господствовавших в те времена теоретических представлений.

       Несмотря на то, что не существует жесткого алгоритма, способного регулировать процесс разрешения ситуации выбора, это еще не означает, что последняя разрешается стихийным образом, за счет действия того или иного социального фактора, а победившая парадигма лучше своих конкурентов потому, что она в большей степени соответствует групповым ценностям научной элиты, лучше вписывается в социально-политическую ситуацию или  лучше функционирует в социально-экономическом механизме распределения грантов. Я полагаю, что рассмотрение механизма взаимодействия ценностей в процессе смены позволяет утверждать, что существуют определенные закономерности смены парадигм, придающие этому процессу характер рационального перехода, а не стохастического нелинейного скачка или “обращения в новую веру”.

       В самом деле, куновское описание процесса смены парадигм предполагает, что участвующие в процессе смены эпистемические ценности являются однопорядковыми социокультурными образованиями, существующими независимо в виртуальном пространстве перехода. Ценности конкурирующих парадигм, по Куну, как и сами парадигмы в целом, несозмеримы. Это означает, что не существует объективной основы для их сравнения. Спрашивать: какая ценность является более предпочтительной - это все равно что спрашивать, какая культура предпочтительнее: микенская или вавилонская?

Но на самом деле тезис о существовании систем несоизмеримых ценностей - слишком сильная идеализация. Во-первых, как показал Л. Лаудан12 (1984), лежащая в его основе простая иерархическая модель формирования рационального консенсуса в науке является слишком грубой. В самом деле, эта модель предполагает, что “конфликты между учеными, возникающие на фактуальном уровне, должны разрешаться на уровне методологическом; а методологические разногласия должны сглаживаться на уровне аксиологическом. Аксиологические же разногласия или вообще не существуют (поскольку предполагается, что настоящие ученые имеют одни и те же цели), или же, даже если они и существуют, неразрешимы”13. Соотношение между тремя уровнями описывается в этой модели следующей диаграммой.

Уровень расхождения                        Уровень разрешения

Фактический                                Методологический

Методологический                        Аксиологический

Аксиологический                                Не существует

Но, как показал Л. Лаудан, эта модель является слишком большим упрощением, поскольку она не рассматривает механизмы согласования ценностей. В то же время история науки изобилует столкновениями, скажем, реалистов и инструменталистов, защитников и критиков критерия простоты, сторонников телеологии и адвокатов каузальности. Поэтому простая модель достижения консенсуса была заменена Лауданом на более сложную, «сетчатую», согласно которой ни один из трех упомянутых выше уровней не является более фундаментальным, чем другие. Аксилогия, методология и содержательные (фактуальные) утверждения научной теории связаны отношениями взаимной зависимости  и взаимовлияния. В процессе эволюции научного знания исследователи, как это убедительно продемонстрировано Лауданом для случая конкуренции лессажевской и картезианской научно-исследовательских программ, могут сравнить ценности из разных программ и решать, какая из них может быть реализована, а какая – нет.

Утверждение о несоизмеримости сменяющих друг друга парадигм обусловлено, как справедливо отмечает Л. Лаудан, «холистским» характером куновской интерпретации структуры парадигмы. А именно: Т. Кун полагал, что ценностные и онтологические компоненты парадигмы настолько тесно связаны в единое целое, что изменения в одном ее блоке неминуемо и сразу вызывают изменения во всех других блоках. Поэтому научная революция должна происходить сразу, за счет «гештальт-переключения» взглядов исследователей на предметную область.

С нашей точки зрения, это справедливое замечание Лаудана не должно пониматься как призыв к отказу от куновской модели. Последняя может рассматриваться как своего рода идеализация, хорошо работающая тогда, когда исследователь-методолог не интересуется «тонкой структурой» парадигмы, связью между ее компонентами, принимая для простоты, что процесс перехода от старой парадигмы к новой происходит сразу. Но обращение к анализу тонкой структуры переходов показывает, что в общем случае это, конечно, не так.

С нашей точки зрения, можно сделать и более сильное, по сравнению с «сетчатой моделью», предположение. Ценности не только могут сопоставляться друг с другом, но могут и взаимодействовать, в частности, соединяться, образуя новые комбинации. Эпистемологические ценности оказываются тесно связанными в процессе взаимодействия так, что “на входе” в ситуацию выбора оказывается один набор ценностей, а “на выходе” – другой. Более того, я полагаю, что взаимодействие ценностей столкнувшихся парадигм приводит к тому, что возникающая в ходе их взаимодействия теория характеризуется особым набором “гибридных” ценностей, созданных из объединения ценностей, принадлежавших до этого разным “старым” парадигмам.

Таким образом, встреча парадигм – это не только столкновение их метафизических компонентов, но и столкновение ценностей и связанное с ними столкновение ценностных ориентаций разных научных сообществ. В этой ситуации также возможна конкуренция разных способов объединения ценностей, как это было описано нами ранее для случая столкновения отнтологических компонентов. В частности, возможен редукционистский способ, при помощи которого стараются показать, что одни ценности носят базисный, конструктивно-независимый характер, а другие ценности могут быть сведены к базисным, сконструированы из базисных, подчинены базисным. Этот способ достаточно естественен и часто встречается не только в науке. Как правило, одна из функций всякого ценностного суждения - выяснение того, какие ценности подчинены другим14. С другой стороны, возможен также и синтетический способ - создание новых, более сложных ценностей, объединяющих ценности столкнувшихся научных традиций. Когда исторический агент Х придерживается этих ценностей, можно сказать: Х ценит, что объект О характеризуется свойствами (ц1) и (ц2).

Ни один, даже самый совершенный в теоретико-методологическом отношении, анализ не может априори, в самом общем случае, показать, какому способу объединения ценностей -–редукционистскому или синтетическому – следует отдавать предпочтение. Все решает конкретная ситуация. Как и для онтологических компонентов, и в данном случае возможна конкуренция редукционистских и синтетической программ согласования ценностей встретившихся парадигм. В конечном случае ценность – это определенная цель, к которой стремятся действия ученых; это – идеал организации научного знания, имеющегося конгломерата эмпирических и теоретичесих законов в единое целое.

Вне всякого сомнения, что в данном случае на характер выбора ученым способа организации оказывают влияние его философские ориентации. Если ученый – сторонник позитивистского направления, то он будет стремиться к феноменологическим теориям, и для него идеалом научной теории будет термодинамика. Если же он – реалист, то он будет стремиться, скажем, к атомизму. Тем не менее, между ценностями и философскими ориентациями исследователя нет взаимно-однозначного соответствия.

Если в случае появления всякой новой парадигмы ученые будут тут же стремиться объединять ее ценности с ценностями уже принятых парадигм, научное знание превратится в океан флуктуирующих, постоянно изменяющихся традиций, в котором может потонуть любой вступающий в науку школяр. С другой стороны, синтетический способ, связывающий ценности столкнувшихся парадигм в единое целое, обладает тем очевидным преимуществом по отношению к редукционистскому, что значительно увеличивает число своих сторонников.