Великая Отечественная война (из книги «Здесь Родины моей начало…» (стр. 3 )

В июле и августе 1942 г. вражеская авиация наносила бомбовые удары по ж\д линии Астрахань – В. Баскунчак – Урбах, а в сентябре и октябре число бомбардировок увеличилось в сотни раз. За период с июля по декабрь 1942 г. на этой линии было повреждено вражеской авиацией более 100 паровозов и свыше 3000 вагонов. За этот период погибло 1393 и было ранено 1800 железнодорожников. С целью не допустить срыва перевозок на железнодорожных участках, в Заволжье с сентября по ноябрь 1942 года перебрасываются 10 зенитных бронепоездов.

Особенно яростным налетам подвергалась  станция В. Баскунчак. На Баскунчакский ж\д узел было совершено в 2 – 2,5 раза больше налетов, чем за всю войну на любой из крупных ж\д узлов прифронтовых дорог. На Верхний Баскунчак одновременно налетало до 35 вражеских бомбардировщиков, но благодаря удачной развязке имеющихся путей на станции и строительству обводных путей движение проездов почти не нарушалось. Только за период Сталинградской битвы на фронт было доставлено 300 тысяч вагонов с боевой техникой и боеприпасами. Астраханскую железнодорожную линию, идущую вдоль левого берега Волги в дни Сталинградской битвы называли «линией огня». После первых же бомбежек станционный поселок сгорел, люди ушли за несколько километров в степь. Железнодорожники отрыли себе землянки. Жили в них по несколько семей. Землянки не отапливались. Несмотря на трудности, не было случая, чтобы кто-нибудь не явился на работу или опоздал. не только выполнял свою работу, но и приходил в свободное от дежурств время и помогал пропускать поезда. К фронту шли поезда непрерывно, машинистам выдавали предупреждения, что впереди отправлен поезд с интервалом 10 минут, и паровозные бригады своей бдительностью обеспечивали безопасное движение, как днем, так и ночью. И при этом не было ни одного случая столкновения, даже ночью при светомаскировке. Машинист-инструктор депо В-Баскунчак вспоминал: «Во второй половине сентября при очередной бомбежке ст. В-Баскунчак сброшенная бомба упала в котлован поворотного круга паровозов. Все рабочие на время бомбежки укрылись в бомбоубежище. Ждали взрыва, но его не было. В то время немало бомб падало с замедленным действием. Машинист волновался о задержке выдачи паровозов под поезда. Сказал товарищам: «Сколько еще можно ждать? Необходимо осмотреть и решать, что делать». Краснов вышел, за ним пошли машинисты и Мастюков.  В. Бомба глубоко  врезалась в грунт. Принесли ломы, лопаты и стальной трос, откопали стабилизатор, стали прилаживать трос, а Ивин подогнал к кругу паровоз. Осторожно стали выдергивать из грунта бомбу, но тащить ее из котлована нельзя было. Тогда три машиниста принесли бревна, сделали стеллаж и стали вытаскивать. Шли рядом с бомбой Краснов и Мастюков и ломами направляли и устраняли зацепы, так и вытащили бомбу в поле, где саперы ее обезвредили». Много пережито участником обороны Сталинграда Михаилом Власовичем  Кошмановым, почетным железнодорожником. «Немецкие самолеты, - рассказывал , - держали каждый поезд под наблюдением, и достаточно было из Астрахани выйти наливному составу, как на подходе к В-Баскунчаку он подвергался бомбежке. Надо было искать выход. Посоветовавшись с диспетчерами, решили днем наливные составы останавливать на перегонах в выемках и на станциях, а ночью пропускать. Потом стали наливные поезда отправлять и пропускать через Верхний Баскунчак вагонами вперед. Таким образом, удалось ввести в заблуждение вражеских воздушных разведчиков. Воинские поезда с боеприпасами, которые шли на Сталинград из Саратова, также задерживали на стоянке днем и пропускали ночью. Задание у нас было грузить по 100 вагонов в сутки. Однажды прибыл их Астрахани шедший к Сталинграду воинский эшелон. Состав был очень срочный. С тормозной площадки сошел главный кондуктор Богатырев. Он сказал, что семь суток стоит на тормозе без сна. Произвести быструю замену не было возможности. И Богатырева попросили ехать дальше. Он согласился. Но… больше уже не вернулся. Погиб при бомбежке».

Для обеспечения движения эшелонов с калининского фронта была передислоцирована  15-я железнодорожная бригада полковника .  Штаб бригады  разместился  вблизи ст. В. Баскунчак. Особенно трудно и опасно было бороться с пожарами, Но железнодорожники, рискуя жизнью, бросались в пламя. Они гасили горящие цистерны, выносили из огня боеприпасы. Магистралью мужества называли защитники Сталинграда линию Астрахань – В. Баскунчак – Урбах. Впервые за годы войны на этой линии были организованы восстановительные команды, сопровождавшие эшелоны. После налетов эти команды немедленно приступали к спасению грузов и  скорейшему восстановлению движения на перегонах. За восстановление железной дороги Астрахань – Урбах  во время Сталинградской битвы полковнику , подполковнику указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Социалистического Труда, многие награждены орденами и медалями.

За успешную организацию скоростного продвижения поездов к фронту начальник ст. В. Баскунчак был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Указом правительства медалью «За оборону Сталинграда» были награждены начальник депо , машинисты паровоза , И. Показеев, , и другие.

28 августа на станции Кочевая произошла трагедия. Эшелон с бойцами, следовавшими к Сталинграду, подвергся налету шести вражеских самолетов.  В Спирин, ветеран 62-й и 18-й армий, вспоминал: «На рассвете этого зловещего дня я сменился с дежурства у телефона на паровозе (эшелон был телефонизирован) и перешел в свой вагон. Забрался на нары и крепко заснул. Вскоре мне приснилась бомбежка. Я даже услышал во сне разрывы бомб. После второго из них я проснулся и понял, что бомбежка-то не во сне, а наяву. Когда окончательно проснулся, в вагоне уже никого не было… Сколько длилась эта вакханалия сейчас уже не помню, так как после окончания бомбежки еще долго рвались снаряды в следовавшем за нами эшелоне с боеприпасами. А потом мы подбирали погибших и сносили их в одну воронку, образовавшуюся от взрыва крупной бомбы. Все девушки медсанроты были заняты в это время перевязкой раненых, которых оказалось сотни полторы, в том числе комбат майор Котов, который, несмотря на тяжелое ранение в лицо, продолжал руководить действиями нашего 3-го батальона и только потом в пути передал свои полномочия начальнику штаба старшему лейтенанту Федоренко. Лишь в 16 часов мы смогли продолжить свой путь к Сталинграду…». Всего на станции Кочевая погибли 89 человек и пятеро пропали без вести при бомбежке. Наш земляк был тогда 15-летним подростком. Он рассказывал: «Был страшный налет на Кочевую. Утром, часиков в 9 прилетели два самолета, первые. Бросили бомбы, осколками которых ранило скотину и улетели, заметив, что стоят эшелоны. А стояло три эшелона с техникой: один у семафора, два — на станции. Через несколько часов налесамолетов, из них 2 штурмовика и 9 больших бомбардировщиков. И начали они разбивать станцию. Солдаты выскакивали из укрытий, бежали. Рядом там меленький поселочек был, жителей в 15. Солдаты бежали туда, а их строчили. Разбили и улетели. Уже позже подъехали военные, железнодорожные работники. Был на Кочевой старый колодец, в который и пришлось хоронить погибших при бомбежке. Я пришел туда вечером, уже всех похоронили, а раненых везли в Нижний Баскунчак в госпиталь. А кто уцелел, разбежавшись по степи, собирались вечером, напуганные, измученные.  Играл горн, их собрали, отправили на фронт».

На станции Верблюжья стоит памятник – на холме высоко вознеслась четырехгранная стела, увенчанная красной звездой. Этот памятник – свидетельство еще одной трагедии на железной дороге в годы войны, он поставлен на братской могиле погибших от вражеской бомбежки солдат и командиров 169 стрелковой дивизии. Это произошло в конце октября 1942 г. К моменту прибытия эшелона, в котором находились батальон и штаб 556-го стрелкового полка, дивизионы 307-го артиллерийского полка, здесь уже стоял другой транспорт, груженный боеприпасами и горючим. Неожиданно начался налет вражеской авиации. Имевшихся средств противовоздушной обороны было недостаточно, чтобы отразить атаку. Бомбардировщики развернулись, прошли стороной. И когда уже все, кто был на станции, облегченно вздохнули: «Миновало!» - они вернулись и, зайдя против солнца,  обрушили на эшелон свой смертоносный груз. Люди кинулись кто куда – под вагоны. К домам в степь. Но их везде настигали вражеские пули. Пикируя, «юнкерсы» расстреливали бегущих из пулеметов. В щепки разлетались вагоны, кричали раненые, ржали насмерть перепуганные кони из артполка. Загорелись стоявшие рядом вагоны с боеприпасами и цистерны с горючим. Раздались мощные взрывы. И. Слесарев, начальник штаба 2-го стрелкового батальона 556 полка, вспоминал: «Под жестокую бомбежку попал ушедший впереди нас эшелон. Случилось это на станции Верблюжья. Перегруженный боеприпасами, оружием, воинским снаряжением, личным составом был застигнут между другими железнодорожными составами с различными грузами, в том числе и цистернами с горючим. И вот на все это скопление вагонов и груженых платформ резко и метко пикировали с бомбами немецкие «юнкерсы». Мы видели, как впереди нас то и дело возникали огненные вспышки, все больше и больше разрастались клубы черного дыма, отчетливо доносился грохот мощных взрывов. Фашистские самолеты улетели на запад. Наш поезд подошел к станции и остановился у закрытого семафора. Перед нами открылась страшная картина: многочисленные трупы солдат и офицеров, горящие разбитые вагоны и цистерны с горючим, разбросанные взрывными волнами орудия и снаряды, вывороченные шпалы и рельсы. У станционного здания военные медики уже оказывали скорую помощь раненым и контуженным. Оставшиеся в живых воины начали рыть братскую могилу…».  В первые же минуты погибли командир 556-го стрелкового полка майор , начальник штаба майор , командир дивизиона 307-го артиллерийского полка и многие другие. Всего 272 человека. Бывшие воины дивизии приезжают к братской могиле, чтобы почтить память погибших.