Дневники и письма (стр. 12 )

91-й полк летал шестнадцатью самолетами под Белую Церковь. Их сопровождало 10 истребителей. Трое не вернулись.

Про Ганичина ничего не слышно. Незавидная доля у истребителей, которые прикрывают штурмовиков. Связаны по рукам и ногам, маневр во время полета крайне ограничен, никаких решений в свою пользу. Привязаны к нам, и потерь у них больше.

13.12.43 г.

Вчера не вернулись 4 истребителя. Было 2 вылета 91-го полка. Снова под Белую Церковь. Штурмовали все движущееся по дорогам. Каждый штурмовик выбирал цель отдельно, строя не придерживались, а это немцам и нужно. До декабря в нашей дивизии гибли в основном «швейки», а теперь и начальству достается. Вчера группу 91-го полка вел командир эскадрильи капитан Филиппов. Погнался за «рамой» (Фв-189), бросив группу. И не вернулся. Филиппов, который на войне с самого начала, сделал на разных самолетах более 200 боевых вылетов, из них на Ил-2 — более 80. В августе послали представление. Так и не дождался. Как глупо погиб!

А сегодня еще глупее погиб штурман 91-го полка майор Рулев. Летел с задания на бреющем полете, обратным посадочному курсу. Погода плохая, видимость ограниченная. В это время другой летчик заходил на посадку по правилам. Сошлись на встречных курсах. Заметили друг друга поздно. Рванули самолеты вверх, один удержался, а Рулев рухнул на землю и сгорел.

Сегодня у меня нерабочий день. Прочитал книгу «Юность Матвея», 250 страниц. Хорошая.

Получил зимнее обмундирование. Хуже прошлогоднего. Бедность.

14.12.43 г.

Вчера не вернулся Боря Майоров из 91-го полка. Снарядом развалило самолет. Оба не успели выпрыгнуть. Боря еще под Ржевом воевал.

Не вернулся Хабаров...

Сегодня водил группу на Винницкие Ставы. На подходе к своей территории появились 4 «фоккера». Нас не успели атаковать и занялись истребителями. Сбили один.

Сегодня же упал Николай Алферьев, не долетев до аэродрома 30-40 километров.

А вчера Егорушка Калигин упал южнее Васильково. Мотор обрезал.

Много летного состава погибло на направлении Грибенки, Белая Церковь, юго-западнее Киева. Какой смысл имеют наши полеты в эти районы? Ведь там на земле не воюют. Никто не наступает.

Полк истребителей, который нас прикрывает, потерял за 6 дней 8 летчиков.

15.12.43 г.

При полете под Белую Церковь не вернулись старший лейтенант Шейнин, Горбачев, Костюнин, бывший мой курсант в Балашовской школе. Вчера только один истребитель не вернулся. Наша дивизия из 96 самолетов имеет всего около 30. Получаем новые, нужно пополнение.

21.12.43 г.

Летали две восьмерки на Белую Церковь. Их сопровождали 12 истребителей. Немцы не заставили себя ждать. Три истребителя сбиты: испанец Антонио Урибе, Монахин и командир звена Петренко. Все погибли. Из четверки непосредственного прикрытия пришел один Строганов. Когда их били, говорят, остальных восьми и близко не было. Прието плакал по своему земляку.

Получил первое письмо от брата. Неужели будет еще воевать? Ведь дважды ранен...

Комиссар нашего полка Сотников говорит, что скоро буду командиром эскадрильи вместо Федулова, который уехал на курсы.

24.12.43 г.

«Обрадовали»: посылали документы на Красное Знамя, а прислали орден Отечественной войны П степени. Все возмущены: сидят там в штабах и издеваются над тружениками. Попробовали бы полетать, узнали бы, как зарабатывают ордена.

Вчера смотрели кинофильм «Два бойца». Не понравился. Халтура на тему Отечественной войны.

Некоторые наши летчики в доме отдыха. Сегодня или завтра должны приехать.

27.12.43 г.

Давно обещали перебазировать в Борисполь. То аэродром был занят, то погода не позволяла. А сегодня объявили о перебазировании в Жуляны. Это центральный киевский аэродром.

В Жулянах будут базироваться два наших полка. А два других — в Васильково. Это очень близко к линии фронта, менее 20 километров. Немцы спокойной жизни не дадут.

Наши ребята приехали из дома отдыха. Там же и госпиталь. Насмотрелись на авиационных калек. Их там около сотни.

В мою эскадрилью пришла девушка от истребителей, будет летать стрелком. Первая в нашем полку. В других давно есть.

Вчера смотрели кино «Большая жизнь».

Не перелетали в Жуляны из-за плохой погоды. Как всем нам не хочется уезжать отсюда до Нового года. Здесь уже более двух месяцев, привыкли. В последние дни жизнь наладилась. Каждый вечер кино или танцы. До этого была скука. Иногда вспоминаю Раю. Давно не встречал женщин. Ниоткуда нет писем.

Не знаю о судьбе денежного аттестата и 3000 рублей, высланных отцу в Донбасс.

Наконец-то через 4 месяца после ранения вступает в строй Бескровный. Стрелок Зимаков, который под Ахтыркой 20 августа выбрался из горящего самолета и при этом сильно обгорел, тоже вернулся.

31.12.43 г.

Живем на окраине Киева, в поселке Первомайский. На квартире. Кроме того, здесь много свободных частных домов. На аэродроме Жуляны с нами базируется полк истребителей ПВО: две эскадрильи женские и одна мужская. Летают днем и ночью. Вчера разговаривали с заместительницей командира эскадрильи. Похоже, они настоящие летчики, судя по тому, как пьют водку и ругаются.

Наступление на запад и юго-запад от Киева началось успешно. Остальные наши самолеты никак не могут перелететь в Жуляны из-за погоды. Бои идут без авиации.

Вчера с Жорой Береговым ходили в Киев. Пробродили больше четырех часов. От крупных домов здесь остались только стены, зияют громадные провалы, торчат погнутые балки. На Крещатике почти нет ни одного целого дома.

Местных жителей мало.

Зашли в магазин съесть пирожное и выпить газировки. Сколько лет мы не видели такой еды и питья! А денег с собой было очень мало. Когда услышали сколько должны, не поверили своим ушам. 200 рублей! Но не показали вида, что это нас смутило: положение и возраст уже обязывают. Жора отдал в залог сберкнижку на 5000 рублей. Сегодня пойдет рассчитываться.

--------------------------------------------------------------------------------

Дальше

Содержание • Проект "Военная литература" • Дневники и письма

--------------------------------------------------------------------------------

2.01.44 г.

С Новым годом, с новым счастьем! Боже, помоги дожить до конца войны.

Ночью немецкие бомбардиры летают над Киевом, их ловят в прожектора и открывают ураганный огонь из зениток. И... не попадают. Вчера немцы забросали бомбами наш аэродром. Но самолеты все целы. Одна крупная — несколько сот килограммов — не разорвалась.

Водил группу южнее Белой Церкви. Над их территорией были минут 20, но ничего существенного не обнаружили.

Сегодня сделали один вылет пятеркой. Когда летели обратно, к земле прижала облачность. Вдруг навстречу группа Ил-2. Ушли еще ниже. Летчик Шевко не сманеврировал, врезался в землю. Погиб. А стрелок Овчинников остался жив. Везет. Не первый раз попадает в беду и все время выходит сухим из воды.

4.01.44 г.

Ухудшилась погода. Наш летчик Скрыпник садился в поле южнее Фастова, попал в окоп и повредил самолет. Вчера вернулся пешком. В тот же день на наш аэродром садился посторонний Пе-2 и врезался в постройки.

На Яке садилась летчица: села на фюзеляж — убила техника.

В середине дня водил восьмерку юго-западнее Белой Церкви. Это мой 72-й вылет. Четыре раза уже водил группы самостоятельно.

Вчера получили посылки: водки по 250 г, полотенца, тетради, папиросы и прочее.

7.01.44 г.

евко. Духовой оркестр играл паршиво. Видно, надоели им похороны. Я у гроба сказал пару фраз и заплакал.

Назначили командиром эскадрильи. От пилота до командира — 17 месяцев. Мне доверяют.

Под Белой Церковью, когда наступления еще не было, погиб Шейнин. Немцы тогда нас прижимали. Сейчас легче: их истребителей почти не бывает, обстреливают редко. Летаем без прикрытия.

Вчера дали задание лететь на ст. Мироновка, бомбить железнодорожные эшелоны. Это 30-40 километров по немецкой территории. Вылесамолетов, плюс истребители. Но возле Белой Церкви они нас бросили, ссылаясь на плохую погоду. К цели шли за облаками. Когда пробили облачность, нас оказалось уже только 10. Остальные разбрелись кто куда. На станции был только один эшелон...

Вчера взял два билета в оперу. Хотел сходить с Женей, но погода прояснилась: пришлось лететь. Билеты пропали.

Нам определили другой аэродром — Узин. Вчера прошел слух, что наш полк должен сдать самолеты двум другим полкам дивизии, а самим ждать новых. Все обрадовались. Но, увы! Будем продолжать летать на этих. Много слухов...

18.01.44 г.

Попал в лазарет и встретил там летчика Петренко из 181-го авиационного полка, который нас прикрывал. Он был сбит под Грибенками вместе с Урибе и еще одним летчиком. Попал в плен. Немцы подлечили его в Белой Церкви, а когда бежали, «забыли» взять с собой. Лицо у него изрядно обгорело. Его не били. Не издевались, даже угощали шнапсом. Если бы не обгорел, увезли бы в Германию. Петренко узнал о судьбе капитана Горбачева. Он со стрелком выпрыгнули. Стрелок убегал, его ранили, и он застрелился. Горбачев убежал и спрятался в погребе. Вечером немцы пьянствовали и посылали женщин в погреб за огурцами. Они не пошли, побоялись, тогда пьяный фриц полез. Горбачев его застрелил. Но и сам был убит. Местные жители хотели его похоронить. Не дали. Растерзали.

29.01.44 г.

Больше двадцати дней не писал: из Жулян уехал неожиданно, все вещи остались на квартире. Потом выяснилось: украли 800 рублей и ремень со звездой, мой любимый, который носил 5 лет.

Получил от Груни два письма. Она уже уехала из Азии и живет у мамы в Люберцах.

Отец получил денежный аттестат, но не пришел перевод на 3000 рублей.

За это время погибло много хороших ребят. 8 января сводил группу юго-западнее Белой Церкви. 9-го слетал южнее станции Мироновка. Второй раз — на Богуслав.

10 января перелетели в Нехворощ, что на 20 километров северо-восточнее Бердичева. Из Васильково к Виннице полетела шестерка, ведомая Николаевым. Их встретили «фоккеры», применив новую тактику, устроили охоту на ведущего группы. Один истребитель расположился у него под хвостом, другой сверху отвлекал внимание стрелка. Нижний стал атаковать Николаева, подойдя метров на 20-30, но не попал. Видимо, не мог сосредоточиться: скорость была мала — боялся свалиться в штопор. При повторной атаке подошел еще ближе, выскочил вверх и попал в прицел стрелка: и тот не растерялся, дал очередь и отправил немца на тот свет.