Дневники и письма (стр. 6 )

Недавно послали телеграмму в какую-то высшую инстанцию с перечислением лучших людей полка: Штыков, Гуртовенко, Лядский и другие. Когда приступим к работе и какие задачи — неизвестно. Возможно, наше наступление начнется одновременно с союзниками. Трудно предугадать, что будет.

Сегодня опять получил плохое письмо и сразу же прямо в землянке много написал в ответ.

20.11.42 г.

Немного об истории нашего полка.

Его сформировали 23 ноября 1941 года в школе летчиков города Молотова (ныне Пермь — Ред.). Начали воевать на самолетах Р-5 под Москвой, в основном ночью. Днем понесли основные потери. Отличился капитан Штыков — Батя. Так летчики называют особо любимых командиров. Старший лейтенант Коробейщиков (ныне покойный) имел более 100 вылетов. Но Р-5 — плохой для этой войны самолет. К маю 1942 года из 19 летчиков остались 7. Майор Кунтыш, капитан Штыков, старшие лейтенанты Коробейщиков, Логвиненко (с ним я был в Новосибирской школе), лейтенанты Игошин, Коныгин, Иванов. Из стрелков остались человек 5. Остальные погибли. Некоторые, будучи сбитыми, добирались к своим из немецкого тыла по одному, два раза. Продолжали летать и все равно погибли. Немудрено на таком самолете.

Были посадки и на территории врага, подбирали сбитые экипажи и вывозили в свой полк.

Я прибыл сюда на пополнение.

В начале мая поехали в Куйбышев переучиваться на Ил-2. Программу переучивания закончили хорошо. Перед нами Другие полки били самолеты нещадно. Налетали по 7-8 часов на летчика. После этого переехали в Кряж (на окраину города). Там нам дали по самолету, продолжили обучение: бомбили, стреляли, летали по маршруту и отрабатывали полеты строем. В Кинель-Черкассах 14 июня 1942 года на моих глазах в воздухе загорелся Ил-2. Летчик выпрыгнул, но нижние лямки парашюта не были застегнуты, мол, из-за этого он и не раскрылся. Это, конечно, чепуха. Проще все свалить на летчика.

В Кряже обучение прошло тоже хорошо. У меня один раз в зоне, почти над городом, на высоте 1500 метров лопнула трубка воздушной системы. Весь воздух стравился. Пришлось выпускать шасси аварийной лебедкой.

Перед самым вылетом на фронт начали бить самолеты. У Шуверова на взлете сдал мотор. Самолет посадил на аэродром с убранными шасси, на фюзеляж. Сержант Шумихин оторвался от строя, заблудился, повернул обратно в Кряж и где-то возле Вольска при посадке в поле разбил самолет. Вот каких недоученных летчиков выталкивали на фронт. Если немцы не убьют, сам себя погубит.

Из Кряжа вылетели в начале июля и обосновались в Гари (севернее Дмитрова). Там мы немного полетали и в двадцатых числах июля перелетели на полевой аэродром у деревни Машутино.

Перед моим первым туром был следующий состав полка: командир — майор Кунтыш. 1-я эскадрилья: командир — капитан Бочко, зам. командира Щербаков. 2-е звено: командир — старший лейтенант Коробейщиков, старшина Дольников. 3-е звено: командир — старший лейтенант Шуверов, лейтенант Радченко, сержант Владимиров. 2-я эскадрилья: командир — капитан Штыков, зам. командира старший лейтенант Брежнев, пилот лейтенант Горькавый. 2-е звено: командир — лейтенант Гуртовенко. Пилоты: лейтенант Лядский, младший лейтенант Пелевин. 3-е звено: командир — младший лейтенант Сутырин. Пилоты: младший лейтенант Горбаченко, сержант Полетаев. Двоих пилотов у нас не хватало. Из остальных 11 человек до этого уже воевали. Штыков, Коробейщиков, Радченко, Сутырин (на Р-5 и У-2), остальные 7 человек летали в основном по связи на У-2. Шесть человек на войне не были, в том числе и я.

Летный состав был сильный, с приличным общим налетом, но с малой боевой практикой. Поэтому воевать начали плохо.

Командиры не были готовы к боевым действиям. Ничему нас, рядовых, научить не могли. На Ил-2 вообще никто еще не воевал. Все учились по ходу дела.

Не знали ничего: как атаковать различные цели, защищаться от истребителей... Это потом мы станем асами, научимся уходить от атак истребителей, ныряя в облака. А до войны вообще не приходилось летать в облаках.

При перелете в Машутино разбил самолет Брежнев, поэтому в первые дни не летал.

Майор Кунтыш тоже не летал на боевые задания. Только однажды командование дивизии заставило его слетать на разведку с бомбежкой. Зенитный снаряд сильно повредил руль поворота. Один раз слетал и еле жив остался...

Капитан Бочко имел 14 боевых вылетов.

Первый вылет мы сделали 29 июля. Наша эскадрилья — под Ржев. Первая эскадрилья — на деревню Алексино (немецкий штаб). Бочко вывел свою эскадрилью на Ржев, но потом нашел Алексино. Он же водил девятку на немецкий аэродром в районе совхоза «Дугино» (на ж. д. Ржев — Вязьма), около Сычевки. Тогда 4 летчика погибли, 2 заблудились. При вынужденной посадке в поле побили самолеты. Один из них чудом жив остался, два были подбиты и сели на других аэродромах. Только Бочко сел на своем аэродроме. Причины все в том же: отсутствие навыков. Этот полет был самым трагическим. Если бы наши летчики имели хороший опыт, не разошлись бы после прохода цели в разные стороны, а держались плотным строем.

Капитан Щербаков вначале летал на разведку. В первом полете был ранен в левую руку (осколок) и больше не летал.

Коробейщиков летал смело и дерзко, неутомимо. Часто — на разведку. Сделал около 10 вылетов. Сразу же был представлен к награде. И, если бы дотянул до 13 августа 1942 года, наверняка получил бы орден. Но Дугино его погубило. После цели они скорее всего строя не держались, а значит, не могли защищаться от истребителей, их и сбивали по одному.

Хорошим воином был Коробейщиков, любимец полка.

Жалко его.

У Володи Дольникова в нашем полку было 9 вылетов. Однажды был подбит и сел в поле на фюзеляж. Воевал умно. При отъезде в тыл его и Радченко перевели в другой полк. Там он сделал еще 17 вылетов. При полете на Дугино один из пяти летчиков сумел удрать. Спасла облачность. Остальные все погибли.

Шуверов, Горькавый Филя и Коробейщиков тоже погибли при полете на Дугино.

Однажды летали на совместное задание: звено из нашего полка и звено из другого. Я и Дольников ушли от цели вместе на бреющем, а Радченко — за звеном из другого полка. Болтались на высоте. К машине Радченко подошел истребитель, пробил ему масляный радиатор, и он пошел на вынужденную посадку. Упал на улицу в городе Старица: самолет — в дым, а сам невредим. Погиб же над Дугино.

Там же погиб и сержант Владимиров. Толковый парень. Где и как их сбили, неизвестно до сих пор. Над Дугино много наших погибло. Говорят, даже ордена находили на земле.

Из 1-й эскадрильи на сегодняшний день остались живы Бочко, Щербаков, Дольников. Погибли Шуверов, Коробейщиков, Радченко, Владимиров.

Капитан Штыков — единственный, кто остался из начального состава полка. Всеобщий любимец. Родине служит не языком, а делом. Не подхалим. С начальниками дерзок, а поэтому за год пребывания на фронте как был капитаном, командиром эскадрильи, так им и остался. Оказывается, даже на войне недостаточно быть хорошим, честным летчиком. Нужно быть еще и хитрым дипломатом.

Однажды я видел, как после полета у Штыкова дрожали руки, когда закуривал. Он исключительно честный и справедливый. Не хитрый и не подлый. Где надо, матом рубанет, невзирая на лица и чины. Ненавидит людей, которые хитрят, подличают, трусят. Начальники его боятся и тихо ненавидят.

23 ноября будем отмечать годовщину нашего полка, и я собираюсь выступить.

23.11.42 г.

Горькавого Филю после обучения в Кинель-Черкассах оставляли инструктором, но он отказался и уехал с нами на фронт. В связи с тем что у него умерла жена, все сбережения (около 10000 рублей) держал при себе. Потом положил в сберкассу, написал расписку на получение, хотел отдать ее Горбаченко, но, наверное, не успел. Погиб... Сделал 3 или 5 вылетов. Однажды летали вместе в составе девятки, когда бомбили эшелон под Ржевом. Филя был очень хорошим парнем, умел крепко дружить. Сначала у него умер ребенок. Потом жена, и вот до него очередь дошла...

Лейтенант Гуртовенко на фронте больше года. Вначале возил генерала Клевцова на У-2, получил орден Красной Звезды. Был моим командиром звена, стал другом, живем в одной хате. Во время первого тура сделал наибольшее количество вылетов — 15. Летал на Дугино, был подбит, сел на другом аэродроме. Второй раз был подбит и садился на свой аэродром на одно колесо, при посадке сломал и вторую «ногу».

Младший лейтенант Пелевин тоже был моим другом. На третьем вылете подбили. Заходил на посадку в Машутино вторично, и после четвертого разворота, примерно на высоте 150 метров, его самолет перевернулся и врезался в землю. Удар был страшный, бронь разлетелась на мелкие кусочки. Почему так произошло? Возможно, действительно была перебита тяга закрылка на одной плоскости. О подобных случаях я уже дважды слышал. Были они и в других полках. Могила Пелевина — на поляне у дороги возле аэродрома Машутино была первой.

Младший лейтенант Сутырин. До этого воевал на У-2. На словах был отличным мастером, а на деле — плохим летчиком, бестолковым. К нам попал командиром звена. Преступно было назначать его на эту должность. Несколько раз блуждал вблизи аэродрома во время переучивания в Кряже. Один раз завел звено в Кинель-Черкассы (примерно в 30 км от Кряжа). Все пошли на вынужденную. Летать и воевать не способен. Все говорили, что он сам себя угробит. Так и вышло. (Куда смотрело начальство?) В первом же боевом вылете под Ржевом (садился на поляне перед лесом) «промазал», хотел уйти на второй круг, но зацепился за деревья, упал и погиб.

Младший лейтенант Горбаченко. Мой коллега по Кременчугской школе. При полете на боевое задание в паре с Брежневым был подбит, сел на нейтральной полосе и сразу же побежал в растущую рядом рожь. Немцы открыли стрельбу, два раза ранили. Спрятался недалеко от самолета, да так, что наши пехотинцы ночью его еле нашли. Вырыл руками яму и прикрылся травой. Ночью самолет перетащили на нашу территорию. При этом несколько человек было убито. Самолет погрузили на платформу для отправки в ремонт, но немцы разбили его на станции Панине. Горбаченко долго пролежал в госпитале. Собирался возвратиться в наш полк. Где он сейчас, неизвестно.

Сержант Полетаев. Молодой парень. Пользуется большим успехом у местных девиц. Балагур. На первом боевом вылете заблудился. Сел под Селижарово. Не зная, где находится, думал, что попал к немцам. Самолет остался цел. Пытался взлететь, но не смог. Добирался домой пешком. На втором вылете на аэродром Дугино опять заблудился и завел с собою Прыткова. Сел в поле под Бологое нормально. Попробовал взлететь и разбил самолет. Был отдан под трибунал и получил 6 лет. Не сидел. Вернули на исправление. Обычное дело на войне. Теперь из него должен получиться хороший летчик. Научен горьким опытом. Неосторожен. Спутался с официанткой, на которую имело виды начальство. К тому же она 4 месяца как беременна...