Учебная программа курса «Национальный характер в русской литературе» (стр. 2 )

Часть 6

Татьяна Ларина как «милый идеал» : гармония русского и европейского

Глубинная связь Татьяны с традициями русской старины, с русской природой, и в то же время принадлежность героини к духовно-интеллектуальной элите современности. Роль европейской литературы в формировании духовного облика Татьяны. Превращение юной Татьяны в петербургскую даму: пушкинское представление о синтезе культур; сочетание народной простоты, сдержанности и аристократического европейского «уменья властвовать собою». Полемика об Онегине и Татьяне как выразителях авторского идеала, героях самой русской жизни (позиции Белинского и Достоевского). Диалектичность пушкинской концепции. Европейское как синоним человеческого.

Модуль 3: Лекция 3

Трагические максималисты в творчестве

Часть 1

и его герои в социально-историческом контексте своей эпохи

как «творец общественных течений» () и создатель общественных типов. в кристаллизации типа радикального деятеля второй половины 19 в. «Тургеневская девушка», перешедшая из романов в жизнь (), идеал нескольких поколений – «благороднейшие женские существа, великие в своей простоте и в своих стремлениях» (). Специфика русского исторического развития и необходимость Героя. Социальность стремлений тургеневских максималистов в свете идеала мировой гармонии.

Часть 2

Разнообразие человеческих типов в романах : патриархальный и современный типы

Сопричастность носителя патриархального сознания многовековому общенародному опыту, гармония с обществом и мирозданием, приятие судьбы, покорность надличным силам: Марфа Тимофеевна Пестова, старики Базаровы и др. Новый характер подчинения общественным требованиям в современности: механическая зависимость от внешних норм, отсутствие потребности в высшем оправдании своей повседневной жизни, эгоизм. Низший человеческий тип в иерархии тургеневских персонажей: Пигасов и Пандалевский («Рудин»), Паншин и Варвара Павловна («Дворянское гнездо»), родители Елены Стаховой («Накануне»), провинциальные нигилисты («Отцы и дети»).

Часть 3

Разнообразие человеческих типов в романах : люди «золотой середины»

Жизненная позиция Басистова, Лежнева, Волынцева («Рудин»), Михалевича («Дворянское гнездо»); Шубина и Берсенева («Накануне»), Аркадия, Николая Петровича и Павла Петровича Кирсановых («Отцы и дети»): с одной стороны, свобода от эгоизма, корысти, тщеславия, совестливость, чувство гражданской ответственности; с другой, стороны, способность строить свою жизнь внутри господствующего уклада, не вступая в конфликт с ним, готовность удовлетвориться малыми делами. Взаимообусловленность компромиссной общественной позиции и скромности личных упований.

Часть 4

Социально-нравственное новаторство и социальная обособленность героя-максималиста

«Что мешает мне жить и действовать, как другие?» Максималист в мире относительных ценностей. Различие и сходство Рудина и Базарова; невозможность реализовать себя в конкретной роли на общественном поприще. Недоступность обычных женских ролей (дочь, жена) для Лизы Калитиной. Обретение желанной для Елены Стаховой возможности подвига только вне России и ценою потери любимого человека.

Часть 5

Герой-максималист накануне испытаний

Отталкивание героя-максималиста от несовершенной реальности определяет его приверженность идеалу. Рудину и Базарову, Лизе и Елене идеал рисуется по-разному, но в любом случае он категоричен, неумолим: идеал – норма, которой жизнь, люди обязаны соответствовать. Первоначальное убеждение героя-максималиста в соответствии идеалу, владении истиной, неведение сложности жизни; отсутствие причин для обоюдоострого конфликта с людьми.

Часть 6

Испытание героя любовью и «открытие» мира

Устремленность к любимому разрывает прежде замкнутый, самодостаточный мир героя-максималиста. Обнаружение сложности и несходства людей между собою. Потеря уверенности поведения, вовлеченность «небожителя» в людские «дрязги». В новых ситуациях впервые раскрывается живая конкретность его личности, впервые реализуется вся полнота его человеческих возможностей и качеств. Естественное развитие событий неизбежно обнаруживает, что герой – именно как живой человек – избранному идеалу не соответствует. Невозможность поступиться идеалом, пойти на компромисс.

Часть 7

Путь героя к трагическому апофеозу

Страдания тургеневских максималистов, их житейская обездоленность и гибель – плата за их исключительность. Двойственная природа расплаты: не только возмездие за гордыню, за дерзкую попытку стать совершенным, но и действительное возвышение до идеала. Смысл личной трагедии героев: «Они идут по своей дороге потому только, что более чутки к требованиям народной жизни» ().

Модуль 4: Лекция 4

Человек и история в творчестве

Часть 1

Проблема отношения человека и мира в творческом сознании

Представление Толстого о глубинной связи Всеобщего (глобального, исторического) и Частного (единичного, человеческого) как основа историософских взглядов писателя. Толстовские определения критериев истинности и благотворности душевного развития личности и критериев честности и истинности человеческой жизни в окружающем её мире. Проблема душевно-духовного движения и духовного совершенствования человека.

Часть 2

О толстовском идеале движения «…нашей души и всего мира к совершенству»

Проблема тождественности и изменчивости личности. «Прирождённое» и «приобретаемое» человеком в антропологических размышлениях Толстого. Идеал «честной тревоги» и движения человеческой души к совершенству. Проблема «душевной подлости покоя».

Часть 3

Понятие «роевой» жизни. Жизнь личная и жизнь историческая

История как  «…бессознательная, общая, роевая жизнь человечества». Проблема фатализма. Обоснование связи личной, частной жизни человека с «роевой», исторической в антропо-исторических размышлениях писателя. Человеческая воля, воплощенная в поступке, как движущая сила исторического процесса. Оценка роли исторической личности в истории. Определение критериев истинности исторического деятеля.

Часть 4

Светское общество и искания толстовских героев

Толстовский принцип «олицетворения» истории. Художественное осмысление жизни русского дворянства первых десятилетий XIX века. Разоблачение светской «мифологии». Влияние светских нравов и проблема исканий «абсолютного добра». Феномен «роевой общности».

Часть 5

Философия семьи в романе «Война и мир». Ростовы и Болконские: семейная «порода», общерусское начало

Общность семейная и общность роевая. Идея семейного единения людей. Тяготение к семейности как одна из черт русского национального характера. Способность создать семью – критерий полноценности и состоятельности человека. Толстовские представления об истинности семейного устройства: семьи Ростовых, Болконских, Безуховых.

Часть 6

Философия семьи в романе «Война и мир». Семья общерусская и всечеловеческая

Толстовская философия семьи в аспекте межличностных отношений. Семейное чувство и общерусская семейственность. Толстовская теория общечеловеческого родства. Представление Толстого о нравственной и духовной энергетике семейного начала как силе, способной дать людям возможность «взяться за руки» и ощутить себя человечеством.

Модуль 5: Лекция 5

Человеколюбцы в творчестве

Часть 1

Идея гуманизма в творчестве

Понятие гуманности, человеколюбия – важнейшее в мире Достоевского. XIX век представлялся Достоевскому эпохой возрождения человеческого образа; в то же время писатель предчувствовал кризис гуманизма. Гуманизм  Достоевского в осмыслении , , и др. Достоевский как художник-философ, включенный в многовековую гуманистическую традицию на правах ее наследника, оппонента и обновителя.

Часть 2

«Гуманный долг к человечеству»: парадоксы позиции Раскольникова

Эволюция авторской концепции Раскольникова: от заблуждений «доброго сердца» к двуединой любви-ненависти. Сокровенная мысль Достоевского о разрушительном потенциале неутоленного страдания от несовершенства мира и человека. Идея героя о праве сильного человека на бунт и в то же время о долге его перед страдающими людьми. Раскольников в тисках неразрешимых противоречий.

Часть 3

Раскольников на пути к истинному человеколюбию

Соня Мармеладова как «преступившая»: самосознание «великой грешницы»; святость морального закона, восходящего к религиозным заповедям; связь с людьми через страдание. Роль Сони в спасении Раскольникова; роль Раскольникова в «воскрешении» Сони. Воссоединение Раскольникова с человечеством должно быть оплачено дорогой ценой; потребность в раскаянии. Переворот в сознании Раскольникова на последних страницах романа (каторжные сны); готовность к подвигу человеколюбия.

Часть 4

«Положительно прекрасный человек»: князь Мышкин

«Князь Христос» – не просто один из вариантов положительного героя, но избранная натура, особенный человек, стоящий на высшей ступени человеческих характеров. Парадокс личного имени героя: Лев Мышкин. Детскость и любовь к детям. Любовь к людям как единственное счастье жизни, которое всегда во власти человека. Персонажи романа под бременем самолюбия и себялюбия; отсутствие самолюбия в Мышкине. Герой-человеколюбец как звено в цепи добра, соединяющей земную несовершенную жизнь с идеалом. Любовь к людям, достигающая накала трагической страсти, сокрушающая самого героя. Безупречность нравственной позиции Мышкина, исполнение заповеди Христа: «…да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».

Часть 5

«Горячее сердце»: Митя Карамазов

Архетип «добра молодца», преследуемого Горем-Злочастием; «широкая натура», карамазовский «безудерж». Муки совести как проявление связи с людьми, любви к ним. Угрожающая отчуждением Мити от человечества ненависть к отцу; преодоление ненависти (удержался от искушения убийства) и обретение новых связей с людьми: символический сон о страдающем ребенке. Готовность Мити пострадать за людей, взять на себя чужую боль.