Тихомиров охраны здоровья в правосудии // Главный врач: хозяйство и право. – 2016. - № 2. – С.30-38.
Резюме: информатизация охраны здоровья в правосудии обращена к максимальному упрощению и облегчению от трансакционных издержек судопроизводства по медицинским делам. Цифровая формализация и алгоритмизация процессуальных актов существенно изменит саму правовую процедуру в условиях информатизации; Health care informatization of judgment turned to the maximum simplification and transaction costs alleviation of litigation in medical cases. Digital formalization and algorithmization of processual acts would significantly change the legal procedure in conditions of informatization.
Ключевые слова: охрана здоровья, правосудие, информатизация; health care, judgment, informatization.
Aleksey V. Tikhomirov. HEALTH CARE INFORMATIZATION IN JUDGMENT.
Информатизация в сфере судопроизводства (правосудия)1 проходит не меньшими темпами, чем в сфере здравоохранения.
Как в сфере охраны здоровья, неравнозначной здравоохранению, так и в сфере судопроизводства необходимо разграничивать понятия "электронное правосудие" и "информатизация судов". обращает внимание на тот факт, что информатизация судов предполагает, что суды используют в своей деятельности компьютеры и иную технику в качестве подсобного средства, но не как процессуальное средство [30]. Несмотря на то что информатизация судов в России идет полным ходом, единой сети для всех судов пока нет. Тем не менее само по себе объединение судов в единую компьютерную сеть - это еще не электронное правосудие. Публикация всех судебных решений в Интернете, появление веб-сайтов судов - тоже не электронное правосудие. "Электронное правосудие возникает тогда, когда в процессуальное законодательство будут внесены изменения, позволяющие совершать процессуальные действия в цифровой форме..." [31].
По мнению [12] отечественное толкование электронного правосудия в отличие от зарубежного не подчеркивает обязательность выражения в электронной форме всех процессуальных действий, а говорит о подобной возможности только для тех процессуальных действий, для которых имеется соответствующая нормативно-правовая база. Несмотря на то, что сейчас кажется, что для всех процессуальных действий, предусмотренных отечественным законодательством, невозможно подобрать соответствующую электронную форму их выражения, тем не менее, для того чтобы говорить о подлинно электронном правосудии, следует стремиться именно к такому пониманию электронного правосудия, как это сейчас делается за рубежом.
считает, что внедрение электронного правосудия положительно влияет не только на работу судебной системы, но и на функционирование других государственных органов. В арбитражном процессе участвуют не только физические и юридические лица, но зачастую и государственные органы. Это подтверждает то известное положение общей теории систем, что внесение изменений в функционирование одного из элементов системы влечет за собой изменение также в других ее элементах, с которыми он взаимодействует [5].
Поддерживая встречающиеся в литературе призывы к соблюдению процессуальной формы в числе «базовых начал концепции электронного правосудия», [4] со ссылкой на работы и предлагает дополнить их призывом к модернизации самуй гражданской процессуальной формы и учения о ней с целью их актуализации - приведения в соответствие с современными потребностями судопроизводственной практики: развитие информационно-коммуникационных технологий, лишившее привычных физических характеристик время и расстояние, настолько изменило повседневный гражданский оборот, что не успевающая за его ритмом судопроизводственная деятельность, “закованная” в архаично-традиционную гражданскую процессуальную форму, в настоящее время становится совсем не эффективной.
К тому же в условиях нарастающего усложнения материального законодательства, его диверсификации и противоречивости, существенного роста значения судебной практики одним из способов повышения качества правосудия является специализация судов и судей. Профессиональное владение предметом является одним из безусловных требований к лицам, наделенным полномочиями «судить» от имени государства. Знать всё невозможно, изучить в совершенстве какой-либо один или несколько сходных предметов доступно даже человеку со средними способностями. Именно необходимость профессионального, адекватного особенностям судебного дела рассмотрения лежит в основании аргументации сторонников специализации гражданского правосудия [3].
Необходимость специализации гражданского правосудия по делам о причинении вреда при оказании медицинской помощи (по медицинским делам) очевидна. Объединяющим началом для этой категории дел является не собственно здоровье человека, не вред здоровью при осуществлении профессиональной деятельности, не медицинская помощь, а то, что объект медицинского воздействия и объект противоправного посягательства один и тот же – здоровье [29]. Не случайны попытки во всем мире создать специализированные медицинские суды [27] или заменить их суррогатами правосудия [28].
Разумеется, в сфере охраны здоровья проблема не только в отсутствии специализированных судов. Необходима дифференциация правового регулирования оборота медицинских услуг в зависимости от характера регулируемых отношений, поскольку бюджетно-правовое регулирование не соответствует частноправовым по природе отношениям товарообмена, возникающим при оказании медицинской помощи: регламент освоения государственной казны не пригоден для регулирования товарообмена [14]. Следует привести действующее специальное законодательство в сфере охраны здоровья в соответствие с реалиями гражданского оборота и товарной организации общества. Сложность и комплексность действующего в сфере охраны здоровья специального законодательства не является обоснованной. А его пробельность и недостаточность усложняет применение права. Административное и судебное правоприменение не сопряжены между собой, не гармонизированы, а частично – противоречивы. Необходимо подчинить правовой режим регулирования общественных отношений в сфере охраны здоровья единой правовой доктрине. При оказании медицинских услуг возможно различающееся по происхождению вредообразующее посягательство: из собственно обслуживания, из медицинской помощи, из непредоставления информации, из источников повышенной опасности. Единой мере правовой оценки эти разные по своей природе посягательства недоступны [20, 21, 24, 29]. Для целей правосудности правоприменительных решений следует законодательно раскрыть составы деликта в связи с оказанием медицинских услуг, их отличия и последствия для правовой квалификации [13, 15, 16, 17, 18, 19, 29].
Потребности правосудия по гражданским делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг, состоящие в выборе применимой нормы права, оценке доказательств, контроле и перепроверке законности и обоснованности решения, умножаются на меру специфики медицинской деятельности, влияющую на каждый элемент исследования правового конфликта, а волеизъявление правообладателя для правосудности судебного решения по делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг имеет значение отправного начала и мерила правомерности оказания медицинской помощи надлежащего объема и содержания [7].
Судебной практикой, во-первых, не выработаны особые подходы к разрешению медицинских дел; во-вторых, ею не сформированы единообразные подходы к их разрешению; в-третьих, не сложилось различения правовой и экспертной оценки фактических обстоятельств по медицинским делам: алгоритм правовой оценки фактических обстоятельств по делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинской помощи до настоящего времени отсутствует, и во многом судебные решения полагаются на результаты судебно-медицинской экспертизы, притом что ее нынешнее состояние так же далеко от совершенства. В результате медицинские дела рассматриваются в суде без отличий от других дел о причинении вреда здоровью, отсутствуют методологическое единство и критерии обоснованности правовой оценки фактических обстоятельств и доказательств по медицинским делам [8].
Необходимость проведения судебно-медицинской экспертизы требует удовлетворения соответствующих процессуальных и материально-правовых потребностей судебной процедуры в условиях диспозитивности доказывания, состязательности сторон, в том числе, с привлечением носителей специальных медицинских знаний, однозначности понимания (а, следовательно, терминологической ясности) и простоты использования в правоприменении [10].
На этапе назначения судебно-медицинской экспертизы сторонами к экспертам обычно формулируется такое количество вопросов, относящихся и не относящихся к делу, ответы на все из которых просто не требуются для установления истины по делу, притом, что необходимые для этого вопросы не выделены из общей массы или даже попросту отсутствуют – полностью или в части. Наконец, по ходу процесса стороны вносят для приобщения к материалам дела множество различных письменных актов, зачастую лишенных даже отдаленной связи с предметом спора. Все вместе это множит дополнительные издержки для суда при отправлении правосудия и неизбежно сказывается таковыми для сторон, поскольку из непомерного множества материалов приходится со значительно большими усилиями высеивать доказательную информацию по существу спора. Такое положение дел не может удовлетворять потребности общества в правосудии, как и потребности самого правосудия, прежде всего, в спорах, касающихся проблем причинения вреда вместо пользы для здоровья при осуществлении медицинской деятельности [23].
Задачей суда является правильная правовая оценка фактических обстоятельств дела. И привлечение судебно-медицинской экспертизы для целей правильной фактической оценки этих обстоятельств – вынужденная мера, поскольку суд не обладает специальными познаниями в области медицины. Однако суд не может и не должен зависеть от правильности или неправильности фактической оценки обстоятельств дела судебно-медицинской экспертизой. В этой связи ему необходим инструментарий оценки пригодности выводов судебно-медицинской экспертизы для целей правоприменения. Предметом правовой оценки судом являются не выводы судебно-медицинской экспертизы, а фактические обстоятельства дела. Поэтому правильная правовая оценка фактических обстоятельств на основе выводов судебно-медицинской экспертизы возможна тогда, когда такие выводы правильно отражают эти обстоятельства. Иными словами, суд должен иметь возможность убедиться в том, что фактические обстоятельства не изменены оценкой судебно-медицинской экспертизы, препятствуя правильной правовой оценке этих обстоятельств. Для этого ему необходима оценка выводов судебно-медицинской экспертизы [1, 2].
Оценка выводов судебно-медицинских экспертиз в материально-правовом плане представляет собой их соответствие правилам медицины, правовым основаниям оказания медицинской помощи и волеизъявлению правообладателя; в процессуальном плане – потребностям правосудия по конкретному делу, законным интересам сторон и поставленным перед судебно-медицинской экспертизой вопросам как отправным началом для разрешения правового конфликта [9].
Проблематика судебного правоприменения в спорах о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг в наиболее общем виде охватывает проблемы [22]:
- квалификации правонарушения – в медицинских спорах обусловлены неразличением судом применимых норм права, составов деликта и недостатков предоставления, послужившего основанием спора в связи с оказанием медицинских услуг;
- судебно-медицинской экспертизы – чтобы экспертное заключение по гражданским делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг не выходило за пределы предмета судебно-медицинской экспертизы, в нем должны быть отражены: а) лишь такие спорные обстоятельства, для выявления которых необходимы именно медико-экспертные специальные познания; б) лишь содержательная сторона спорных обстоятельств без правовой их оценки; в) обстоятельства, которые представлены лишь в материалах дела, относящихся к предмету экспертизы. За пределами судебно-медицинской экспертизы по гражданским делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг находятся вопросы объективного права (законодательства) и правоприменения, субъективных прав и их реализации, вопросы немедицинского свойства, а для достижения определенности этих пределов необходимо обособление правового режима оказания медицинских услуг от правового режима оказания иных услуг, предметом которых не является прямое целенаправленное воздействие на здоровье, а также от правового режима оказания смежных пара - или немедицинских услуг, различение правовых последствий ненадлежащего исполнения договорных обязательств и возникновения обязательств из причинения вреда при оказании медицинских услуг [6]. Предмет судебно-медицинской экспертизы по гражданским делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг охватывает равно установление источников происхождения, выявление обусловленности и определение меры умаления здоровья и в значительной степени определяется предназначением и пределами такой экспертизы, а также пределами компетенции проводящих ее экспертов. Это требует различения, дифференциации и взаимного обособления целого ряда понятий, категорий, институтов и подходов, использующихся в нынешней судебно-медицинской экспертной практике, как и устранения необоснованных различий между ними.
- правовой оценки выводов судебно-медицинской экспертизы – по следующему алгоритму судебного правоприменения: анализ основания иска – предварительный выбор применимой нормы права – определение предмета доказывания – формулирование экспертного задания – анализ медицинской обоснованности заключения судебно-медицинской экспертизы по делу – анализ правовой обоснованности заключения судебно-медицинской экспертизы по делу – формулирование правоприменительных выводов.
Медицинские показатели обоснованности выводов судебно-медицинской экспертизы по медицинским спорам [22]:
- непротиворечие правилам медицинской профессии;
- прочность экспертных оснований;
- однозначность в пределах объекта исследования.
Правовые показатели обоснованности выводов судебно-медицинской экспертизы по медицинским спорам [22]:
- соответствие предмету доказывания и применимой норме права;
- доступность экспертных выводов юридической интерпретации;
- внутренняя непротиворечивость экспертной интерпретации фактических обстоятельств спора правовой квалификации.
В целом, проблемы судебного правоприменения в спорах о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг в общем виде обусловлены недоучетом специфичности посягательства и различий составов деликта, отсутствием инструментов правовой оценки выводов судебно-медицинской экспертизы и недоиспользованием существующих процессуальных механизмов их верификации.
Выводы судебно-медицинской экспертизы должны позволять суду приближать реальную оценку фактических обстоятельств к идеальной, предупреждать, выявлять и своевременно исправлять искажения, артефакты, погрешности в правоприменительном выводе оценки фактических обстоятельств [9].
В настоящее время суд не имеет возможности это делать. Выхода здесь традиционно два – создание специальной процедуры либо создание специальных судов. [11] во изменение своих прежних взглядов предложила другой путь – создание института правовой экспертизы. Сведущих в отдельных отраслях права лиц давно уже привлекают для дачи консультаций по уголовным и гражданским делам, делам об административных правонарушениях, т. е. фактически используют их специальные знания, как в процессуальной, так и в непроцессуальной форме. Необходимы именно исследования по определенным вопросам права, результаты которых даются письменно и оформляются в виде заключения. Для того чтобы юридические (правовые) экспертизы не назначались с целью переложить на судебных экспертов решение задач, относящихся к компетенции следствия и суда, необходима глубокая проработка их предмета, задач, объектов, методов и методик. Применительно к проблемам судебного разрешения дел о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг медико-правовая экспертиза может стать серьезным подспорьем для суда [9].
Видимо, по этим направлениям - создания специальной процедуры, специальных медицинских судов и/или института специальной (в данном случае - медико-юридической) экспертизы – и может последовать развитие правосудия по делам этой категории. Вопрос в том, как на это повлияет информатизация.
В связи с этим важно понимать, во-первых, что характерно для правосудия по медицинским делам вне зависимости от информатизации в настоящем; во-вторых, что меняет информатизация в реалиях правопонимания в сфере медицинской деятельности; в-третьих, что будет обусловленным информатизацией вне зависимости от возобладания того или иного направления развития правосудия по такого рода делам в будущем.
1. Проведенное ранее исследование [25] показало, что в стране не сложилось строгой системы и ясной последовательности разрешения медицинских конфликтов при наличии оформленных институтов разрешения правовых конфликтов в общем.
В отсутствие единой законодательной модели поведения инициация конфликтов предоставлена усмотрению пострадавших:
- либо они намерены любыми способами наказать врачей, либо им нужно имущественное восполнение утрат, либо и то, и другое в вольном сочетании;
- либо они добиваются возбуждения уголовного дела, либо обращаются в суд с иском, либо и то, и другое в вольном сочетании;
- либо ими манипулируют извне (склоняющие к неправовым процедурам медики, желающие подзаработать судебные представители или защитники и пр.).
Отсутствует единство измерений и алгоритм оценки действий медиков:
- в уголовном и в гражданском процессе;
- в правовой процедуре и в экспертной практике;
- в медицинском и в правовом понимании.
7 из 10 врачей-причинителей допускают рукотворный вред здоровью пациентов, из них 7 из 10 – за профессиональной непригодностью.
Но при этом почти в каждом пятом случае правонарушений, инкриминируемых носителям медицинской профессии, человеческий фактор может быть вообще ни при чем, а причина вреда может находиться за пределами возможности медицины как таковой, а не то, что отдельного профессионала.
Органы предварительного следствия дезориентированы в квалификации профессиональных правонарушений в медицине, нередко рассматривая их как должностные или как хозяйственные правонарушения, и суду приходится это исправлять, а в единичных случаях – следовать изначально ошибочной квалификации.
В единичных случаях, как это приводится в СМИ, обязанность работодателя возместить (компенсировать) причиненный вред судом возлагается на работника, врача.
Таким образом, медицинские конфликты подвержены многочисленным влияниям, зависят от множества случайностей и лишены единообразия в их разрешении, в то время как основания их возникновения обусловлены куда большим числом сочетающихся причин, чем просто ненадлежащее исполнение медиками профессиональных обязанностей.
ПРОБЛЕМЫ СУДЕБНОГО ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ В СПОРАХ О ПРИЧИНЕНИИ ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ ПРИ ОКАЗАНИИ МЕДИЦИНСКИХ УСЛУГ многочисленны и многообразны. Суд по общему правилу пренебрегает договором о возмездном оказании медицинских услуг как сделкой и как актом, оформляющим правоотношения сторон, сосредоточиваясь на значении договора как правоотношения и исследуя не факт исполнения обязательств по договору, а степень соответствия медицинского пособия правилам медицинской профессии, устанавливаемую посредством судебно-медицинской экспертизы.
Договор о возмездном оказании медицинских услуг в судебной процедуре используется лишь в части оценки исполнения платежных обязательств. Исполнение обязательств в отношении здоровья оценке не подвергается.
Это происходит от того, что суд не владеет правовой теорией медицинской услуги и не делает различий между договором о возмездном оказании медицинских и других услуг и иных предоставлений, а также не проводит границу между договорными и внедоговорными обязательствами при оказании медицинской помощи и медицинских услуг.
Для целей обеспечения правосудности судебных решений по гражданским делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг было предложено, например, не принимать заключение судебно-медицинской экспертизы к рассмотрению в процессе до тех пор, пока оно не будет приведено в точное соответствие с определением суда о ее назначении [22].
Кроме того, было предложено такое накопление массива экспертных заданий, чтобы стала возможной унификация формулировок в четком согласовании понимания между медиками и юристами. Возможно, произойдет становление специального междисциплинарного терминологического аппарата либо унификация формулировок, применимых к стандартизированным модельным ситуациям, либо это будет необходимая и достаточная примитивизация вопросов с ростом их числа в экспертном задании [22].
Предложено также сделать двухуровневой оценку доказательств (прежде всего, заключения судебно-медицинской экспертизы) как результат их исследования: предварительная оценка специалистом и заключительная оценка судом [22].
В той мере, в какой формируются критерии правосудности судебного решения по делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг, должен формироваться и судебный институт фактической оценки обстоятельств дела по этим критериям. Это, безусловно, институт судебно-медицинской экспертизы, однако совершенно нового формата. Его задачей является определение круга релевантных фактических обстоятельств, подлежащих исследованию, и их фактическая оценка, на основе которой суд в состоянии дать им правовую оценку. Интеграция в существующий процессуальный механизм такого института может происходить и посредством создания предэкспертной стадии при назначении судебно-медицинской экспертизы [22].
Возможно также использование зарубежного опыта [14, С.52-54]. Для того, чтобы выяснить, была или не была проявлена небрежность в каждом отдельном случае, в судебной практике ЮАР, например, были выработаны критерии соответствия. Для суда является вопросом, как повел бы себя соответствующий профессионал в обстоятельствах, в которых оказался ответчик (или обвиняемый, подсудимый — defendant). Соответствующим является гражданин средних умственных способностей, познаний и здравого смысла. Тестом на небрежность (the test for negligence) предполагается выяснить последовательность и характер действий не безрассудного человека, но лица, отдающего себе отчет в возможных опасностях и предпринимающего необходимые предосторожности, чтобы их избежать. Тест на небрежность позволяет абстрагироваться от субъективных факторов (довлеющей силы судебных решений, существа познаний и проницательности самого ответчика) и объективировать общий образ действий, предпринимаемый в конкретной ситуации. И экспертами выступают в таких обстоятельствах не светила науки и не администраторы, а рядовые врачи-практики, клиницисты.
«Слепой» метод оценки действий коллеги в заданных конкретных обстоятельствах клиницистами сравнимой квалификации, опыта, знаний позволяет суду, используя их показания в процессе в качестве мнений специалистов, получить своего рода «точку отсчета» для оценки мнений специалистов-авторитетов и заключения судебно-медицинской экспертной комиссии.
2. В РЕАЛИЯХ ПРАВОПОНИМАНИЯ В СФЕРЕ МЕДИЦИНСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ [26] ИНФОРМАТИЗАЦИЯ способна изменить многое, однако только при условии гармонизации информатизации здравоохранения и информатизации правосудия по медицинским делам.
Перевод всей медицинской информации, в том числе амбулаторной карты, истории болезни, истории родов, результатов обследований и анализов, и пр., в электронную форму и хранение ее на недоступных для произвольного изменения post factum (задним числом) серверах есть, безусловно, основное условие установления status quo (фактического положения, существовавшего на подлежащий воспроизведению для правовой оценки момент прошлого). Пока основным является бумажный носитель, информация может многократно и многообразно изменяться заинтересованными лицами до момента ее истребования для целей правосудия.
Получение необходимой и не переиначенной ad hoc (под конкретный случай) информации напрямую от ее хранителя, без обращения к потенциальному причинителю (субъекту медицинской деятельности), позволяет оперативно вводить ее в правовую процедуру без каких-либо издержек и изъятий. Без подобных издержек и изъятий эта информация становится равно доступна сторонам в состязательном процессе – причем та же, которая направляется на судебно-медицинскую экспертизу и специалистам (в случае их привлечения). Но это техническая сторона вопроса.
Уже одно это позволяет создать изолированный по принципу личного кабинета информационный пакет на сайте суда, куда стекается вся релевантная информация, доступная сторонам и другим участникам процесса, в том числе переработанная в порядке судебной экспертизы и мнений специалистов, что в результате ведет к ясному пониманию, из чего складывается и как формируется правоприменительный вывод в качестве правосудного решения. Процесс вместо психологической дуэли с использованием устных и письменных изложений приобретает характер работы с информационными базами в условиях регламентированного их составления. Акцент переносится с формы на содержание, устраняя излишние формальные ограничения: детерминирующими становятся суть информации и своевременность ее размещения на сайте.
Формализация следует вышеуказанному алгоритму судебного правоприменения: анализ основания иска – выбор применимой нормы права – определение предмета доказывания – формулирование экспертного задания – анализ фактической (медицинской) обоснованности заключения судебной экспертизы по делу – анализ правовой обоснованности заключения судебной экспертизы по делу – формулирование правоприменительных выводов.
Информатизация правосудия, в том числе по медицинским делам, призвана, во-первых, преодолеть препятствия, порождающие высокие трансакционные издержки в судопроизводстве [23].
Во-вторых, информатизация правосудия по медицинским делам призвана пользоваться плодами информатизации сферы охраны здоровья. Ключевой пункт в этом – поступление в режиме реального времени недоступной для последующего переиначивания информации о состоянии здоровья и ведении пациента в хранилище, закрытое для волюнтаристского доступа.
3. ИМЕННО РАЗВИТИЕ, СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ, УГЛУБЛЕНИЕ АЛГОРИТМИЗАЦИИ БУДЕТ ОБУСЛОВЛЕННЫМ ИНФОРМАТИЗАЦИЕЙ ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ВОЗОБЛАДАНИЯ ТОГО ИЛИ ИНОГО НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ ЭЛЕКТРОННОГО ПРАВОСУДИЯ В БУДУЩЕМ, В ЧАСТНОСТИ ПО МЕДИЦИНСКИМ ДЕЛАМ.
Действия, являющиеся процессуальными (которые в информационном процессе получают цифровую форму), составляют алгоритм, а возможности предэкспертного этапа, юридической (медико-юридической) экспертизы, применения теста на небрежность и др. становятся в ряд процессуальных инструментов, используемых для совершения этих действий. Безусловно, те и другие должны получить нужное оформление в процессуальном законодательстве.
В этом случае в функции суда будет входить оценка накапливающихся по делу баз данных на предмет их достаточности для совершения правоприменительного вывода, а при недостаточности необходимой информации – получить ее средствами коммуникации (в электронной форме и из специализированных источников накопления подобной информации).
Следовательно, для целей судопроизводства, во-первых, необходимы инфраструктурные источники (базы аккумулирования) всей информации, поступающей в них безусловно обязательно непосредственно от потенциальных причинителей.
Во-вторых, суду необходимо располагать сведениями о лицах, способных выступать в качестве судебных и правовых (медико-правовых) экспертов и специалистов, для чего нужны соответствующие реестры, членство в которых не должно подлежать внешнему администрированию.
В-третьих, при выполнении этих условий суд может быть специализированным и вовсе не нуждается в размещении в соответствии с административно-территориальным делением страны. Он может располагаться в установленных законом местах или едином месте, осуществляя правосудие по всем делам такого рода на всей территории страны.
Тем самым юридическая наука поставлена перед вопросом, что считать процессуальными действиями в условиях информатизации правосудия. Возможно, это – вопрос обособления процессуальных операций, укладывающихся в формат требований, предъявляемых информатизацией, от ныне признанных процессуальных действий. Возможно, речь может пойти об отделении фактических процессуальных действий от юридически значимых, и т. д. Возможно, вообще нужна самостоятельная теория процессуальных актов в информатизации правосудия. Вне зависимости от того, как будут дифференцированы те или иные действия, осуществляемые в правовой процедуре, в условиях информатизации от их алгоритмизации не уйти.
В целом, информатизация охраны здоровья в правосудии обращена к максимальному упрощению и облегчению от трансакционных издержек судопроизводства по медицинским делам. Цифровая формализация и алгоритмизация процессуальных актов существенно изменит саму правовую процедуру в условиях информатизации.
Использованные источники*:
1. , , Тихомиров область судебно-медицинских экспертиз по гражданским делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг // Медицинская экспертиза и право. - 2010. - № 3. - С. 8-15.
2. , Тихомиров -медицинская экспертиза при решении вопросов, связанных с «медицинскими» спорами // Медицинская экспертиза и право. - 2010. - № 6. - С.5-7.
3. , , Ярков гражданского правосудия России (аналитическая записка). – Екатеринбург, 2006. – 85 с.
4. К вопросу о понимании электронного правосудия // Вопросы экономики и права. - 2014. - № 6. - С.17-21.
5. Носков электронного правосудия как важнейшее направление совершенствования судебной системы Российской Федерации // Современное право. - № 10. - 2011. - С.120-123.
6. , Тихомиров договорных и деликтных обязательств при оказании медицинских услуг // Главный врач: хозяйство и право. - 2009. - № 3. - С.24-31.
7. , Тихомиров судебного решения по делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг // Главный врач: хозяйство и право. 2009. № 4. С.35-43; // Главный врач: хозяйство и право. - 2009. - № 5. - С.41-49.
8. , , Тихомиров судебно-медицинской экспертизы в условиях рынка // Главный врач: хозяйство и право. - 2008. - № 6. - С.45-52.
9. , , Тихомиров совершенствования правовой обоснованности выводов судебно-медицинских экспертиз по гражданским делам о причинении вреда здоровью при оказании медицинских услуг // Медицинская экспертиза и право. - 2009. - № 2. - С.22-28.
10. , , Тихомиров правовой процедуры в связи с необходимостью проведения судебно-медицинской экспертизы // Главный врач: хозяйство и право. - 2009. - № 2. - С.38-43.
11. Россинская юридические знания и судебно-нормативные экспертизы /Argumentum ad juridicum ВЮЗИ–МЮИ–МГЮА, труды, т.2, М.: МГЮА, 2006.
12. Сидоров в понимании сущности электронного правосудия в России и за рубежом // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. Юридические науки. Август, № 5. 2015. С.108-111.
13. Тихомиров услуга: Правовые аспекты. - М.: ФилинЪ, 1996 - 352 с.
14. Тихомиров услуга: правовые аспекты // Здравоохранение. - 1999. - № 8. - С.161-178.
15. Тихомиров от врачебных действий (ятрогенный деликт) // Здравоохранение. - 2000. - № 11. - С.149-164.
16. К вопросу об обязательствах вследствие причинения вреда здоровью при оказании медицинских услуг //Закон и право. - 2001. - № 8. - С.24-33.
17. Тихомиров деликт в правоприменении //Главный врач: хозяйство и право. - 2004. - № 1. - С.44-48.
18. Тихомиров из причинения вреда здоровью при оказании медицинских услуг //Главный врач: хозяйство и право. - 2007. - № 5. - С.21-27.
19. Тихомиров договорной неопределенности медицинской помощи в составе медицинской услуги //Главный врач: хозяйство и право. - 2007. - № 6. - С.17-25.
20. Тихомиров правовой квалификации вреда здоровью при оказании медицинских услуг: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2008; Тихомиров правовой квалификации вреда здоровью при оказании медицинских услуг: Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2008, 165 с.
21. Тихомиров правовой квалификации вреда здоровью при оказании медицинских услуг // Медицинская экспертиза и право. - 2009. - № 2. - С.15-21.
22. Тихомиров судебного правоприменения в сфере охраны здоровья // Главный врач: хозяйство и право. - 2010. - № 6. - С.36-51.
23. Тихомиров права в здравоохранении: проблемы судебного правоприменения // Главный врач: хозяйство и право. 2011. № 5. С.35-39.
24. Тихомиров медицинской услуги и медицинского деликта: учебно-научное пособие. – М., Юринфоздрав, 2012. – 110 с.
25. Тихомиров медицинских дел // Главный врач: хозяйство и право. – 2014. – № 4. – С.21-25.
26. Тихомиров правовой организации сферы охраны здоровья // Главный врач: хозяйство и право. – 2014. - № 6. – С.3-11.
27. Тихомиров суды // Главный врач: хозяйство и право. - 2015. - № 2. - С.33-39.
28. Тихомиров гражданские юрисдикции в сфере охраны здоровья // Главный врач: хозяйство и право. - 2015. - № 4. - С.3-9.
29. Тихомиров организация оборота медицинских услуг в России // Главный врач: хозяйство и право. - 2015. - № 6. - С.3-10.
30. Федосеева правосудие в России: сущность, проблемы перспективы // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 9. С. 3.
31. , // Администратор суда. – 2011. - N 3.
*Все цитируемые работы автора в свободном доступе по адресу: http://aquareus. jurinfozdrav. ru/.
1 не касаясь здесь дискуссии о различиях этих двух понятий (судопроизводстве как процессе и правосудии как цели)
