Пятое время года (стр. 2 )

  ЗИТЦИНГ 16 апреля 1945г.

От комбата поступил приказ выдвинуться в направлении северо-запад по грунтовой дороге и, заняв перекресток дорог и мост через ручей в 2 километрах от Золиканте, организовать оборону, а с подходом дополнительных сил атаковать станцию Зитцинг.

  Мы двинулись к мосту не в одиночку, а батальоном. Вместе с нами и слева и справа в наступление пошла пехота и танки других подразделений. Мост и перекресток обороняли два вкопанных в землю танка, два зенитных орудия, несколько пулеметов и около роты пехотинцев, укрывавшихся в окопах. Фашисты отчаянно защищались, и им удалось поджечь несколько наших танков, но силы были неравные, и через час боя мы захватили и перекресток и мост. Фрицы не минировали эти объекты, оставляя путь к возможному отступлению свободным, но никто из них не отступил - все оборонявшиеся погибли.

Выставив боевое охранение, я дал команду на привал, чтобы осмотреть технику и принять пищу. Принять пищу означало вскипятить воды и, запивая кипятком, перекусить консервами с сухарями. Что стало с подбитым танком моей роты, я не знал, поскольку радиосвязь с ним отсутствовала.

Прошло минут десять, как справа от нас появились танки нашей бригады, артиллерия и пехота. Одновременно с ними подошел и ранее подбитый танк моей роты. Все члены экипажа получили легкие ранения от осколков брони, но все же заменили разбитые траки и догнали нас.  Хотя позади нас еще шли бои, каким-то образом прорвались и автомашины с боеприпасами и горючим. Комбриг зачитал нам приказ командира корпуса, согласно которого, все танковые подразделения корпуса придаются поротно подразделениям 150 и 171 дивизий 79 стрелкового корпуса. Мы должны были развернуться фронтом и в составе штурмовых групп наступать в юго-западном направлении с целью захвата станции Зитцинг, деревни Вушевир и далее выйти к переправе через канал в Нейфридланд.

Артиллеристы заняли боевые позиции и открыли огонь по деревушкам Клайн-Ноендорф и Позедин, расположенных в полутора и двух километрах впереди нас справа и слева. Пока велась артподготовка, саперы проверили и освободили от мин обе грунтовые дороги. Артиллерия перевела огонь вглубь территории противника, и мы месте с пехотой двинулись вперед.

Моя рота наступала в направлении Позедин. Как и хутор Золиканте, Позедин был полностью разрушен, но оборонительные сооружения все-же сохранились – фрицы открыли артиллерийский и минометный огонь. Из ДЗОТов ударили пулеметы и наши пехотинцы залегли. Сквозь какофонию звуков я расслышал переговоры комбата, который просил повторить артобстрел Позедина. Мы укрыли танки в кюветах, а на деревушку вновь обрушился град наших снарядов. Минут через десять  артиллерия вновь перенесла огонь за деревню, и мы вновь двинулись в атаку.

На этот раз уцелела одна пушка. Она успела сделать лишь один выстрел и сразу подожгла «тридцатьчетверку» соседнего подразделения. Сразу  с  десяток наших танковых пушек превратил грозное орудие в груду искореженного металла. Мой танк прошел в несколько десятков метров от этого места, и я увидел вокруг разорванные взрывами окровавленные и грязные тела гитлеровцев. Нам некогда было рассматривать, кто нам оказывал сопротивление – части вермахта, эсэсовцы,  гитлерюгенд  или мобилизованные старики, да это было и не важно. Любое сопротивление мы были обязаны сломить, а сопротивляющихся уничтожать, кто бы они не были.

Станция Зитцинг была основательно разрушена нашей авиацией, поэтому мы ворвались туда без артподготовки, рассчитывая, что оборона гитлеровцев сломлена. Но вновь встретили отчаянное артиллерийско-минометное сопротивление. Хотя моя рота прошла эту станцию без потерь, несколько рядом наступавших танков остановились, вероятно, подбитые врагом. К вечеру Зитцинг представлял собой серо-черные дымящиеся груды камня и кирпича, вперемешку с красно-грязными разорванными человеческими телами. Я прошел дорогами войны по калининской, орловской, украинской земле, прошел Польшу, но нигде мы не встречали такого ожесточенного сопротивления, и нигде с такой жестокостью мы не расправлялись с врагом.

«…Во время боевых действий при прорыве обороны противника на западном берегу р. Одер, наступлении и овладении гор. Берлин, проявил образцы мужества и отваги, умелого управления действиями танковой роты в бою.16.04.45года тов. Касинов стремительно атаковал противника на переднем крае и продолжая наступление, перерезал ж. дорогу в районе Зитцин…»(Из наградного листа на )

Согласно боевому расписанию, наступление должно было идти безостановочно и с этой целью создавались два эшелона наступления – один вел бой днем, другой ночью. В Зитцинге на смену нам подошли свежие подразделения корпуса и сразу же вступили в бой за  Вушевир, расположенный в 2 км от занятой нами станции. Танкисты роты заправляли горючим танки, пополняли боекомплект, проверяли состояние боевой техники, а все командиры рот, взводов, собрались в штабном грузовике. Мы доложили комбату о ходе боя, ознакомились с оперативной картой и получили приказ выступить в 6.00 через деревеньку Вушевир в направлении местечка Нейфридланд у канала Фридландерштром

Вернувшись в роту, я проверил боевое охранение и, дав поручение караульному на время подъема, залез под брезент к экипажу, который уже спал. Еще на формировании перед Одером, бойцы где-то раздобыли небольшую железную бочку литров на 50-60. Это драгоценное приобретение теперь в окопчике играло роль печки-буржуйки. Я глотнул водки из фляжки и тут же уснул.

  НЕЙФРИДЛАНД, КУНЕРСДОРФ 17-18 апреля 1945 года.

Утро 17 апреля было серо-черным от дыма и ядовитым от запахов боя. Бои шли и в Вушевире и, очевидно, по всему фронту, поскольку канонада разрывов, стрельбы слышалась со всех сторон. Наскоро перекусив, мы двинулись в прежнем составе и с теми же бойцами пехоты по шоссе к Вушевиру.

Вушевир, как и Зитцинг, был полностью разрушен. То же серо-красное месиво человеческих тел, груды камней и кирпича, обугленная, в воронках, земля. Надо сказать, что фашисты понесли в 43-44 годах колоссальные потери в танках, поэтому в 45 мы редко встречали их «панцеры». Но в Вушевире я увидел закопанный в землю «Тигр» с оторванной взрывом башней. Скорее всего, танк был неисправный, и его использовали как ДОТ.

В Вушевире мы прошли сквозь боевые порядки соседнего танкового батальона, стрелков и артиллерии, которые только что подавили сопротивление оборонявшихся немцев. Вместе с пехотой, артиллерией и автомашинами боевого обеспечения мы двинулись по шоссе, сталкивая на обочины горящую немецкую технику.

Мы шли колонной под аккомпанемент канонады боев справа в районе городка Нейтреббин и более дальних боев по всему фронту и справа и слева. Когда до Нейфридланда оставалось около километра, оттуда начался артиллерийский обстрел. Я схватил флажок и стал подавать сигналы танкам моей роты рассредоточиться фронтом. Такие же сигналы подавал своим командир соседнего танкового подразделения. Через несколько минут вся наша колонна рассеялась по обеим сторонам дороги. Шедшая с нами артбатарея в считанные минуты развернулась в боевой порядок и открыла ответный огонь по видневшимся впереди строениям.

Через десять минут артподготовки, мы с пехотой пошли в атаку. За нами двинулась и артиллерия. Справедливости ради скажу, что большинство огневых противотанковых точек врага уничтожалось именно артиллерией, которая продвигалась или рядом с нами, или позади нас в непосредственной близости. Когда пехота залегала, а танкисты, не желая рисковать понапрасну, начинали маневрировать или отходить в результате мощного противотанкового огня, подтягивались орудия. Начиналась артподготовка атаки. Затем и пехота и танки вновь начинали наступать. Такой тактики ведения боя не было у нас в первые годы войны. Теперь же, ввиду многократного численного превосходства, наши войска могли это позволить. И все равно потери в стрелковых и танковых подразделениях были значительные.

Нас встретили огнем несколько уцелевших пушек. Они успели  подбить два танка, один из моей роты и другой из соседней, но через полчаса боя все вражеские орудия, защищавшие Нейфридланд, были уничтожены.

С десяток немцев пехота взяла в плен.  Пленных построили в шеренгу. Это были совсем мальчишки – на вид им было лет по шестнадцать. У всех были нашивки с надписью «Панцердивизион СС».  В глазах этих подростков был жуткий страх, и лишь два ефрейтора постарше возрастом держались с достоинством. Казалось, что они уже приготовились к смерти…

«…Мы терпим поражение. Мы хорошо обучены, превосходно вооружены, у Бургкерта боевого опыта на десятерых хватит, и деремся мы отчаянно. Но нас бьют, опрокидывают, гонят. Почему? Я словно в параличе каком-то. А не сознание ли это… неправоты? Не оттого ли, что мы знаем: все ложь!... Поставь себя на место человека, у которого эсэсовцы перебили всю семью… К тому же начали ведь не они!.. Хольт сидел на снегу, вытянув коченеющие ноги, и мучительно думал. Наши избалованные победами войска напали на них. Мы дошли до Волги, прорвались на Кавказ – ни один из нас и ломаного гроша не дал бы за всю их армию. А они поднялись, и разбили нас, и продолжают бить, преследуют по пятам, они гонят нас, гонят уже три тысячи километров, и сил у них все прибавляется. И вот они перешли Одер!
Среди них нет никого, кто думал бы, как я: все жертвы напрасны. Кто бы втайне сознавал: не должно быть, чтобы такое побеждало! Кто бы сам себе признался: все ложь. Может быть, оттого русские и непобедимы…» («Приключения Вернера Хольта». Дитер Нолль.)

Я дал команду роте двигаться к мосту через канал Фридландштром. Как и предполагалось, мост немцы взорвали. Останавливаться было нельзя, так как с противоположного берега нас стала обстреливать противотанковая артиллерия. Были подбиты еще несколько танков и самоходка соседнего подразделения. Артиллерия и наши танки из всех стволов открыли ответный огонь, на некоторое время успокоив фрицев.

«…17.04.45 вышел на переправу в р-не Нейфридланд. Во время обороны переправы и прорыва обороны противника, рота тов. Касинова уничтожила 1 самоходное орудие, 1 артиллерийскую и 1 минометную батарею, 4 автомашины, до 10 пулеметных точек и до 60 солдат и офицеров противника…» (Из наградного листа на )