Пятое время года (стр. 3 )

  КУНЕРСДОРФ.17-18 апреля 1945г.

Пехота стала налаживать плоты для себя и артиллерии, мы же стали обследовать берег канала, но подходящей переправы для танков не нашли – напитанная влагой почва и илистое дно канала исключали эту возможность. Многие группы пехотинцев стали переправляться через канал вплавь, держась за бревна. Здесь я стал свидетелем конфликта между командиром стрелкового батальона и нашим комбатом. Первый требовал немедленно начать переправу и постоянно хватался за кобуру, наш пытался объяснить невозможность переправы танками. Кончилось тем, что наш комбат залез в танк и дал нам отмашку двигаться за ним. Взревел мотор, и танк комбата направился вдоль берега в северном направлении. Пехотный командир что-то  кричал нашим танкистам, но мы все последовали за своим командиром. Через несколько минут я услышал его переговоры с комбригом. Тот сказал, что бы мы двигались этим курсом, так как через четыре километра будет другой мост с шоссе на Кунерсдорф.

Неожиданно впереди показались танки 23 бригады нашего корпуса. Оказалось, что они получили приказ овладеть мостом, от которого мы только что отошли.  Командиры обсудили ситуацию, после чего мы продолжили движение. За нами двинулись танки 23 бригады. Вдоль канала уже были развернуты наши артбатареи, которые вели огонь на подавление огневых точек на другом берегу.

Второй мост немцы также взорвали,  но саперы вместе с пехотой уже строили бревенчатую переправу. Возле строящегося моста скопилось много техники – танки нашего корпуса, автомобили, тягачи, самоходки, артиллерия – все ожидали начала переправы.

С нашего, высокого берега вражеская сторона хорошо просматривалась до самого городка. Все пространство до Кунерсдорфа было в траншеях, окопах, ДЗОТах, откуда по нам время от времени открывали пулеметный и минометный огонь. Наши артиллеристы сразу же подавляли мощным ответным огнем выявленные точки.

Некоторые подразделения пехоты на плотах уже переправлялись вместе с легкими пушками на тот берег и с боем занимали позиции. Подъехали подразделения понтонеров, которые тут же стали наводить понтонный мост через канал.

Командир корпуса поставил задачу: 23 бригаде вместе со стрелковыми подразделениями атаковать Кунерсдорф во фронт, а батальонам нашей 95 бригады поддерживая пехоту, прикрывать наступающих с правого и левого флангов. В ночь на 18 апреля мы переправились на кунерсдорфский берег. В 7.00 началась атака…

Многократные попытки захватить полностью городок оканчивались неудачей: мы отходили, оставляя в ущельях разгромленных каменных зданий горящие танки. Огромные потери понесла пехота. Лишь к ночи на 19 апреля сопротивление гитлеровцев было сломлено. Городок полностью был разрушен, здания и танки горели.

«В ходе Берлинской стратегической операции корпус (9 тк) опять же был придан 3-й ударной армии в качестве подвижной группы и 16.04.1945 года введён в бой в 10-00, наступая на Зееловские высоты, однако существенного влияния на наступление не оказал. 18.04.1945 года, поддерживая 79-й стрелковый корпус, переправившись через Фриландерштром, 23-я и 95-я танковая бригада совместно с 150-й стрелковой дивизией захватили Кунерсдорф, а в конце апреля 1945 года штурмовали здание рейхстага».

(tankfront. ru/ussr/tbr/tbr095.htmlэ)

Массовое применение немцами фаустпатронов  в городских условиях оказалось гибельным для бронетехники. В моей роте осталось четыре исправных танка. Всего за три дня боев бригада потеряла две трети боевой техники. В других танковых подразделениях также были огромные потери.

«Боевое распоряжение командующего 1 Белорусским фронтом № 000/от22 апреля 1945 г. 22.45» «…Я требую: а) немедля организовать штурмовые подразделения в соответствии [с] нашей инструкцией по ведению боя в городах и поставить им конкретные задачи по объектам. Состав техники, придаваемой штурмовым подразделениям, определить в зависимости от важности и характера задач; б) для непрерывности ведения боя организовать круглосуточный бой, для чего в дивизиях иметь дневные и ночные штурмовые подразделения; в) танки и танковые подразделения включить в состав штурмовых подразделений. Ночью для подсвета применить прожектора; г) 9 тк придать 3-й уд. армии для НПП…11 тк придать 5-й уд. армии для НПП, 8-ю гв. армию усилить за счет 1 ТА, одной тбр, одного ттп и тсап. Количество танков должно быть в этих трех единицах 75 — 80. (выделено автором) [102] »

Можно было себе представить, ЧТО нас ожидало в Берлине, если доведется его штурмовать… Но до Берлина еще оставалось 38 км, как сообщал дорожный указатель, а преодолевать этот расстояние придется не победным маршем, а с кровопролитными боями…

  « Боевое распоряжение командующего 3-й Ударной армией командиру 9-го танкового корпуса о необходимости активизации действий танковых бригад на берлинском направлении

21 апреля 1945 г. № 51. 

Вы плохо выполняете не только мои приказы, но и приказы тов. Жукова.

Прикажите командирам бригад возглавить на головных танках свои бригады и повести их в атаку на Берлин{30}, иначе ни чести, ни славы своего корпуса Вы не завоюете.

О панцерфаустах будете потом рассказывать детям.

Кузнецов.»

  ПРИГОРОД БЕРЛИНА 22 апреля 1945г.

Чем ближе мы подбирались к Берлину, тем плотнее шли наши подразделения, зачастую настолько перемешиваясь, что теряли связь с руководством бригады, корпуса. Рации вышли из строя, и связь с командованием бригады осуществлялась через посыльных. Несколько раз наш батальон переподчиняли разным стрелковым подразделениям.

Как это происходило: батальон останавливал командир стрелкового батальона или полка и приказывал идти с пехотой в каком-то направлении. Следуя генеральному приказу командарма о подчинении подразделений 9 танкового корпуса командованию стрелковых дивизий, полков, комбат выполнял требования пехотного командира, но через некоторое время командир другого стрелкового подразделения перехватив нас, требовал от нашего комбата поддержки. Получалось так, что мы всегда выполняли требования последнего приказа. Мы шли с боями с подразделениями то 79, то 7 стрелковых корпусов. В результате, метались то влево, то вправо от заданного генерального плана движения.

В начале наступления в приказах четко говорилось о двух эшелонах наступления – один ведет бои днем, другой ночью. Фактически же, мы уже на второй день наступления не понимали, в каком находимся эшелоне, так как вели бои и днем и ночью совместно.

22 апреля днем батальон получил задание поддерживая пехоту 146 дивизии 7 стрелкового корпуса, прорваться к железнодорожной станции в пригороде Берлина, и организовать оборону до подхода основных сил. Как называлась станция, я не запомнил, но направление атаки было усвоено – по шоссе из Бланкенбурга на юго-запад.

Мы двигались по шоссе, разбитому бомбами и снарядами, по обочинам которого лежали трупы немцев, горели автомобили и бронемашины. Мы пока не встретили никакого сопротивления – очень хорошо поработала наша авиация  и штурмовые группы первого эшелона наступления, которых мы должны были сменить. Наконец, впереди показались серо-черные дымящиеся массивы разрушенных каменных и кирпичных домов. Это начинался пригород Берлина. Мы прошли сквозь боевые порядки наших стрелков и танков неизвестных нам подразделений, и вползли в каменное ущелье улицы. Здесь горело несколько танков соседей. Очевидно, их подбило зенитное орудие, стоявшее в конце улицы. Теперь оно было перевернуто взрывом. 

У нас в танке имелось с десяток трофейных фаустпатронов и я, взяв один наизготовку, открыл люк. Дело в том, что «фаустом» можно было мгновенно и гарантированно подавить любую огневую точку в 50 метрах, танк же в каменных джунглях оказывался неспособным быстро ликвидировать «подвальную» оборону. Но « фауст» не понадобился. Моя рота с пехотой на броне без остановок и без боя на предельных скоростях проскочила квартал каменных построек, но неожиданно оказавшись на станционной площади, встретила сильный артиллерийский огонь.

Перед нами разорвалось несколько фугасных снарядов, и пехота мгновенно десантировалась с брони. Из проема полуразрушенного здания водокачки выскочило облачко дыма и пыли, и я сразу же послал туда ответный фугас. Вражеские огневые точки и орудия, укрытые между постройками, и защищенные мешками с песком, уничтожить сразу было очень трудно, но численный и огневой перевес был в нашу пользу. Через несколько минут площадку станции заволокло дымом и пылью разбитого кирпича и камня. Приоткрыв люк, я увидел, что один мой танк задымил, и оттуда выскочил экипаж. Еще один остановился с перебитой гусеницей.

Впереди были железнодорожные пути, пакгаузы, платформы, поэтому пришлось повернуть вдоль путей и платформы в поисках прохода. Мы били по всем зданиям, окружавшим площадку, не переставая. По нам начали стрелять пушки откуда-то издалека, но из-за дыма фрицы не могли точно прицелиться. Благодаря мастерству механика-водителя, танк и экипаж оставался невредимым.

Наша пехота вела непрерывный огонь по появляющимся фигуркам немцев и по окнам зданий до тех пор, пока не прекратилось сопротивление. Справа от нас шел бой с пушечной перестрелкой и когда он затих, к нам вышла штурмовая группа соседних подразделений. Дав команду укрыть оставшиеся два танка моей роты между пакгаузами, я отправился к комбату для уточнения дальнейших действий

«Продолжая наступление на гор. Берлин, тов. Касинов 22.04.45 ворвался на окраину гор. Берлина и ведя уличные бои к исходу дня вышел в район ст. Лихтенберг, овладев ею. В этот день рота тов. Касинова уничтожила 4 (артиллерийских и зенитных) орудия и 3 полевых орудия, 12 автомашин, до 100 солдат и офицеров противника». (Из наградного листа на )

Командир через связь стрелкового батальона связался с нашей бригадой. Выяснилось, что мы уклонились от установленной линии наступления значительно южнее и теперь должны были пройти вдоль железнодорожной линии на север и, перерезав железную дорогу Панков-Каров, выйти в расположение нашего корпуса.

К нам на смену подошли подразделения 23 гвардейской стрелковой дивизии и танки 1 мехкорпуса, а мы направились по указанному маршруту. Ночью мы уже были в тылу расположения своего корпуса. Теперь утром мы должны были повернуть на юго-запад уже в составе 79 стрелкового корпуса.