Борьба с раком (стр. 2 )

Я связалась с клиникой и более того, записала маму к ним на прием, к самому доктору Русси. Благо, современный мир позволяет, кому угодно записаться на прием в какую угодно клинику. Были бы свободные места и деньги (ведь это только внутри страны медицина для всех бесплатная, редко когда такие безвозмездные услуги предоставляются зарубежом). Прием состоится через 2 месяца. И мне нужно, чем скорее, тем лучше, отправить все анализы мамы. Возможно, профессора, изучив данные, удаленно дадут свои рекомендации. Отправят их лечащему врачу мамы в России, он подпишет и начнет проведение. Среди требуемых анализов еще полное сканирование органов по-клеточно – проводимое на новейшем сименсе. Такой скан-томограф в Москве стоит только в трех клиниках, очереди на него огромные. Но через знакомых удалось выбить место. Сканирование предстоит через три дня. Мама боится замкнутых пространств. И она уже проходила обычную магнитно-резонансную томографию. Но для испанской клиники этого мало. Деваться некуда, придется ей потерпеть. И плюс ко всему доктор Русси требует историю аналогичных болезней родственников – все, что имеется. На основе всех полученных данных, тщательных изучений, а также состояния организма, размера опухоли и чуть ли даже не настроения и душевного состояния пациента, он подбирает дозы и определяет места введения сыворотки. Подготовка к этой процедуре не быстрая. И это минус. Здесь важно, чтобы пациент оставался стабильным. Ведь, если опухоль будет резко расти, подготовка сыворотки будет не успевать за этим процессом, а это и выброшенные на ветер не малые деньги и что хуже – отчаяние.

Но мы настроены на хороший результат. Мама согласилась, поддержала, даже загорелась. У нас все получится.

И вот после двух часовых поисков я обнаруживаю заветные бумаги и анализы. Сканирую их с помощью своего айэм. Работа сделана. Какая же это классная штука айэм. Я ее самый преданный фанат. Именно поэтому и устроилась на работу в компанию, разработавшую их. Это – портативный носитель информации. С помощью него можно сделать все, что угодно – найти, получить, передать, создать, увидеть любые данные. Изобретен он был американской компанией. Сейчас они распространены повсюду. Эти айэм представляют собой разного рода аксессуары – самый распространенный вид - часы (у меня в том числе), есть еще в виде подвески, ремня, т. е. бляшки на ремне, брелока, кольца. При необходимости они проецируют экран диаметром от 6 до 18 дюймов. Существует еще один вид этого устройства – переносные айэм. В не рабочем виде они представляют собой блокнот. Для работы необходимо блокнот открыть, и каждую «страницу» дополнительно разложить. У него есть клавиатура, экран в десять дюймов. Но экран, как таковой, используется, как правило, редко, изображение может проецироваться до диагонали в 100, а на некоторых в 200 дюймов. Переносные айэм еще не так популярны. Все-таки изначальная специализация была на портативных. Стоимость переносных пока еще значительно выше обычных ноутбуков. Но, тем не менее, их внедрение растет. Все больше компаний переходят на айэм. Мне это известно как никому. Ведь я занимаюсь трейд-маркетингом именно по переносным айэм – т. е. продвижением устройств в местах продаж. Разрабатываю программы, акции, материалы для увеличения числа пользователей.

Моя работа служит мне утешением. Каждый раз я настолько глубоко погружаюсь в рабочий процесс, что забываю все и вся, в том числе и о существующих проблемах в семье. Там меня ничто не гнетет.

Мне хочется остаться в дедушкином доме, но нужно ехать.

Через три дня мы с мамой в клинике, ждем вызова на клеточное сканирование. Мама немножко волнуется.

- Мам, не волнуйся, я не буду замолкать ни на секунду. А если вдруг у меня и закончатся темы для разговоров, или ты устанешь отвечать, я взяла – вот, очень интересную книгу.

- Хорошо, моя дорогая, - смеется мама, – даже не сомневаюсь, что ты не сможешь замолчать.

- Ха-ха, - беззлобно передразниваю я.

Нас вызывают, проводят инструктаж. Я стою с серьезным видом, но не сильно вслушиваюсь. Мама как-то напряжена. Ее укладывают и отправляют в бокс. Проверка связи, все в порядке. Сестра напоминает о тревожной кнопке и удаляется.

И тут я понимаю, что тем для разговоров я как раз не припасла. Это никогда не было для нас проблемой. Мы всегда обсуждали наши новости, да и вообще любые новости. Но с момента известия о ее болезни мы стали общаться так часто, что обсуждаем все случившееся, можно сказать, с места события. Я думаю, а может обсудить брата, изменения его характера. Но нет, плохая идея. Изменения ведь связаны с заболеванием. И много чего прямо или косвенно касается ее сегодняшнего состояния.

- Как у тебя дела? – Начинаю я не очень уверенно.

- Хорошо.

- Не страшно? -  И зачем я только это спросила?

- Нет, - через силу усмехаться.

- Мам, точно в порядке?

- Да.

Еще несколько глупых фраз от меня. И решаю перевести разговор на обсуждение кого-то знакомого. Мы это дело тоже всегда любили. Беззлобно, но с некоторым превосходством мы порой обсуждали поступки наших не самых близких родственников и знакомых. Не близких людей, близкие для нас – табу. И я вспоминаю одну девушку – знакомую моей знакомой, которая…

- Вик, давай не будем.

- Что…

В следующую секунду вбегает сестра.

- В чем дело? – спрашивает она.

Не успеваю ничего сообразить и слышу сорванный голос мамы.

- Я здесь не могу!

- Послушайте…

- Не могу! Вытащите меня срочно! Вытащите! Вика! Я умираю!

Помогаю маме вылезти из бокса.

- Вика, я не могу, правда, - уже спокойнее говорит она. Но этот взгляд!

- Мамочка, ну нужны же анализы, - я не знаю, что делать.

- Погрузите меня в сон, - смотрит она на сестру.

Сон! Ну, как же я не подумала сразу?!

- Я бы не рекомендовала сон. В сон мы погружаем тех, кто и так находится на постельном режиме. Если человек ведет более или менее активную жизнь, сам передвигается, сам себя обслуживает, такое погружение очень и очень не рекомендуется. Вялость и сонливость могут присутствовать до недели.

Вопрос обсуждается с доктором, в итоге все же принято решение в пользу сна. Если бы я знала, что с этого сна все пойдет кувырком.

Мама действительно стала более вялой. Но как мне показалось, не из-за лекарства. Упал ее боевой дух. Вслед за ней сильно приуныл папа. Он вдруг так резко постарел.  Мы отправили анализы в испанскую клинику. И получили не очень утешительный ответ. Стадия опухоли третья, как и была. Но применение сыворотки идет при опухолях максимум второй стадии. Они изучают действие сыворотки постепенно. Еще полгода назад нельзя было использовать и на второй. А до третьей ждать не меньше года. У нас нет такого времени! Но они предлагают с согласования нашего лечащего врача провести интенсивную радиотерапию, которая может помочь уменьшить опухоль до размера второй стадии. Время проведения две недели.

Мама уже проходила курс обычной химиотерапии, не интенсивной. И то, под конец срока она еле-еле осилила лекарство. Врач сказал, что химия хорошо сработала, опухоль уменьшилась. Как же она выдержит интенсивную? Поможет ли интенсивная уменьшить опухоль до размера два?

Мы снова на приеме у нашего врача. Я также присутствую. Я боюсь, что мама может от меня что-то скрыть. И убедит папу, который не пропускает ни одного ее приема (кроме по-клеточного сканирования, к сожалению), чтобы он тоже молчал, дабы сохранить нервы любимых детей.

Врач в целом согласен с предложением доктора Русси. Он назначает срок проведения терапии, исходя из срока завершения последней и срока нашего приема в Испании. Вроде все понятно. Доктор настроен на хороший результат.

- Зачем это все?  - вдруг спрашивает мама.

- Интенсивная радиотерапия тяжела для пациента, это так. - Объясняет доктор, - Но результаты она порой дает колоссальные. У вас еще упрощается тем, что вы при рождении ваших детей делали забор пуповинной крови, и, как мы выяснили, стволовые клетки, полученные и от вашей дочери и от сына, подходят и вам. Мы постараемся продержаться первую неделю без клеток, и в зависимости, от вашего состояния, включим этот так сказать «облегчитель» на второй неделе.

- Почему же вы сразу не назначили интенсивную?

- Интенсивная сейчас никому сразу не назначается. Это относительно новый метод. Он и вправду очень интенсивный и без параллельной регенерации клеток или использовании клеток костного мозга, как в вашем случае, на второй неделе терапии практически ни у одного пациента не обходится. И, поскольку метод такой сильный, необходимо знать, как организм реагирует на обычную химию. Ваш отреагировал хорошо, и восстановление у вас прошло быстро. Но есть те, кто уже со второго дня лежат, не поднимаясь, и, более того, у подавляющего большинства нет средств на регенерацию. А сделать своему ребенку, а возможно и себе такую страховку, как пуповинная кровь, догадывается тоже не очень-то много людей.

- Я это сделала при обоих родах, потому всегда знала, что наследственность по моей женской линии в плане рака плохая.

- Вы правильно сделали. И я не договорил по интенсивную. Я планировал ее вам назначить. Не стал говорить вам раньше, чтобы не было лишнего волнения раньше времени. Теперь самое главное, отдыхайте больше, гуляйте, продолжайте принимать железо. Нам необходим хороший гемоглобин к началу курса.

- Нет, зачем все эти мучения с химио-, радио-, если опухоль все равно растет. Эти невероятные деньги, какой-то огромный кредит на лечение, который может лишить жилья моих детей или нас. Эти нервы. Если у меня такая судьба? Может, пусть все идет так, как идет. Я себя чувствую нормально, устаю чуть больше, но в остальном нормально. Давайте…

- Давайте вы со всей семьей поедете домой, отдохнете. Не надо сейчас говорить того, о чем вы можете пожалеть. Только лишь скажу, я представляю, что вы чувствуете, что чувствуют ваши родные. Не усмехайтесь. И не думайте, откуда я могу все это понимать. Таких, как вы, я вижу, к сожалению, очень часто по роду своей работы. И могу сказать вот что. Лечение лечением. Но что очень важно, и, возможно, даже важнее всякого лечения. Это поддержка семьи, сплоченность, общая вера, общее стремление к победе над болезнью. И у вашей семьи на это все шансы. Вы ведь даже на прием ко мне как минимум втроем приходите. А после того случая, когда с вами еще были и ваш сын и зять, я, как видите, в том углу держу запасные стулья.