Борьба с раком (стр. 5 )

Мои родители и брат поехали в Испанию на несколько дней раньше дня приема. Чтобы сдать финальные анализы уже там. И нас ждет еще один удар. Интенсивное радио уменьшило опухоль, но не до второй степени. И в сыворотке нам, скорее всего, будет отказано. Я ору папе в трубку, чтобы убеждал их, как только мог, чтобы нам ее все-таки сделали! Он злится на меня, что я так с ним общаюсь. Я снова в отчаянии. Мама молчит. В итоге брат вырывает трубку, говорит мне слова, которые не хочется воспроизводить и отключается.

Прием через два дня. И после многих уговоров и аргументов со стороны папы и брата, доктор Русси согласился вынести этот вопрос на конференцию среди участников проекта. Единолично он не может принять решение. Хотя, мне кажется, может, просто не хочет.

Я перестаю верить. Мысленно возвращаюсь к первоначальному плану вырезать опухоль «ювелиром». Все-таки надо доверять врачам. А риск есть везде. Еще мне так плохо, слабость жуткая, что вовсе не хочется думать. Хочется проснуться, когда все уже решится, без моего участия.

Дорогой доктор Русси, и другие многоуважаемые доктора!

Меня зовут Виктория. Я – дочка вашей пациентки, вопрос о вакцинации которой, вы обсуждаете на конференции. Я прошу вас. Просить, кстати, это, наравне со слезами, уже мое привычное состояние. Я просила маму не сдаваться, просила папу держаться, просила брата не пить, просила мужа поддерживать во мне уверенность, просила умерших бабушку и дедушку замолвить словечко за нас на небесах и просила Господа исцеления. Сейчас прошу вас, если вы считаете, что хоть немного в силах нам помочь, помогите.

И пусть у мамы опухоль третьей стадии. Вы же все равно будете испытывать сыворотку и на третьей.

Просто я не хочу ее терять.

Я сама скоро стану мамой.

Мы не боимся последствия от вакцины, мы боимся, что будет, если ее не сделать.

Помогите.

С уважением,

Виктория

Мне так плохо, меня еще и тошнит. Вряд и в такое утро можно надеяться на хорошие новости.

- Вика.

- Привет, папа, - его голос как всегда ровный.

- Вика, у нас получилось! У тебя получилось!

Что это, папа плачет?

- Папа, они согласились? А мама знает, что ты плачешь? – Я не  определила для себя, ответ, на какой из вопросов, меня интересует больше. Кажется, второй. – И у нас еще не получилось, получится, когда мама выздоровеет.

- А мама знает, что ты сомневаешься?

- Мне просто плохо, тошнит.

- У тебя, видимо, еще не было врача с утра. Потому что, насколько я помню, свою беременность, тошнота в таком случае – это плюс.

- Свою беременность? Папа! – неужели и к нему возвращается его странное чувство юмора?

А позже врач мне сообщает, что тошнота, это действительно хорошо. Это значит, что плод развивается и развился до такой степени, что организм начинает его воспринимать.

И я радуюсь, второй раз за последние полгода я радуюсь.

Маме делают вакцину. Суть заключается в том, что это несколько уколов с различной дозой и концентрацией веществ лекарства. Делают эти уколы рядом с опухолью, какие-то одновременно, какие-то друг за другом. Весь процесс не больше пяти минут. И далее погружают человека в сон. У людей с опухолью первой стадии сон длится сутки, второй – двое суток. Логично предположить, что маму выведут из сна на третьи сутки. Но нам никаких сроков не дают. Выведут из сна, когда в идеале увидят, что опухоль заморозилась и не будет реакции на дальнейшую пробу. Сон обязателен, иначе человек просто будет терять сознание.

Мама умерла. Она лежит на столе на кухне в нашей старой квартире. Мы приехали туда, потому что маме там всегда очень нравилось. Сегодня ее хоронить. Мы спорим, на каком кладбище ее похоронить. И почему, мы не решили это заранее. Как же я теперь буду без нее? Как мы все будем без нее?  У меня в груди одновременно и ком и пустота. И вдруг она открывает глаза:

- Я не умерла! Я еще больна. Но пока я живу.

И я в ужасе просыпаюсь.

Завершились третьи сутки. Врачи перестраховываются и пока не будят маму. Мы истощены переживаниями. Я не могу одновременно бороться за двоих. И меня еще держат в больнице.

Звонит папа.

- Виктория!

- Мама! – Я говорю это с придыханием, - Мамочка! – Я кричу!

- Вика, доченька, все хорошо. Мне нельзя долго говорить, проводят восстановительные процедуры. Но я хорошо. Кажется, им удалось! А как ты?

- Мама, я тоже хорошо! Меня тошнит и это хорошо! Мама, как я рада!

Дальше берет трубку папа, объясняет мне все, что у них происходит. Но я не могу слушать, мне слишком хорошо.

«Хорошо» вместо «отчаяние», «сдалась» и «умереть». Я могу описать свое состояние таким простым, но замечательным словом, «Хорошо». Мне не хочется плакать, хотя это было бы очевидным – расплакаться от счастья. Мне хочется кричать, нестись по улице и кричать. Мне хочется поддерживать всех больных раком и говорить, что все получится! Что не нужно сдаваться, нужно сплотиться всей семьей против болезни! У меня невероятный прилив сил, энергии! Надо успокоиться. Не в моем положении. Мне нельзя волноваться, пусть это и радостное волнение. И чтобы утихомирить свои бушующие чувства, я начинаю все рассказывать своему малышу. С самого начала. Я впервые заговорила со своим ребенком.

Мамина опухоль заморозилась. Неделю ее держат в больнице, восстанавливают организм, наблюдают за опухолью. Ее выписывают с хорошими анализами. Теперь она должна постоянно проверяться в этой клинике. Следующий прием через месяц после начала процедуры, т. е. уже через три недели. Далее через два месяца и через три, потом уже можно приехать в полгода. И далее каждые полгода.

Через полгода мама чувствует себя хорошо. Ее организм стабилен. Опухоль заморожена. При таком состоянии как у нее по желанию пациента опухоль могут удалить. Но не в ее случае. Опухоль связана с крестцом и сосудами – удаление опасно для жизни. Сейчас нас это не сильно волнует. Сейчас мы счастливы. Мы ожидаем еще одно чудо. Это чудо обещает быть мальчиком. И чувствует оно себя, так же как и я, прекрасно.

Доктор Русси говорит, что пока рано заявлять о полном излечении, равно, как и рано объявлять об изобретении лекарства от рака. Но мама сказала, что, пообщавшись за свою жизнь со многими врачами, она, кажется, научилась распознавать некоторые признаки эмоций на их все скрывающих лицах. И если эмоцию сожаления они все прячут очень и очень хорошо, то эмоцию радости они не могут полностью скрыть. А может, не хотят. В любом случае, по его необычному подмигиванию и оглядыванию в сторону с мечтательным видом, можно предположить, что он воздает на сыворотку большие надежды.

Я не боюсь будущего, хотя, учитывая, через что нам так резко пришлось пройти, может и стоило бы. Но нет, сейчас я просто живу и наслаждаюсь победой.

1 Перевод с английского – «Потому что есть я». В данном случае идет игра слов. Английское выражение I am (Я есть) в транскрипции читается Ай эм, как название устройства.