ена (Victor Amandus Hehn) о культурной миграции, анализ нескольких этимологий, предложенных им (стр. 3 )

  Вдоль греческого побережья Малой Азии, на островах [Эгейского моря] и в Греции часто олива росла сама, дичком; нередко оливковое дерево упоминается в гомеровских поэмах; его вечнозеленая листва, высокий возраст, которого достигает дерево, нерушимая жизненная сила, твердая древесина, подвергаемая красивой полировке, обеспечивали ему внимание народа, населявшего эти земли, и эпических сказаний.

  Топорище, например, топора Писандра  (Peisandros) в «Илиаде» (13, 612) из гладко отшлифованной древесины оливы; дубины киклопов состоят из того материала, что и палица Геракла; Одиссей устроил свое супружеское ложе на прочно сидящем в земле корневище дикого оливкового дерева, видимо из-за твердости, с которой олива цепляется за землю; одна фбнэцхллпт еТлбЯз росла у входа в пещеру, в грунте порта, где феаки помогли причалить  спящему  Одиссею,  и  получает  впоследствии  оценку  (Prдdikat) 

с в я щ е н н а я. Лавр (den Oleaster), ветвями которого увенчивали победителей в городе Олимпия в Элиде, занёс в те земли Геракл от гипербореев на крайнем западе, как рассказывали элейцы, - сказание, которое присвоил себе и Пиндар. На агоре города Мегары возвышалось древнее дикорастущее оливковое дерево, которое корнями уходит во время героев (в литературоведческих терминах, героический период развития древнегреческой мифологии). Таким образом, присутствие дикого оливкового дерева в Греции, хоть и в древнейших источниках и преданиях, определенно констатируется, но то, что оно постепенно эволюционировало в плодоносную оливу во всё-таки довольно суровом климате, при том не сравнимом с семитической ещё небольшом возрасте и неразвитости общины, не вероятно: скорее, и этой культурой снабдила греков торговля между  народами.  Вопрос стоит лишь в том, насколько рано? [Вопросительный знак принадлежит перу В. Гена]  В гомеровское время оливковое масло, несомненно, экзотический продукт, для нужд знати и богатых. После купания герои умащивали свои тела на арабский манер оливковым маслом, делая их блестящими и мягкими. Навскикая, поскольку едет на морской берег, от матери получает бутылочку (лЮкхипт) с благоухающим оливковым маслом; равным образом, намыты и покрыты маслом гривы коней Ахиллеса, ведь они же, сыновья Зефира, были бессмертны; в сокровищнице Телемаха меж золотом, рудой и вином покоилось ароматное оливковое масло. Особенно ценна и чудодейственна та мазь, которой себя пользовали богини: Гера, пытаясь обмануть Зевса, помазавшись божественным маслом, приятный запах которого, если оно будет потревожено неосторожным движением, проникает небо и землю; Афродита помазамет тело Гектора розовым маслом амброзии; её саму на Кипре хариты умащивают бессмертным маслом, как это пристало вечным богам; Пенелопа из-за траура себя не умащивает, не моется, и когда она впала в полусон, Афина очищает ей во время этого бессмертной красотою её лик (das Antlitz), тою же что венчанная как сама красота дочь Кифер (Cytherea) покрывает себя, когда идёт к любезному сонму харит.

  Пиво.

  Когда римская мировая империя обрела свои границы, последние совпали примерно с ареалом, где знали вино и оливковое масло; сегодняшняя Европа (на пороге франко-прусского конфликта) тоже легко делится на две области, для характеристики которых годятся названия вино-маслинной (Wein - und Oelland) и пивно-масленной (Bier - und Butterland) стран.  Первую покрывает регион спусков к  Средиземному морю (zum mittellдndischen Meer), вторую отлогости, ведущие к Северному и Балтийскому морю. 

  В древнейшее время это соотношение было другое. Поразительно, насколько протяженной была страна пива и сливочного масла, которые теперь (60-ые гг. XIX в.) считают северными продуктами вкусовой промышленности, и то, как целые страны и народы изменили употреблению этих продуктов питания в пищу. Вакха дар, назовём его дар Бахуса, вытеснил древний исконный мутный напиток, варившийся из плодов зерновых культур, и подарок Минервы занял место жира, который пастух отделял от молока овец, коров и лошадей. Это было как победа пришедшей с чужбины новой религии и нравов над варварскими привычками. То, что у египтян – этого древнейшего предсемитского народа, который развил свою своеобразную цивилизацию, вероятно, ещё до того времени, когда индоевропейская волна прокатилась по Европе, - был в употреблении напиток из ячменя, сообщает ещё Гекатей (Hecatдus): фбМт  ксйибМт ейТт фпМ рщЮмб кбфблЭпхуйн, а позднее Геродот. У Эсхила есть фрагмент, в котором царь Аргоса окликает Данаид, приехавших из Египта, чтобы сказать им, что в Аргосе они найдут мужское население, а не питейщиков ячменного вина.

  Бог Осирис учил приготовлению напитка из ячменя взамен вина там, где природа страны противится возделыванию виноградной лозы. Ячменный напиток по хорошему вкусу и силе мог «помериться» с вином (Диодор Карийский). Афинский философ Дион, входивший в платоновскую Академию, сообщает, что египтяне были очень склонны к питию и для бедных, которые не могли себе достать вино, изобрели суррогат, а именно вино из ячменя: «приняв его на грудь, они становятся навеселе и поют и танцуют, говоря кратко, ведут себя, как если бы они напились сладкого вина». В Александрии, существующей с македонско-греческого времени и населённой очень смешанным этносом, многие люди во времена Страбона большей частью вкушали этот древнеегипетский напиток. Начиная с Теофраста, впервые упомянувшего название этого напитка жхЮфпт (или с акутом), его, то как слово мужского рода, то как слово среднего рода, лат. zythum, довольно часто употребляли греческие и латинские сочинители. Слово, вероятно, можно было бы толковать из греческого языкового материала, когда бы оно не было выразительно определено как египетское, например Диодором: «Египтяне и из ячменя готовят напиток, который называют ( ۢь кблпхЮуй) жхЮфпт» (Ген цитирует это место по С. Яблонскому). Разумеется, понятно то, что и слизистый, сладковатый напиток (точнее, пойло: Trank) египтяне старались сделать удобоваримым на вкус с помощью острых добавок, что засвидетельствовано у Колумеллы из Гадеса, автора сочинения «De Re Rustica». Даже о живущих в высокогорьях [Голубого, как мы теперь «знаем»] Нила эфиопах Страбон сообщает, что они жили на просе и ячмене и готовили себе из этого плода полей питьё (ein Getraenke).

  Ещё теперь (в Новое время) английские путешественники, пробиравшиеся к истокам Нила с различных исходных точек, находили у полунегроидных племён того региона в употреблении грубое (невареное), хмельное пиво, которое пили из тыквенных корок.

  Переходя к пиву как таковому, не премину привести замечание Виктора Гена о том, что в его время пиво, «которое в начале европейской истории преимущественно являлось кельтским национальным напитком, считается отличительным знаком немцев и немецкой традиции: так продвигается история культуры в продолжение долгих периодов от страны к стране и от народа к народу, и так легко обманывается тот, кто только настоящее перед собой видит!» К этому немецкий автор добавляет, что  с о л о д (Malz n), то есть расплавленное, размягченное, исконно немецкое слово (а также ещё всеврачующий Malzextract, по крайней мере, наполовину немецкое).  О праформе слова Brauen, глагол brauen, др.-в.-н. briuwan, напротив, не засвидетельствовано ничего определённого; оно живо напоминает о фракийском всхЮфпн (с фракийским t); литовское bruwеЮle, слово пивоваров, стоит в собственном языке особняком и находит свой корень в немецком. Готское слово leithus (для sоcera, ae f, еврейского опьяняющего напитка), проявлявшееся в остальных немецких языках, в теперешнем нововерхненемецком затухшее только с недавних пор (речь о XIX), кажется одним и тем же с др.-ирл. lind (лат. cervоsia, ae f  галльский хлебный напиток, вроде кваса или браги), на сегодняшний день различающийся по наречиям linn, lionn, leann, llyn (Stockes, Ir. Gl. 221), так что таким образом leithus относится к linthus (так же как seiteins к sinteins).

  Масло.

  История сливочного масла разворачивается параллельно истории пива. Масло (сливочное: Butter f) можно назвать искусным ремеслом (Kunst) и привычкой пастуха, так же как пиво есть искусство пахаря. Молоко в мехах нужно было при верховой езде или на повозке – а все северные народы переезжали с места на место на телегах, с помощью которых они сооружали, подобно кимрам (совр. валлийцам) и тевтонам, свои лагеря, - содержащийся в нём жир в качестве масла отделять, и похожим на это было действие, процесс, когда выметали накипевший жир изнутри печи. Собранное так масло могло служить в пищу, шло на мази для волос и для заживления ран.

  Греки и римляне классического времени о масле ничего не знали; то, что оно им было известно до введения в употребление оливкового масла, не имеет ни малейшего следа, ни тени чего-либо подобного. Однако же в ранних свидетельствах находим характеристику народов окрест обеих классических стран как butterbereitend «готовящие масло», а сами эти народы, должно быть, узнали этот продукт после разделения [индоевропейского] народа. Уже Солон, предпринимавший дальние странствования, упоминает, как [в тех странах] получали из молока жир перемешиванием [durch Umrьhren], и использует эту картину для описания того преимущества, которое корыстолюбивые вожди извлекают из политических волнений. Ещё до Геродота Гекатей сообщал о народе пеонов (Pдoner), жившем на берегу реки Стримон (Strymon), том самом, который жил в деревнях, окружённых частоколом, и варили двумя способами пиво: «Они мажут себя маслом, получаемом из молока» (Athen. 10, p. 447). У поэта комедиографа Анаксандрида, расцвет творчества которого приходится на середину IVго в., делят трапезу с фракийским царем Котисом (Kotys), сватавшего свою дочь Ификрату, едящие масло (b u t t e r e s s e n d e), с растрепанными волосами, мужчины.

  О скифском способе обращения с молоком лошадей Геродот уже слышал, правда ещё совсем неопределенно: после того как он указывает, что кочевые скифы ослепляли своих рабов, он продолжает (fдhrt er fort): они сажают их вокруг полых деревянных сосудов с молоком и велят им эти сосуды встряхивать (или размахивать: дпнЭпхуй ); что затем оседает сверху, фпМ ۢерйуфЬменпн, снимается («счерпывают») и ценится выше, то, что стекает на дно, фпМ ۢхрйуфЬменпн, считается менее ценным (fьr geringer), чем первое. Ген добавляет, что «ещё ближе (подробнее) описывает данный способ der auctor Hippocrat. de morbis 4, 20 (ed. Ermerins, II. P. 461), при этом употребляя также слово впэфхспн – без сомнения с потребностью внятнее воспринимать в греческом наречии более или менее переформировав – перенёс как  с к и ф с к о е: скифы, пишет он, заливают кобылье молоко в деревянные сосуды и трясут их; таким образом они отделяют части, и жир, каковой называют маслом, плавает сверху, поскольку он легок; тяжелые части спадают вниз, вынимаются, сушатся, их сгущают и затем называют ۢйррЬкз (Pferdekaese, также у Эсхила и Гиппократа и так далее называется); внутри находится сыворотка (der пТссьт Molken, совр. нем. die Molke)». «Это знание дела и названия, без сомнения, происходило из греческих колоний на понтийском побережье. Несмотря на это, Аристотель, кажется, не знал в целом пользования сливочным маслом и как народный обычай, да и не принимал во внимание; как минимум, речь в длинном его изложении о молоке зверей, которое мы читаем в Histor. Animal. 3, 20, не заходит ни об имени, ни о процедуре получения и употреблении сливочного масла; самое большее, указывают на это в предыдущем высказанные (изложенные) слова: напр., еТлбйюдзт ».