Когнитивная категория локативности и различные способы ее выражения в русском языке (стр. 3 )

Лексическое семантическое поле, формируемое общей семой «пространство / место» включает множество лексем, имеет сложную объемную структуру, которая определена интегральными, дополнительными семами. В такое лексическое поле входят, например, такие лексемы, как комната, входить, выходить, вход, выход, стойбище, столовая, близко, перед и многие другие слова разных частей речи, обладающие в своей семной структуре интегральной семой «место».

Использование дополнительных дифференциальных сем позволяет классифицировать лексический состав слов, представляющих когнитивную категорию локативности, - лексем, представляющих все три группы когнитивных представлений о пространстве / месте, причем следует подчеркнуть вынужденность введения дробной классификации из-за большого количества дополнительных сем.

Естественно, следует заметить, что большинство имен существительных, значение которых включает номинацию предметов и явлений действительности, должно включать представление о местоположении, хотя при толковании авторы словарей не всегда используют упоминание о месторасположении или местоиспользовании. Так, при толковании слова типа кухня или восток обычно подчеркивается представление о пространственной ориентации (кухня – часть дома, приспособленная для приготовления пищи; восток – ориентация по месту восхода солнца). Таким образом, объем классификации только имен существительных, при толковании значения которых используется представление о месторасположении, оказывается огромным, а дополнительные семы, необходимые для описания, представляют собой сложную структуру. Здесь мы представим лишь часть общей картины, выделив несколько основных дополнительных сем11.

А.1. Емкость для хранения (готовальня) / А.2. Не емкость для хранения (пригород)

       А.1.1. Хранение длительное, постоянное (гардероб)

А.1.2. хранение временное (сахарница)

Б.1. Место для проживания (деревня) / Б.2. место не для проживания (чернильница)

       Б.1.1. Место для проживания и людей и животных (город)

       Б.1.2. Место для проживания людей (гостиница)

       Б.1.3. Место для проживания не людей – животных (конюшня)

В.1. Место по отношению к внешнему объекту (запад < солнце) / В.2. Место без отношения к внешнему объекту (шкаф)

В.1.1. Внешний объект – явление неживого мира (берег < река, море, океан)

В.1.2. Внешний объект – явление живого мира (рыба < река, море, океан)

В.1.1.1 Внешний объект – явление неживого мира, не является продуктом деятельности представителя живого мира (материк)

В.1.1.2. Внешний объект – явление неживого мира, продукт деятельности человека (церковь < человек)

В.1.2.1. Внешний объект – социальное явление (человек) (дом)

В.1.2.2. Внешний объект – социальное явление  - не человек (муравейник)

Г.1. Объект способен менять свое местоположение (комета) / Г.2. Объект не способен менять свое местоположение (дом)

Здесь мы не даем всей картины лексико-семантических полей, представляющих категорию пространства / местоположения, но и приведенного фрагмента достаточно, чтобы отметить несколько важных особенностей употребления в текстах слов, относящихся к выражению анализируемой категории.

Во-первых, во вторичных значениях слово может менять свое место в системе – переходить в другой семантический класс обычно на основе метафоры. Так, слово муравейник, относящийся к классу В.1.2.2., со значением «надземная часть жилища муравьев» приобретает значение, присущее слову класса В.1.2.1. «обозначение обитания сообщества людей» (именно на этой основе появляется неологизм человейник в названии работы Александра Зиновьева «Глобальный человейник»), как, например, в cтихотворении «О, неужели будет миг» (1885 г.):

.. Ничтожен перед ней,

Пред этой древностью железной,

Наш муравейник бесполезный,

Наш мир пигмеев, Ї не людей! ..

- называя муравейником место обитания людей, поэт подчеркивает свое пренебрежительное отношение к ним.

Так, слова конура и дворец, обладающие семой «место обитания» собаки и человека – соответственно, могут поменяться местами в тех случаях, если с помощью слова конура обозначается жилище человека, а дворцом называют жилище собаки.

Приведем примеры прямого и метафорического употребления слова конура для интерпретации подвижности лексемы в рамках когнитивной схемы:

1.                Посмотри, как преображена

Огневой кожурой абажура

Конура, край стены, край окна,

Наши тени и наши фигуры.

. Недотрога, тихоня в быту… (1956 г.)

2.                В морозной мгле краснеют окна нежно

Из деревенских нищенских конур.

. «Как все вокруг сурово, снежно...» (1888 г.)

Такого рода гибкость при употреблении слова в тексте характеризует не только языковое творчество талантливого поэта – множество примеров подобного рода можно обнаружить в текстах СМИ и Интернет-блогов.

Во-вторых, слова, называющие элементы воображаемого, а не реального мира, приобретают возможность пространственной ориентации как явление действительности. Так, слово небо реализует наше представление о месторасположении относительно человека, живущего на Земле, однако, естественно, небо является мифологическим объектом, именно поэтому главный герой произведения Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц» сказал бы, что в его неземном языке нет слова, обозначающего небо.

Подводя итог рассмотрения соотношения когнитивных представлений о локальности, с одной стороны, и лексико-семантическими классами слов - с другой, можно сделать вывод о гибкости языковых презентаций когнитивных представлений, возможности стирания границ между отдельными когнитивными подкатегории благодаря развитию способностей развивать вторичные значения у лексемы обычно на основе метафорических переносов.

4. Проявление локативности в грамматике

Выражение локативных отношений в грамматике изучено недостаточно, по сравнению с изучением лексического поля. Грамматическая категория места реализуется, в частности, в предложно-падежных конструкциях типа «в лесу» или «под столом», хотя локативное значение возникает прежде всего из-за влияния лексического значения слова: ср. в аналогичных грамматических конструкциях «в прошлом году» имеет значение времени, а не места, а словосочетание «под страхом» не обладает локативной семой, как «под столом», несмотря на присутствие тождественной грамматической формы. Именно подобные наблюдения заставляют исследователей констатировать наличие правил семантического согласования грамматического и лексического значений в синтаксических конструкциях, причем предопределяющим фактором появления или непоявления локативного значения явно является лексическое значение слова. Грамматическое значение локативности оказывается предопределенным со стороны лексического значения слова.

При учете влияния лексического значения слова на появление или непоявление грамматического значения локативности, однако, следует подчеркнуть, что в системе предложно-падежных форм существительных выявляются те модели, которые в принципе могут реализовать или не могут реализовать значение пространственной ориентации, месторасположения. Так, беспредложная форма родительного падежа не способна выразить значение места, но с предлогами у, близ, около может выразить это значение, если лексическое значение не запрещает (ср. у озера, близ горы, около дома). С другой стороны, есть беспредложные грамматические формы, способные выразить грамматически значение локативности, как, например, в словосочетании «идти лесом».

Противопоставление местоположения в пространстве и направление движения к внешнему ориентиру в русском языке происходит с помощью противопоставления синтаксических конструкций типа «в + форма предложного падежа» / «в + форма винительного падежа» (в городе / в город).

Многообразны случаи выражения локативных характеристик в русском языке. Ср. в столе, в стол, на столе, на стол, под столом, под стол, над столом, из-под стола,  у стола, около стола, близ стола, перед столом, позади стола, по столу, к столу, от стола, через стол, до стола и многие другие.

Анализ семантики употребления грамматических форм и грамматических конструкций выявляет огромные возможности русского языка. Более подробно см. в книге, например, Чижова синтаксис русского языка. Тайбэй, 1995.

5. Проявление локативности в русском словообразовании

Если обратиться к изучению семной структуры производного слова, то оказываются взаимодействующими не только лексическое и грамматическое значения, но подключается также и деривационное значение самого различного типа, причем предсказуемость значения производного слова определяется многочисленными факторами. Ср., например, наличие словообразовательных связей в цепочке рвать → сорвать → срыв, - сходство значений физического действия реализуется в синтаксических конструкциях типа «рвать цветок», «сорвать цветок», но нельзя сказать *«срыв цветка», хотя можно сказать «срыв переговоров» на основе метафорического переноса в полисемии производного глагола срыв.

Если обратиться к анализу словообразовательных моделей русского языка со значением местоположения в сфере производных существительных, то нужно отметить, во-первых, большое многообразие вторичных сем12, подключенных к интегральной семе «место» в производных именах существительных, например13:

Сема «местонахождение внизу» (пол → подпол) Сема «местонахождение рядом» (река → заречье; город → пригород) Сема «вместилище неживых существ» (роза → розарий; мыло → мыльница) Сема «вместилище неживых и живых существ» (прибегать / прибежать → прибежище) Сема «вместилище живых существ, не людей» (корова → коровник) Сема «вместилище живых существ, людей» (дворня → дворницкая) Сема «помещение по характеру действия» (перевязочная прил. → перевязочная сущ.)

Одна и та же интегральная сема может быть представлена разными словообразовательными моделями, как, например, сема «вместилище неживых существ»: роза → розарий; мыло → мыльница.