К вопросу о фальсификации доказательств в арбитражном процессе (стр. 3 )

--------------------------------

<17> См., напр.: Гражданский процесс: Учебник / Под ред. . 3-е изд., перераб. и доп. М.: Издательский дом "Городец", 2010. С. 289; Арбитражный процесс: Учебник / Отв. ред. проф. . 2-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2003. С. 187.

Если следовать традиционному подходу и считать, что проверка доказательства на предмет фальсификации - это всегда оценка его достоверности, а сфальсифицированное доказательство - это всегда доказательство, содержащее ложные сведения о фактах, то всякое исследование доказательства на предмет достоверности должно заканчиваться лишь двумя взаимоисключающими выводами: признать доказательство достоверным или сфальсифицированным. Но суд не ограничен столь узкими рамками в своих выводах. Он оценивает на предмет достоверности и те доказательства, в отношении которых не заявлено сомнений в их подлинности. Таким образом, признать доказательство недостоверным не значит признать его обязательно сфальсифицированным. И наоборот, устанавливая, является ли доказательство сфальсифицированным или нет, суд не решает вопрос о достоверности содержащихся в нем сведений. Он оценивает форму с точки зрения ее подлинности.

Именно поэтому возможно одновременное признание стороной факта, отраженного в сфальсифицированном доказательстве, и подача заявления о фальсификации этого доказательства. На первый взгляд такое поведение алогично: если факт в действительности имел место именно таким образом, как он зафиксирован в представленном процессуальным противником доказательстве, и это признает сторона - зачем оспаривать само доказательство по основанию его подлога? Однако фальсификация доказательств - явление нетерпимое само по себе, не случайно за данное деяние установлена уголовная ответственность, не говоря уже о том, что установление факта подлога может иметь значение для стороны процесса не ради отрицания устанавливаемого факта, а, например, ради того, чтобы в целом подорвать доверие суда к доказательствам и процессуальному поведению оппонента. (Наличие подобной потребности само по себе не означает обязательности рассмотрения судом заявления о фальсификации, о чем смотрите далее. - Прим. авт.)

Таким образом, надлежит проводить четкую границу между исследованием достоверности доказательства, которое в первую очередь направлено на изучение его содержания, и исключением доказательства по мотиву подлога формы, независимо от правильности "отражения" в этом доказательстве фактов реальной действительности. Проверка заявления о фальсификации не имеет своим предметом исследование содержания доказательства.

Ответственность за заведомо ложный донос

и фальсификацию доказательств

Рассмотрим теперь более детально механизм, предусмотренный статьей 161 АПК РФ.

Во-первых, заявление о фальсификации должно быть сделано исключительно в письменной форме. Формализм законодателя едва ли может быть оправдан, не случайно в информационном письме от 01.01.2001 N 82 <18> Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее - ВАС РФ) по существу допустил устное заявление о фальсификации, указав, что такое заявление заносится в протокол судебного заседания. Правда, следуя букве закона, Президиум ВАС РФ далее предписал судам разъяснять стороне право подать письменное заявление. Однако если устное заявление не имеет никакого значения, то зачем его заносить в протокол? Представляется, что столь формальные требования излишни, письменная форма заявления вполне может быть заменена подписью стороны в протоколе судебного заседания, в котором отражено устное заявление о фальсификации.

--------------------------------

<18> Вестник ВАС РФ. 2004. N 10.

Далее суд разъясняет уголовно-правовые последствия заявления о фальсификации. Закон не содержит указания, кому и какие именно последствия должны быть разъяснены. В связи с этим в практике вполне резонно возник вопрос о том, следует ли ограничиться только разъяснением стороне, сделавшей заявление, уголовной ответственности за заведомо ложный донос (статья 306 Уголовного кодекса Российской Федерации, далее - УК РФ) или нужно также указать стороне, представившей оспоренное доказательство, на уголовную ответственность за фальсификацию доказательства (статья 303 УК РФ). В Комментарии к АПК РФ под редакцией профессора <19> и в Комментарии под редакцией профессора <20> указано, что предупредить следует обе стороны процесса по обеим статьям УК РФ. К мнению о том, что предупреждению подлежат обе стороны процесса, склонились и авторы Анализа проблемных вопросов, возникающих при рассмотрении заявлений о фальсификации доказательств в Арбитражном суде г. Москвы <21>.

--------------------------------

<19> Комментарий к АПК РФ (постатейный) / и др.; Отв. ред. . 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009. С. 396 (автор комментария - ).

<20> Комментарий к АПК РФ (постатейный) / Под ред. проф. . М.: Издательство "БЕК", 2003. С. 410 (автор комментария - ).

<21> СПС "КонсультантПлюс".

Представляется, что правило о предупреждении сторон об уголовной ответственности является мертворожденным, ибо оно не согласовано ни с соответствующими положениями УК РФ, ни с системой процессуальных отношений.

Во-первых, об уголовной ответственности имеет смысл предупреждать лицо, которое потенциально может быть привлечено к уголовной ответственности. В арбитражном процессе, как правило, дело ведут профессиональные представители, а сторонами являются юридические лица. От чьего имени представитель делает заявление о фальсификации или представляет доказательство? Не вдаваясь в исследование вопроса о правовом положении представителя, отметим, что если в качестве наиболее типичного представителя рассматривать адвоката, то он представляет суду те доказательства, которыми его вооружил перед заседанием клиент, да и о фальсификации доказательства, представленного противоположной стороной, он заявляет потому, что об этой фальсификации ему сообщил тоже клиент. Имеет ли смысл предупреждать такого представителя об уголовной ответственности? Он, впрочем, легко примет такое предупреждение, ибо всегда впоследствии сможет сослаться на то, что реализовывал в процессе волю лица, которое он представлял, и сообщал суду то, о чем его самого проинформировали, что очевидно и суду, и при этом не знал истинного положения вещей, соответственно, не может нести ответственность. Отвечать за достоверность доказательства или за заявление о подлоге может лишь тот, чьим умыслом охватывается соответствующее действие (оба преступления характеризуются прямым умыслом). Разумеется, возможно, что именно адвокат и организовал фальсификацию доказательства или надоумил клиента сделать заведомо необоснованное заявление о фальсификации, например с целью затянуть процесс, однако статья 161 АПК РФ рассчитана не на эти ситуации. Преодолеть строго персональный характер уголовной ответственности невозможно, поэтому предупреждение представителя о возможной уголовной ответственности в подавляющем большинстве случаев является действием бессмысленным. По изложенным причинам представляется неосновательным утверждение о том, что, если заявление о фальсификации подписано представителем, действующим на основании доверенности с общими полномочиями и предупрежденным об уголовной ответственности, при неподтвержденности заявления о фальсификации субъектом уголовной ответственности будет являться представляемое лицо <22>. (Отметим, что если представляемым лицом является лицо юридическое, то оно вообще не подлежит уголовной ответственности. - Прим. авт.) Нельзя предупредить об уголовной ответственности через представителя! Не способно спасти положение и предлагаемое включение права делать заявление о фальсификации доказательств в перечень специальных полномочий представителя, которыми он наделяется только при условии указания на то в тексте доверенности <23>. Независимо от того, каким является полномочие делать заявление о фальсификации доказательств, предупреждение представителя об уголовной ответственности не способно иметь какое-либо значение при привлечении к уголовной ответственности представляемого лица. Справедливости ради отметим, что уголовный закон вообще не связывает с предупреждением кого бы то ни было наступление уголовной ответственности за преступления, предусмотренные статьями 303 и 306 УК РФ.

--------------------------------

<22> Анохин . соч.

<23> Там же.

Во-вторых, сами составы преступлений, предусмотренных статьями 303 и 306 УК РФ, сконструированы таким образом, что предупреждение о возможной ответственности выглядит весьма сомнительно. В комментариях к статье 303 УК РФ авторы расходятся во мнении относительно того, в какой момент преступление считается оконченным: в момент представления доказательства суду <24> или в момент его приобщения к материалам дела <25>. В первом случае предупреждать уже поздно, ибо объективная сторона преступления выполнена. Здесь потенциальному преступнику на помощь может прийти только отстаиваемая нами точка зрения о том, что институт фальсификации имеет целью предоставить возможность забрать обратно представленное доказательство, в этом случае, если доказательство отозвано представившим его лицом, можно говорить, что преступление не имело места. Если же придерживаться второй позиции, то предупреждать об ответственности имеет смысл только до того момента, пока доказательство не приобщено к материалам дела. Когда доказательство приобщено к материалам дела, то даже если представившая доказательство сторона отзовет его, объективная сторона преступления уже выполнена, следовательно предупреждение об ответственности оказывается опоздавшим.

--------------------------------

<24> , и др. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. . 6-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009.

<25> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. . 9-е изд., перераб. и доп. М.: Издательство "Юрайт", 2010.

Что касается статьи 306 УК РФ, то и здесь исследователи расходятся в подходах относительно того, должно ли заведомо ложное сообщение о преступлении быть сделано в органы дознания, предварительного следствия, прокуратуру, то есть в органы, уполномоченные возбуждать уголовное преследование <26>, либо такое сообщение может быть сделано в любой орган, обязанный передать это сообщение в правоохранительный орган, осуществляющий борьбу с преступлениями <27>.