К вопросу о фальсификации доказательств в арбитражном процессе
Арбитражные споры, 2010.
Практика применения положений о фальсификации доказательств, закрепленных в статье 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), свидетельствует о том, что правовая природа этого института доказательственного права остается terra incognita как для теоретиков, так и для правоприменителей. На первый взгляд никаких особых сложностей возникать не должно: сам по себе подлог доказательств является, увы, явлением весьма распространенным, а потому алгоритмы решения возникающих вопросов должны были быть весьма быстро сформулированы, в первую очередь на практическом уровне. Однако правильное применение положений о фальсификации доказательств требует уяснения места этого института в системе норм о порядке исследования доказательств, которое далеко не однозначно, и для его разрешения необходимо изучение весьма широкого круга вопросов доказательственного права. Как отмечалось в научной литературе, "нормы, связанные с возникновением спора о подлоге, сколько-нибудь глубокому анализу по существу не подвергались" <1>.
--------------------------------
<1> Боннер установления истины в гражданском процессе: Монография. СПб.: ООО "Университетский издательский консорциум "Юридическая книга", 2009. С. 445.
Смысл института фальсификации
Начнем с того, что попробуем ответить на вопрос, зачем законодатель специально сконструировал и выделил данный институт. В силу известных общих правил исследования и оценки доказательств суд должен дать оценку достоверности каждого представленного сторонами доказательства и отвергнуть те из них, достоверность которых вызывает сомнения. В числе доказательств, которые должны быть отвергнуты судом в качестве негодных средств формирования знания суда об обстоятельствах дела, находятся, несомненно, доказательства сфальсифицированные. Таким образом, на первый взгляд фальсификация, а точнее ее выявление, является частным случаем признания доказательства недостоверным. Именно так определяет сущность этого института , поддерживающий предложение , об исключении термина "заявление о фальсификации" и замене его на "заявление о недостоверности" <2>: "По своей сути рассмотрение заявления о фальсификации доказательства, представленного в порядке статьи 161 АПК РФ, является проверкой заявления о недостоверности доказательств, представленных одним из лиц, участвующих в деле" <3>.
--------------------------------
<2> , Корюкаева арбитражным судом заявления о фальсификации доказательств // Арбитражная практика. 2008. N 11. С. 45.
<3> Анохин фальсификации доказательств в арбитражном процессе // Российский судья. 2009. N 12.
Представляется невозможным согласиться с подобной точкой зрения. Последовательно развивая ее, следует прийти к выводу, что в этом институте вообще нет никакой необходимости. В самом деле, разве есть специальные правила рассмотрения заявления о недостоверности показаний свидетеля или объяснений стороны? Таких правил, очевидно, нет. Нет никакого особого порядка опровержения достоверности заключения эксперта и т. д. Стороны имеют право опровергать достоверность доказательств, представленных другой стороной, и не требуется конструирование специальных процессуальных форм осуществления подобных действий для каждого доказательства в отдельности.
Смысл института фальсификации состоит в другом. При поступлении заявления о фальсификации сторона, представившая такое доказательство, может согласиться на его исключение из числа доказательств по делу, то есть может забрать это доказательство обратно. В этом отношении институт фальсификации доказательств представляет собой исключение из правила общности доказательств, формулировку которого мы находим у видного русского ученого : "Доказательство, представленное в суд одной стороной, становится общим для обеих и не может быть взято обратно без согласия противника" <4>. Именно в праве стороны взять обратно доказательство, против которого сделано заявление о фальсификации, и состоит смысл специального регулирования последствий такого заявления. Обратим внимание на то, что ничего подобного не предусмотрено для случаев, когда заявлено о недостоверности свидетельских показаний или заключения эксперта: суд не может даже с согласия обеих сторон исключить такое доказательство из числа доказательств по делу, тем более не обладает никакими специальными правомочиями в отношении такого доказательства сторона, по инициативе которой был допрошен свидетель или назначена экспертиза. Не может сторона забрать и собственные объяснения, если она дала их суду: невозможно попросить суд "вычеркнуть" данные объяснения из числа доказательств ввиду намерения дать новые объяснения. Начало состязательности состоит в праве представлять суду доказательства, но не существует права забирать их обратно. В частности, если противник опровергает достоверность доказательства, не делая заявления о его фальсификации, то сторона, представившая доказательство, не может заявить о том, что она просит "вернуть" ей такое доказательство. Доказательство будет исследовано и оценено судом, если оно однажды попало в материалы дела. И только в отношении доказательства, "обвиненного" в сфальсифицированности, сторона может заявить о том, что она забирает его, отказывается от права использовать данное доказательство как средство убеждения суда.
--------------------------------
<4> Васьковский гражданского процесса / Под ред. и с предисловием . М.: Издательство "Зерцало", 2003. С. 246.
Комментируя аналогичное положение Гражданского процессуального кодекса (далее - ГПК) РСФСР 1964 года <5>, профессор отмечал: "Сторона не может взять представленное ею доказательство обратно. Поэтому в случае заявления о подложности документа лицо, представившее данное письменное доказательство, может просить суд исключить его из числа исследуемых доказательств и разрешить дело на основании иных доказательств. В законе подчеркнуто "просить исключить", но не возвратить обратно" <6>. Соглашаясь с ним, профессор указывает, что "сомнительный источник... по существу нельзя исключить из числа доказательств по делу. Лица, участвующие в деле, могут ссылаться на этот источник, и суд отражает результаты исследования в судебном решении... Исключение составляли лишь ситуации, когда соображения по поводу возможной подложности доказательства кем-либо из участников процесса заявлялись в ходе обсуждения ходатайства о приобщении доказательства к материалам дела и исследовании его в судебном заседании. При таком развитии событий заявляющее ходатайство лицо могло это ходатайство "снять", а сомнительный документ либо иное доказательство могли остаться в досье участника процесса, пытавшегося заявлять такого рода ходатайство" <7>.
--------------------------------
<5> Статья 177 ГПК РСФСР 1964 года закрепляла право стороны просить исключить доказательство, в отношении которого сделано заявление о подлоге, из числа доказательств.
<6> Треушников доказательства: Монография. М.: Юр. бюро "Городец", 1997. С. 240 - 241.
<7> Боннер . соч. С. 445.
По изложенным выше соображениям позволим себе не согласиться с авторитетными исследователями проблем доказывания в гражданском (арбитражном) процессе. Технологических препятствий к возврату из дела уже приобщенного доказательства не существует, укажем хотя бы на положения части 10 статьи 75 АПК РФ о возвращении стороне подлинного документа, имеющегося в деле. Поэтому забрать доказательство можно как до его приобщения к материалам дела на стадии рассмотрения соответствующего ходатайства, так и после приобщения, если заявление о фальсификации в отношении этого доказательства последовало после этого момента. Что же касается существа вопроса, то, отстаивая тезис о невозможности изъятия доказательства из дела, профессор ссылается на практику, свидетельствующую о том, что "документ, признанный судом подложным, практически никогда не устранялся, а в современном арбитражном процессе (статья 161 АПК РФ) никогда не устраняется из числа доказательств. И подложный документ является доказательством, но значение получаемой с его помощью информации кардинально меняется... Признание же документа подложным нередко сводит к нулю информационную значимость содержащихся в нем сведений. В то же время доказательства подложности документа, например соответствующее заключение судебно-почерковедческой экспертизы, как правило, будут означать отсутствие обстоятельств, для подтверждения которых документ был представлен" <8>. Следует согласиться с тем, что доказательство, признанное подложным, остается в деле, но ведь признать его подложным может только суд. В свою очередь, если суду пришлось устанавливать подложность доказательства, то это означает, что сторона, представившая его, отказалась исключить его из числа доказательств. Разумеется, право стороны просить суд исключить оспоренное по мотиву фальсификации доказательство из числа доказательств по делу существует только до момента начала проверки судом заявления о фальсификации; после осуществления такой проверки забрать доказательство из дела нельзя, да и бессмысленно, ибо его статус уже выяснен судом (оно либо подлинное, либо подложное). Закон позволяет стороне просить об исключении доказательства только на стадии рассмотрения заявления о фальсификации, но именно в этот момент она и имеет право распорядиться доказательством, забрав его. Поэтому ссылки на то, что из дела никогда не устраняются доказательства, признанные судом подложными, не вполне корректны: закон и не предполагает возврат стороне такого доказательства, вернуть можно лишь доказательство, против которого только сделано заявление о фальсификации, но судом его проверка еще не осуществлена.
--------------------------------
<8> Боннер . соч. С. 447.
Подчеркнем: смысл установления специального регламента рассмотрения заявления о фальсификации доказательства в том, что до начала его проверки сторона вправе забрать такое доказательство, что представляет собой исключение из правила общности доказательств. В противном случае его выделение не имеет оправдания, а заявление о фальсификации приравнивается к заявлению о недостоверности. Но при таком приравнивании существование специальных правил об опровержении достоверности письменных и вещественных доказательств невозможно объяснить. Если заявление о подлоге доказательства есть заявление о недостоверности, то следовало бы установить также специальные правила совершения стороной в ходе рассмотрения дела заявлений о том, что свидетель лжет, включающие предупреждение об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, и аналогичные правила о совершении заявлений, подвергающих сомнению достоверность заключения эксперта. Таких правил нет и, уверены, не будет. Впрочем, заявление о фальсификации имеет своим предметом не опровержение достоверности, а создание условий для исключения доказательства из дела ранее, чем его содержание станет предметом проверки со стороны суда на предмет достоверности. По изложенным причинам невозможно согласиться с , который полагает, что "исключение доказательства не означает его изъятия из материалов дела, доказательство должно оставаться в материалах дела. Судья в таком случае объявляет об исключении оспариваемого доказательства из числа доказательств по делу, и оно больше не исследуется в процессе судебного разбирательства по делу и, следовательно, не может быть положено в основу судебного акта" <9>. Не может не возникнуть вопрос: зачем оставлять в материалах дела то, что не подлежит исследованию и оценке со стороны суда?
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
