«Задачи и необходимость сравнительного правоведения», перевод с немецкого под научной редакцией доктора юридических наук, профессора , Екатеринбург 2000 (стр. 5 )

И мы, кроме того, стали более зависимыми от заграницы и чаще вынуждены считаться с иностранным правом. В стране масса иностранцев. Если «нашествие изобилия с Запада» с момента стабилизации марки немного ослабело, то остается еще нашествие армии и мелких торговцев в оккупированной области и «бедности с Востока»29. Немецкие предприятия слились с иностранными или зависят от них. Землевладение перешло в руки иностранцев. Немцы большими группами вынужденно или добровольно меняют гражданство. Нас должны заботить соотечественники в оставленных областях. Версальский договор придает определенным судебным решениям Антанты непосредственно силу закона и исполнения приговора в Рейхе. Однако часто ли возможно в торговом договоре с заграницей договориться о германской подсудности и действии германского права?

Судьи и адвокаты, таким образом, все чаще вынуждены заниматься иностранным правом, не меньше чем судьи в судах по наследственным и опекунским делам, финансовые служащие и т. д. У нас есть отдельные, очень сведущие в этих делах адвокаты и юрисконсульты. Особенно крупные фирмы содержат даже собственную информационно-правовую службу по зарубежным странам. Все же им многого не достает. Имперские ведомства могут удовлетворять запросы только в исключительных случаях. В каком положении обычно находятся наши суды, говорят их запросы. В конце концов, также простительно, что английский судебный переводчик еще никогда не слышал ничего о administratio cum testamento annexo [включение в состав завещания] и поэтому дал неожиданный перевод grant of administration [субсидия администрации].

Но основная потребность мне видится в том, чтобы достаточное число немецких юристов знало о менталитете заграницы. При заключении государственных договоров и коммерческих сделок, правовых разногласиях вне суда и в местных и иностранных судах, в том то все и дело, надо знать о позиции другой стороны. Надо помнить, что именно западные нации еще сильнее слились со своим правом, чем мы. Следует посмотреть записи Пуанкаре о их санкциях и общем залоговом праве кредитора на имущество должника, как они постоянно преподносятся в специфическом французском правовом кругозоре.

Во время войны и, когда мы еще надеялись в ней устоять, мы осознали, что очень мало знаем о загранице, и особенно о ее психологии. Немецкие образовательные ведомства планировали широкомасштабное изучение зарубежного страноведения. Из этого мало что осуществилось. Но зарубежное правовое страноведение наряду с национально-экономическим является важнейшим орудием для практических экономических интересов.

Наше законодательство находится в болезненной тревоге. Не все, но многое могло бы быть лучше, если бы правовые реформаторы активнее использовали и наш прежний и зарубежный опыт30.

Мы вновь должны выйти в свет и работать с ним. Что было бы с нашими химией и медициной, если бы они отгородились от заграницы? Мы также должны вновь поднять престиж немецкой юриспруденции, вновь завоевать немецким правовым идеям мировое значение, которое некогда было само собой разумеющимся от Фейербаха и Савиньи до Иеринга, Гирке и Еллинека. Неужели под знаком мировой экономики именно мы, юристы, должны жить все еще как за китайской стеной, и еще, где, в конце концов, это право, которое Германия и немцы требуют от мира после обмана и насилия?

V.

Если нам известна цель, то нужно учитывать поистине не малые тяготы. Бесконечные сложности возникают уже при подготовке литературного аппарата, овладении иностранным правовым языком, изучении чужой среды, проникновении в дух иностранного права. Всегда имеются ошибочные источники. При этом изучение права отдельного иностранного государства – только подготовка. Однако для начинающих юристов уже само это является элементом образования, как вообще для образованных людей изучение иностранного языка; образовательная ценность римского, английского, французского права соответствует при этом довольно точно латинскому, английскому, французскому языкам. Но лишь сравнение с собственным правом является для юристов тем же, чем зарубежное страноведение для дипломата или коммерсанта.

Для этого необходимы исследовательские и учебные заведения, книги, преподавательские силы и обучаемые, собранный опыт. Незадолго до войны, на вершине немецкого богатства и всемирной науки можно было прочесть в отличной статье профессора Эрнста Хеймана [Ernst Heymann] об английском праве в энциклопедии Хольтцендорфа - Колера [Holtzendorff’а - Kohlers] о сетовании, что даже библиотеки Берлина не запаслись соответствующей литературой. Во время войны великий франкфуртский обербургомистр Адикес составил программу исследовательского института и института повышения квалификации по сравнительной правовой науке при созданном им новом университете. Проект остался неосуществленным. Напротив, в 1916 г., в середине войны, в Мюнхене стало возможным создание подобного института; этому примеру последовали затем Гейдельберг и Гамбург. В Бреслау достойно действует институт Восточной Европы, а в Берлине стремительно развивается Международный институт германского союза промышленности. Тяжкая немилость времен, которая была сильнее, чем даже известная франкфуртская прозорливость и чувство солидарности, затормозила это новаторство. Но именно знание, родившееся под давлением потребности в нем, начинает давать нашим стремлениям силу и средства. Так и для старейшего, несмотря на его молодость, Мюнхенского института началась лучшая эпоха31.

Университетские институты должны знакомить одаренных студентов и практиков с методом изучения зарубежного права и сравнительного правоведения - фрагмент из зарубежного страноведения, - у которого две цели: дать международное политическое образование и специальные знания об определенных странах и народах, то и другое, для того чтобы сделать Германию плодоносной.

Но институты должны непосредственно служить и практике, оказывая поддержку ведомствам и адвокатам в отдельных вопросах судебного преследования и выдавать по их желанию справки и заключения. И наоборот, благосклонное сотрудничество помогает узнать практику о направлении и содержании, юридических фактах международного правового процесса, воспринимать живой материал, получать представление об истинном праве и ориентировать научную работу на действительно значимые страны и правовые проблемы.

Основная научная задача – это точная обработка отдельных частей с той же тщательностью, как мы обычно привыкли работать. Никакой русской широты души и никакой французской элегантности, а лишь немецкая добросовестность! Ничто не вредило сравнительному правоведению больше, чем известный дилетантизм начинаний.

Да и потом, никто не должен беспокоиться о том, что молодежь склоняется к поддержке позитивного права, напротив! Так как представители частного права в отличие от современных представителей государственного права из боязни перед всеобщей политикой исключают политику права из непосредственного поля деятельности, они рискуют разрушить границы существующего права – вот возрастание ценности права. Первая задача сравнительного права различить отдельный правопорядок, по возможности в четких контурах, как сказал Дель Виккио в ранее упомянутом смысле: при отборе из «прообразов и деонтологических* исследований», для того чтобы понять и объяснить именно факт позитивного права как относительный факт «в его необходимости и естественности».

Сравнительное правоведение совершенно не имеет ничего общего с политическим интернационализмом. Голландец Итта [Jitta] говорит в пользу сравнительного правоведения: «Международный дух не затрагивает национальное чувство, но известные различия в законах являются препятствием для разумного развития отношений». Следует дополнить, что международный дух полезен только на основе национального духа. Но я хотел бы еще подчеркнуть кое-что другое: здоровое национальное право развивается, как нормальный человек, только в совместной социальной жизни со своими товарищами.

Эрнст Рабель (1874 – 1955).

Биографическая справка*.

До 1937 года Эрнст Рабель был профессором права в Университетах Лейпцига, Базеля, Киля, Геттингена, Мюнхена и Берлина. В результате изменения политического положения в стране ему пришлось эмигрировать в Соединенные Штаты. Там он стал профессором права в Школах права в Анн-Арборе и Гарварде.

Научные интересы Рабеля были чрезвычайно широки; это – римское право, современное гражданское право, коллизионное право и сравнительное правоведение. До сих пор его деятельности придают большое значение. Будучи первым директором института зарубежного и международного частного права имени Кайзера Вильгельма (ныне – имени Макса Планка) в Берлине, Рабель оказал решающее влияние на развитие современного систематического сравнительного правоведения, уделив особое внимание вопросам правовой политики. Он также был среди тех, кто первыми признали значение сравнительного правоведения как основы для разработки проектов по унификации права. Его трактат «Закон о купле-продаже товара» (впервые опубликованный в 1936 г.) стал образцом для тех, кто пытался создать нечто подобное в этой отрасли позже. Его работы «Коллизионное право: сравнительное исследование» стала нормативным трудом, а «Журнал по зарубежному и международному частному праву (RabelZ), который был основан Рабелем в 1927 году, является одним из самых уважаемых изданий в этой области.

Все те, кто в наши дни делает попытки унифицировать частное право, особенно в отношении купли-продажи товара, в большом долгу у Рабеля, который с 1927 года являлся членом Института по унификации частного права в Риме. Сегодня все еще очень заметно его влияние на кодификации, касающиеся международной купли-продажи товара.

Библиография.

Эрнст Рабель. Собрание сочинений под. ред. (4 тома). Тюбинген, 1965-67. (На немецком языке).

Эрнст Рабель. Очерки по римскому частному праву. 2-е изд. Тюбинген, 1955. (На немецком языке).

Эрнст Рабель. Закон о купле-продаже товаров. (2 тома). Берлин, 1958. (На немецком языке).

Эрнст Рабель. Коллизионное право. Сравнительное исследование. 2-е изд., 1958. (На английском языке).

*Из: Rheinische Zeitschrift fьr Zivil - und ProzeЯrecht 13 (1924), 279-301. (Также самостоятельное издание: Mьnchen, Hueber, 1925).