Я, как всегда, начала с самого сложного и, оставив вещи в кафе, поднялась мимо туалетов по тропе вверх (потом, минут через 20, нужно выбрать поворот направо), чтобы посмотреть на все окрестные бухты со скал в предгорьях Приморского хребта; по пути, в лесу, мне встретилась скала в форме указующего в небо перста. Скалы над Песчаной бухтой (фото 1—2 ниже) похожи на налепленные друг на друга шарики каменного теста; мне они показались более причудливыми, чем Красноярские столбы. Тут после обеда солнце (в тот день неяркое) бьёт прямо в глаза, поэтому снимков я сделала немного. Сверху теперь уже Малая колокольня напоминала ушастого зверька, а Большая — огромный башмак. Сама Песчаная была почти не видна, зато открылся вид на соседние бухты вправо. Спустившись (спуск крутоват, гораздо сложнее подъёма), я тоже пошла к Бабушке — в соседнюю бухту слева. По дороге увидела основную достопримечательность Песчаной бухты — ходульные деревья (фото 3): лиственницы с торчащими из песка огромными разветвлёнными корнями; кажется, вот-вот они оживут и, ковыляя, сделают отсюда ноги. Жаль, что не сделают: тут, среди туристов и детей, считающих своим долгом залезть, попозировать, дружно полазить по корням, они обречены; раньше их было больше, здесь водились и ходульные сосны. Я свернула вправо и попыталась вскарабкаться на Большую колокольню, думая через неё перебраться в соседнюю бухту, но не увидела «дороги»; задача была явно не по силам, пришлось вернуться назад на лесную тропу.
Бухта Бабушка небольшая, тоже песчаная, но с более лазурным берегом и со своей Колокольней на том конце, за которым вроде есть и бухта Внучка, и мыс Дед, но я так далеко не заходила. Здесь, как и в Песчаной, запрещено ставить палатки. Я ночевала на турбазе «Песчаная», где оказался просто замечательный персонал: кровать в деревянном домике стоила минимум 300 рублей, я же могла позволить себе вдвое меньшую сумму, которую наотрез отказались брать и поселили меня бесплатно, в отдельной комнатке; здесь же меня приютили и следующей ночью, когда я не смогла уехать из Песчаной, и даже накормили ужином в столовой, дай Бог здоровья Альбине Васильевне и всем, кто мне тогда помог. На следующее утро я пошла направо, в соседнюю маленькую бухту Академическая, где прямо перед утёсом Малая колокольня (фото 1 ниже) на охраняемой и огороженной территории расположена «крутая» турбаза «Байкальские дюны»: там есть интернет, и мне разрешили написать письмо маме (сотовая связь в бухтах не работала). Оттуда я пошла дальше, в крохотную лазурную бухту Синичка (фото 2 ниже), панорама которой на фоне Приморского хребта открывается
с Малой колокольни; а вдали виден Бакланий камень, который мы проплывали по пути в бухту. К Колокольне по склону ведёт тропа: идти по ней стрёмно, а к краю обрыва и близко подходить не стуит, не зря же тут стоът крест. Зато с одной стороны видна бухта Синичка, с другой — бухта Песчаная (см. фото 4 выше).
Это всё, что я видела в Песчанке, остальное время ушло на попытки покинуть бухту, что оказалось гораздо сложнее, чем добраться сюда. Капитан, с которым я приехала, отказался взять меня из-за перегруза, у него по пути назад добавились люди, сопровождающая тоже не смогла его уговорить и передала мне с его слов, что тут много катеров, и я обязательно уеду. Может, и много, только я почти сутки металась между тремя соседними бухтами (Песчаной, Бабушкой и Академической), но никто не собирался отплывать в сторону Голоустного, а у тех, кто плыл, тоже был перегруз. Я была в отчаянии: ведь на следующий день в 8 утра
я должна быть на вокзале в Иркутске, начинался наш горный поход, уже наполовину мною оплаченный, туда ещё нужно собраться, как следует обдумав содержимое рюкзака. И вот, уже полдень, а я не могу покинуть Песчаную бухту. И оставался только самый сумасшедший выход. Единственным судном, отплывавшим в тот день из бухты, был теплоход «Баргузин», только плыл он не в Иркутск, а на остров Ольхон —
в противоположную сторону. У причала стояла группа подростков с рюкзаками, руководитель которых вошёл в моё положение и помог пройти зайцем на «Баргузин»: одетая так же, как они, с рюкзаком на спине,
я поднялась на борт вместе с группой, а потом он убедил контролёра, что она просто ошиблась при подсчёте его ребят. Корабль отчалил в час; конечно, я надеялась сойти в ближайшей деревне Бугульдейка, в 40 км отсюда, или, на худой конец, в Сахюрте, у паромной переправы на остров Ольхон. Но «Баргузин» останавливался только там, куда ехали пассажиры с билетами: высадив компанию в одной из соседних
с Песчанкой бухт, он сразу взял курс на Хужир, крупный посёлок в самом центре Ольхона. Стоя на верхней палубе, я постепенно смирилась со всем происходящим, положившись, как всегда, на мудрость Божию, и даже обрадовалась такой неожиданной подарочной «экскурсии». Погода менялась на глазах: дождь кончился, рассеялись тучи, осталось только синее море (местные называют Байкал только так), синее небо и горы
с белым покрывалом облаков (см. фото 2—3 выше). Менялся и пейзаж: покрытые тайгой холмы незаметно сменились голыми утёсами и степными плато, особенно на Ольхоне, вдоль которого даже как-то скучно плыть, — степь да степь кругом. Это справа, а с левой стороны проплывали горы Приморского хребта и изредка малые острова.
В пять часов вечера «Баргузин» причалил к песчаному пляжу возле мыса Бурхан, который красуется на всех магнитах из Хужира. Теперь нужно было для начала добраться назад до парома. Больше часа я простояла на окраине посёлка: автобусы уже не ходили, редкие попутки не останавливались. Уже в семь вечера меня подобрала газель: в ней возвращались в Иркутск туристы, и у них было как раз одно свободное место. Водитель, узнав мою историю, согласился взять меня всего за 300 рублей, которые у меня были, благодаря помощи одного доброго человека; думаю, это вдвое меньше положенного. Вечерний вид с автотрассы просто завораживал: густая синь Байкала, обрамлённая залитой предзакатным солнцем степью Ольхона; впереди, где искрились его ослепительные лучи, в блестящей воде с серебряным отливом проступали мягкие очертания бухт. Но я ещё вернусь в Хужир после горного похода, ещё дважды проеду вечером по этой трассе. А пока…
я добираюсь в центр Иркутска только около трёх часов ночи, бужу бедного хозяина дома, вытаскиваю все свои вещи во двор, где оказались и столик для чемодана, и лампочка, при свете которой я пакую рюкзак, и рукомойник, и розетка, куда я включаю кипятильник, чтобы поесть и помыть голову. Вот что значит «все удобства во дворе»! Всё это мне показали два соседа, которые в ту ночь, на моё счастье, тихо и культурно отдыхали и закусывали под открытым небом.
«А под ногами сквозь туман// хрустит хребет Хамар-Дабан» (16—24 июля)
К девяти я была на Иркутском вокзале во всеоружии, с рюкзаком и лыжной палкой, с которой прошла
3 горных похода (потом она пропала по дороге на Ольхон и навсегда осталась на Байкале, как частичка меня). Вокзал недалеко от центра, сразу за Ангарским мостом, но транспорт туда ходит редко и объезжает вокруг целого микрорайона, прежде чем попасть на станцию, и это нужно учитывать. Возле пригородных касс меня выцепила из толпы организатор похода Ксения Зулина из турклуба «Походник». А инструктор Андрей Таничев купил мне билет до Слюдянки и сразу же истребовал недостающую часть денег (в поход с одним инструктором берут максимум 12 человек; для резервации места нужно заранее перевести 3000 рублей; поход может стоить от 4350 до 6200 руб., в зависимости от количества участников). Электричка до Слюдянки идёт 3,5 часа, так что Андрей успел распределить продукты, а я — немного выспаться и переодеться по погоде. Вокзал в Слюдянке (см. фото 1 на след. странице) уникален — единственный в мире вокзал из местного белого мрамора. Всё интересное в посёлке расположено рядом с вокзалом: обойдя его, с другой стороны Вы увидите деревянную церковь (разумеется, Святого Николая), построенную в 1914 и восстановленную в 2008. А по дороге в горы, почти сразу за мостом через пути, слева видна старая красная водонапорная башня.
…Ровно год назад в Хибинах (Кольский п-ов), когда я проходила мимо соседнего лагеря, пожилой турист сыграл мне на гитаре песню Визбора про Хамар-Дабан. Уже тогда я давно мечтала о Байкале и восприняла это, как своего рода знак. С детства неспортивная, с ослабленным сердцем, одышкой и нарушенной координацией движений, но с безумной любовью к горам, равно как и к озёрам, я решила, что эта песня должна сбыться в моей жизни, и пусть это будет достойным завершающим аккордом в моём походном досье. Только одно не сбылось: Визбор пел про туманы и сплошные дожди, а у нас дождливым был только первый день, когда мы поднимались от Слюдянки вверх по лесной каменистой тропе, где пока ещё ничего не было видно. Потом дождь нас ловил, но не поймал; а когда мы через неделю вернулись на нашу первую стоянку, там не было воды: горная река Слюдянка частично пересохла.
Турклуб «Походник», завлекающий недорогими ценами, я нашла ещё зимой в интернете, списалась
с организатором Ксенией Зулиной из Иркутска: честно призналась, что в горах сильно отстаю от группы, и удивилась, что меня согласны взять. Однако с инструктором, Андреем Таничевым, Ксения это не обсудила. Пофигизмус вульгарис: ничего, что я по-латыни? В результате Андрей и вся группа пытались убедить меня остаться на три дня на горной метеостанции, а потом пойти с ними в радиалку на пик Черского и водопады (путь к которым и без них тут каждая собака знает) и спокойно спуститься обратно в Слюдянку. Но это поход коммерческий, где все вопросы решаются деньгами, ребята же хотели убедить меня уйти безвозмездно, признав саму себя виновной и ответственной за своё «недопустимое» участие в походе, а потом три дня плевать в потолок на Богом забытой метеостанции из любви к ближним. Интересно, что, по иронии судьбы,
я не только не помешала группе уложиться в график похода, но и была единственной, кто поднялся на два двухтысячника. Им, выносливым и спортивным, достаточно было просто посмотреть на эти вершины.
В конце похода я поблагодарила народ за то, что говорили мне жёсткую правду, не подавали руки, как
в предыдущих походах, не несли рюкзак; за то, что я шла не налегке, как иногда в Хибинах, а несла модули (продукты) наравне со всеми. Одним словом, у меня больше поводов гордиться этим походом, чем любым другим. По поводу цен: на самом деле походы в «Походнике» не дешёвые, просто менее полноценное питание. Судите сами: поход на 10 дней по Хибинам с турклубом «КП» (Клуб приключений) стоил 7000 рублей, а на 9 дней (16—24 июля) по Хамар-Дабану — 5700 (могло быть и меньше, но не добрали группу). Разница небольшая, но в Хибинах у нас были полноценные и разнообразные перекусы (изюм, курага, орехи, чернослив, цукаты, шоколадные батончики, крекеры), а тут одни конфеты (шоколадные, карамельки, сосательные), которые всем порядком надоели, а в радиалку на пик Босан мы ходили вообще без еды, хотя и надолго. В Хибины тоже как бы брали всех желающих, но при этом без дальнейших упрёков; там была рация для связи с отстающими, к которым был приставлен сопровождающий, каждый день разный, была гитара, на которой чудесно играла инструктор Ольга Кодес, и даже флейта. Справедливости ради, скажу, что Андрей Таничев — тоже очень опытный инструктор и интересный человек, и поход по Хамар-Дабану Вам обязательно понравится, если будет хорошая погода и видимость в горах, но погода там очень «склонна
к измене». Андрей говорил, что предыдущая его группа 5 дней шла в тумане. Если пойдёте с «Походником», возьмите с собой что-нибудь путное на перекус и посоветуйте это сделать всей команде, а ещё лучше — обсудите этот вопрос с Ксенией или другим организатором.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
