Севернорусский диалект цыганского языка: интерференция и переключение кодов (стр. 2 )

  Основным объектом нашего анализа будет севернорусский диалект цыганского языка (далее - СРД), выбранный в качестве образца сильно интерферированного диалекта (о классификации цыганских диалектов см. Вентцель, Черенков 1976; Русаков в печати).

2.0  СРД входит в балтийскую диалектную группу, к которой также относятся диалекты цыган северной Польши, латышских и белорусско-литовских цыган (см. Вентцель, Черенков 1976: 287). Распространен в основном в северной части территории России. Одна из наиболее значительных групп носителей этого диалекта проживает на территории Ленинградской области. Согласно переписи 1989 г. в Ленинградской области проживало более 4 тыс. цыган, однако не все они являются носителями СРД.

Носители СРД традиционно вели кочевой образ жизни. По указу Президиума Верховного совета СССР  "О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством" (от 5 окт. 1956 г) цыгане были вынуждены выбрать постоянное место жительство. Таборная жизнь носителей СРД была почти полностью прекращена (по крайней мере, в ее "классической" форме). В основном носители СРД живут в деревнях, основным населением которых являются русские, обычно тяготея к расселению по преимуществу в определенных частях этих деревень.

Практически все носители СРД являются билингвами, свободно владеющими русским языком. СРД является первым языком для цыганских детей.

Основным источником наших знаний о СРД (или о диалекте, чрезвычайно близком к СРД) является книга "Киселевские цыгане" (Добровольский 1908), содержащая записи подлинных фольклорных и бытовых текстов с их переводом на русский. Современные опубликованные полевые материалы, относящиеся к СРД крайне немногочисленны и ограничиваются текстами, собранными в 1984 г. , и в Вырице (Лен. область, были записаны также ответы на синтаксическую анкету, см.: Елоева, Русаков 19906). В дальнейшем изложении мы базируемся на этих материалах, а также на материалах, собранными (при участии ) в 1996 г. в Михайловке (Ленинградская область, бытовые и фольклорные тексты и небольшая синтаксическая анкета)7.

2.1. СРД подвергся сильному интерференционному воздействию со стороны русского языка, проявляющемуся практически на всех языковых уровнях. Фонологическая система СРД в сильной степени уподобилась русской (см. об этом, Елоева, Русаков 1990: 10-13). Очень велико интерференционное влияние русского на грамматическую, и, в частности, смысле морфологическую систему СРД.

Влияние это  проявляется в нескольких направлениях (см. классификацию возможных интерференционных влияний в области грамматики в Boretzky, Igla 1991: 6)

2.1.1. Изменяется значение членов уже существующих грамматических категорий. Так, например, в СРД грамматическое значение падежей меняется под влиянием русского:

(1)  мэ авава бутярняса (Instr.), ср. русск.

  я буду работницей (Тв.) (Вентцель 1964: 53).

2.1.2 В соответствии с русскими моделями происходит структурная перестройка формы выражения уже существующих морфологических категорий, к примеру, появляется аналитический футурум, образуемый с помощью настоящего времени глагола тэ лэс "брать" и конъюнктива основного глагола (1 л. ед. ч. лава тэ багав "я буду петь"). Возможно, что наряду с русской моделью на формирование данной конструкции могла оказать влияние  и украинская модель: ходит-иму (букв. "возьму ходить"), существующая в украинском наряду с моделью, аналогичной русской (см. Boretzky, 1989, 369 см. там же и о возможных путях проникновения украинского влияния). В таком случае мы бы имели дело с любопытным случаем "контамиционного" влияние двух синонимичных моделей, при котором одна оказала влияние на синтаксическую структуру, а другая на "семантическое наполнение" модели в "принимающем" языке. В СРД существует и другая форма аналитического будущего (широко представленная в текстах Добровольского и лишь спорадически в наших материалах), полностью следующая русской модели: авава тэ багав букв. "буду петь" (тэ авэс "быть").

2.1.3 Имеет место в СРД и заимствование русских морфологических показателей. Иногда оно не сопровождается изменениями в системе грамматических категорий. Такую ситуацию мы наблюдаем в случае заимствования русского императивного маркера - те, который дублирует собственно цыганский показатель 2-го лица множественного числа императива - эн/-ан. - те является факультативным, но достаточно часто встречающимся в речи носителей СРД маркером: баг-ан-те "пойте" (подробнее см. Русаков 1990, 19928)

Значительно более интересный случай представляет собой характерное для СРД явление заимствования из русского языка практически полностью системы глагольных префиксов, с помощью которых образуются производные от исконных глаголов.

Явление это не является специфической особенностью СРД и отмечается в ряде цыганских диалектов, контактировавших с языками с развитой префиксальной системой (см. Boretzky, Igla 1991: 21-25). Практически каждый глагол в СРД может употребляться с таким же набором русских префиксов как и его русский эквивалент  (тэ дэс "дать", тэ отдэс "отдать", тэ выдэс "выдать" и т. д.). Заимствованные префиксы приносят с собой всю свойственную им гамму грамматических свойств: видовое и акциональное значения, способность менять валентностную структуру глагола и т. п.

Массированное внедрение русских префиксов в глагольную систему СРД существенно изменило эту систему, прежде всего в плане выражения видо-временных отношений. Наряду с элементами старой (общецыганской) временной системы с аспектуальным противопоставлением аориста и имперфекта 9и единой формой настоящего/будущего времени, реализующей видовые значения в зависимости от лексической семантики глагола и контекста:

(2)  багалас "(он) пел (имп.)  багандя "(он) спел"

  багала "поет, споет, будет петь" 10,внедряются элементы новой (возникшей по влиянием русского)видо-временной системы с утратой противопоставления аорист :  имперфект, с формой прошедшего времени, способной выражать видовые противопоставления с помощью заимствованных префиксов, и двумя типами будущего времени:

(3)  багандя "он пел"  сбагандя "он спел"

  багала "он поет"

  лэла тэ багал "он будет петь"  сбагала "он споет"11

Надо отметить, что элементы старого и нового состояния сосуществуют. Возникший под влиянием русского способ выражения аспектуальных различий является лишь возможным, но не необходимым. Так, с одной стороны, форма багандя может значить и "пел", и "спел", с другой - значение " спою" может передаваться и как багава, и как сбагава12.

Подобное сосуществование двух систем: "исконной" и новой, возникшей под влиянием окружающих языков вообще очень типична для цыганских диалектов (см., например, ситуацию с сосуществованием старых падежных - по происхождению послеложных - окончаний и новой предложной системы в различных цыганских диалектах (Boretzky, 1989, 371-372). Cледует отметить в этой связи два существенных момента.

1. Разумееется, выделение двух систем является лишь исследовательским приемом, речь идет лишь о сосуществовании на синхронном уровне языковых элементов гетерогенных и вступающих в достаточно сложные отношения друг с другом. Элементы "новой" системы внедряются в языковую систему СРД с разной скоростью и играют в этой системе, по-видимому, различные роли. Так, например, аналитическое будущее типа ласа тэ багаc, по всей вероятности, относится к ядру глагольной системы СРД, тогда как выражение совершенного будущего с помощью приставочного глагола является пока что лишь возможнным вариантом. То же самое относится и к обладающим разной степенью устойчивости вариантам "исконной" системы. Интересно было бы выяснить, насколько удельный вес появления "новых" и "старых" элементов зависит от индивидуальных и социальных характеристик конкретного носителя языка (возраст и т. п.) и от речевой ситуации и характера речевых текстов13

2. Для исследователя, изучающего историю цыганских диалектов Европы, особый интерес представляют, разумеется, сохранившиеся общецыганские элементы. Для нашей цели, напротив, существенны элементы "новые" - важно, что имеются способы выражения грамматических значений, максимально приближенные к русской модели, и при этом, инкорпорированные в грамматику СРД.

2.1.4 Что касается синтаксиса, то в СРД наблюдается чрезвычайно высокая степень изоморфизма синтаксических конструкций соотетствующим русским. Это относится и к сложному предложению, при этом союзы и союзные слова почти полностью заимствованы из русского языка.

2.1.5 Большой интерес представляют собой интерференционные процессы, происходящие в цыганских диалектах и, в частности, в СРД на лексическом уровне. Не останавливаясь на этом вопросе подробно (см., в частности, Boretzky, Igla 1991: 25-39, Елоева, Русакков 1990: 20-22), отметим следующее.

Основной особенностью  строения  лексикона  в  цыганских диалектах Европы является четкое и последовательное  противопоставление двух частей лексикона: исконной лексики и заимствований. Две части лексикона различаются по двум  направлениям. 1. Исконные лексические элементы и заимствования  обладают принципиально  разной  степенью  устойчивости.  Исконная лексика представляет собой своего рода замкнутую  подсистему, относительно устойчивую и сравнительно хорошо сохраняющуюся в цыганских диалектах. Заимствования же,  напротив,  отличаются неустойчивостью и часто практически полностью заменяются  при смене языка окружающего населения. 2. Заимствованная  лексика оформляется особыми грамматическим аффиксами14, не свойственными исконной лексике  и входит (прежде всего,  существительные и прилагательные) в особые словоизменительные классы.

  Следует отметить, что, рассматривая способы  грамматического оформления заимствованных слов, мы видим две  тенденции. Первая заключается в  формальном  обособлении  заимствованной лексики от исконной. Вторая тенденция выражается в  том,  что иноязычные заимствования подвергаются определенным преобразованиям, в результате которых они становятся все же цыганскими словами, хотя и отличающимися от исконной лексики. В целом можно сказать, что  в  цыганском  имеется  достаточно  гибкий механизм  адаптации  иноязычной  лексики.  Внутри  цыганского лексикона существует особый компонент, состоящий из заимствований, формально отличающийся как от исконной лексики, так  и от лексики языков окружающего  населения.  Это,  по-видимому, способствует сохранению  в  условиях  экстремальных  языковых контактов собственно цыганского языкового наследия и в то  же время дает возможность неограниченно заимствовать лексику  из местных языков, сменяя при миграциях целые лексические  пласты.