III Российский съезд интервенционных кардиоангиологов (стр. 4 )

Можно сформулировать вопрос по-другому: все ли люди, которым надо сделать операцию, ее получают? Нет. Но здесь вина, в первую очередь, врачей первичного звена. Они должны направлять больных к нам, торопить - а они их мурыжат. Дают таблетки, которые не помогают, отговаривают от операций, стращают, запугивают. Мы обеспечиваем всех, кто к нам приходит, но не все, кто нуждается в лечении, до нас доходят. Исходя из сегодняшних реалий, на 1 млн жителей нужно делать в год 500 операций на сердце, 550 операций шунтирования и 700-800 - стентирования. А на самом деле мы делаем порядка 50% операций шунтирования и 65-70% - стентирования.

В какую сумму обходится пациенту операция? Или все это покрывается полисом медицинского страхования?

Покрывается. Но есть и варианты с "живыми" деньгами. Где человек платит? Вот, к примеру, есть так называемые, покрытые стенты. Стент - это металлическая пружинка. Когда ее ставишь, вероятность, что произойдет повторное сужение - примерно 20-25%. Это не беда, можно заново восстановить ангиопластикой. Но сейчас придумали новые стенты, покрытые такими лекарствами, которые сопротивляются этому повторному сужению. И такой покрытый стент - в три раза дороже. Город начал их закупать, но пока в

ограниченном количестве, и на всех не хватает. Поэтому, если больной приходит и без особых показаний говорит, что хочет такой стент - мы ему говорим: пожалуйста, платите. А это, как правило, делается через посредника - фирму-поставщика этих стентов, с которой пациент и расплачивается. Наше участие здесь вообще не предусматривается.

Второе - это иногородние пациенты. Мы не обязаны обслуживать иногородних. Если ко мне пришел больной немосквич и говорит, что хочет лечиться у нас, то в центре для этого существует коммерческий отдел.

И сколько он заплатит?

Порядка 240-250 тысяч рублей. Это немного, это даже не покрывает себестоимость операции.

И есть еще третий вариант - это богатые люди, которые приходят и говорят: я не хочу очередей, я не хочу попасть непонятно к кому, я хочу завтра лечь и чтобы меня оперировал Иоселиани. Они тоже платят.

Вопрос пересадки сердца - это не к вам?

Нет. И, к сожалению, в России с этим вопросом вообще сейчас затишье. На словах и на бумаге этим, вроде занимаются, но реально ни одной успешной операции не было.

Скажите, Давид Георгиевич, люди вашей специальности, врачи, которые делают операции на сердце, - они верующие? Душа, близость души к сердцу - волнуют ли их эти вопросы?

Все люди разные. Мы же не подбираем врачей по этому принципу. Если говорить про меня, то я человек сугубо и глубоко верующий, но у меня своя трактовка всего. Я не признаю медицинских запретов, если они направлены против того, что может спасти жизнь человеку. Бог дал нам жизнь, дал нам возможность творить. И то, что мы делаем, спасая жизни - это с подачи Бога. Кто-то говорит, что нельзя делать пересадку, нельзя приживлять чужой орган. Но ведь это тоже подсказано свыше! Религия и религиозность не мешают врачу быть агрессивным по отношению к заболеванию, делать все, что необходимо для спасения жизни человека - вырезать, разрезать, пересаживать. Религия запрещает быть подонком, убивать, воровать, не помогать, когда возможно - но как Бог может запретить спасти жизнь? Разве нет разницы между ножом убийцы и скальпелем хирурга?

Достаточное ли в Москве и в России в целом финансирование развития этой отрасли?

Насколько мне известно, на федеральном уровне проблема финансирования существует. А у нас в Москве никаких проблем в плане финансирования высоких медицинских технологий нет. Конечно, может быть и не все идеально сегодня в московском здравоохранении - где-то туалет плохой, где-то палаты плохие. Но проблем с расходными материалами у меня сегодня нет.

К сожалению, в нашей области нет ничего отечественного - все зарубежное, и это делает отрасль дороже.

Тем не менее, Москва сегодня закупает столько, что нам полностью хватает - это я говорю со всей ответственностью. Всего достаточно и для кардиохирургии, и для эндоваскулярной хирургии, которая сегодня в моде.

У нас хватает койко-мест, но оборот плохой. Как должно быть построено стентирование и как мы стараемся делать? Пришел пациент утром и сразу отправился в операционную. До этого он должен быть полностью амбулаторно обследован и подготовлен. В нашей поликлинике он ложится на операционный стол, мы ему делаем операцию - и больной на второй день к вечеру может уходить домой. И то - почему только на второй день к вечеру? - потому, что мы чаще делаем операцию через ногу, и человек не может в это время ходить. Если делать операцию через руку - то человек может уйти в тот же день.

Вот как должна быть построена эта служба. Я не говорю о шунтировании - после шунтирования больной должен лежать 7-8 дней после операции. Но 7-8, а не 38, как в большинстве наших больниц!

В этом плане у нас большое отставание от западных высокоразвитых в плане кардиологии стран.

Как обстоит дело с кадрами в вашей области?

Профессиональная подготовка - это отдельный вопрос. Кардиохирургов у нас полно, даже больше, чем надо. Вот качество оставляет желать лучшего. У нас есть прекрасные профессионалы, но их мало, в большинстве своем - это посредственные доктора.

Но это не всегда вина специалистов: если хирург в день не делает 2-3 процедуры, а кардиохирург в неделю - 3-4 операции, он деквалифицируется. Он должен все время быть в работе, все время "набивать руку". А при количестве операций 37 на 1 млн жителей - откуда взять такую практику?

Надо увеличивать количество процедур, чтобы все были задействованы, и увеличивать количество центров. Я не говорю о Москве, в Москве подобных центров достаточно. Речь о провинции. В марте прошел Российский съезд кардиологов - вы думаете, география такая уж широкая? Несколько крупных городов, чуть-чуть Сибирь - и все.

Какова сейчас зарплата врачей?

У нас сегодня врач-кардиолог меньше 25-30 тыс. рублей не получает. Это, конечно, с дежурствами. Медсестры - минимум 16-18 тыс. рублей. У меня в центре санитарка меньше 7-8 тыс. не получает.

И я думаю, что заработная плата должна повышаться не только у врачей, но и у медсестер и санитарок.

В последнее время наметились тенденции: в Москве крупные финансово-промышленные группы начинают строить большие частные медицинские центры. Я знаю про Романа Абрамовича, про УралСиб. Будет ли эта тенденция способствовать развитию науки? Повлияет ли она на рутинную работу врачей?

Сразу надо все поставить на свои места. Если Абрамович или кто угодно другой захотел развивать медицинскую науку и смотрит на это, как на благотворительный акт - то почему нет? Он соберет сильных профессионалов, которые имеют возможность вести исследовательскую работу, и будет давать им гранты, скажем, на решение проблемы рака. Это можно только приветствовать. Но, к сожалению, наши олигархи сегодня во всем, и даже в этом - ищут выгоды.

В России настоящая частная медицина не сможет существовать еще очень долго. Пока зарплата человека 500-600 долларов, тысяча и даже полторы тысячи долларов - не сможет.

Другое дело, хорошо развитая страховая медицина - это да. Если ты каждый месяц будешь отчислять 300-400 долларов по страховому полису - ты обеспечен на 80-90% всей медициной, за исключением косметической и стоматологической.

А то, как может человек, получающий полторы тысячи долларов в месяц, прийти и заплатить 60 тысяч долларов за шунтирование?

Вы состоявшийся человек, глава центра, школы, проводите операции. Вам скоро 65 лет. Скажите, если бы Вам сейчас снова стало тридцать - Вы бы что-нибудь поменяли в своей жизни в профессиональном плане?

Наверное, да. Я бы немного по-другому расставил акценты. Я слишком активно занимался организаторской работой, помощью молодым ученым. Это правильно, это необходимо, но все-таки я этому отдавал слишком много времени, сил, жизни - а надо было заниматься профессиональным развитием. Самое главное - помочь конкретному человеку, а организацией пусть занимаются те, кто для этого создан.

Я бы меньше бы занимался наукообразием. Нас заставляли писать ежегодные отчеты, никому не нужные статьи. Слава Богу, сейчас мы от этого уходим. Врач должен лечить и это самое главное.

Я не признаю людей, которые все время торчат на экране. Когда же ты лечишь людей? Я думаю, что основная задача врача - лечить и никуда не вмешиваться. Конечно, у врача должна быть своя позиция, но главное для него - это помощь людям.

01/04/2008 15:52  ИНТЕРФАКС - МОСКВА

РОССИЯ-КАРДИОЛОГ-ИНТЕРВЬЮ

Инфаркты у 25-летних мужчин уже не нонсенс - главный кардиолог Москвы

1 апреля. ИНТЕРФАКС-МОСКВА - Сердечно-сосудистые заболевания в России "молодеют", констатирует главный кардиолог Москвы, директор Московского научно-практического Центра интервенционной кардиоангиологии, профессор Давид Иоселиани.

"Все больше молодых людей поступают к нам с диагнозом "ишемическая болезнь сердца" и другими сердечно-сосудистыми диагнозами", - сказал Д. Иоселиани в интервью "Интерфаксу".

"Если раньше поступление 25-30-летнего больного было нонсенсом, то сейчас случаются инфаркты у 25-27-летних мужчин, а инфаркты в 40 лет стали практически нормой", - отметил он.

Д. Иоселиани обратил также внимание на то, что "раньше было неравенство в пользу женщин: многие десятилетия мужчины заболевали раньше и чаще, но сейчас постепенно эта грань стирается". "Раньше до 65-70 лет мужчины были лидерами по этому показателю. Женщины сравнивались с ними после 70-ти. А сейчас все чаще и чаще женщины попадают к нам, едва отметив 50-летие", - отметил он.

Среди главных причин роста смертности от сердечно-сосудистых заболеваний Д. Иоселиани назвал атеросклероз, урбанизацию и экологию, некачественное питание, стрессы, а также большое отставание от развитых западных стран по профилактике заболеваний.

В то же время, по его словам, "в Москве наметилась тенденция к снижению сердечно-сосудистых заболеваний". "Очевидно, - заметил главный кардиолог Москвы, - мероприятия, которые мы проводим в последние годы, чтобы улучшить диагностику и лечение, дают свои плоды". При этом он подчеркнул, что, хотя в области кардиохирургии все расходные материалы - импортные, Москва полностью обеспечивает ими свои медицинские учреждения.

Д. Иоселиани отметил, что существенное влияние на самочувствие "сердечников" оказывает изменение погоды. "Я сторонник того, чтобы метеослужбы очень подробно объявляли прогноз погоды, с ожидаемым давлением. Пациент должен иметь возможность регулировать свое состояние, при необходимости - позвонить врачу, чтобы тот ему посоветовал: что принять, от чего отказаться", - сказал Д. Иоселиани. "Но для этого должны быть семейные врачи. Участковому так просто не позвонишь. Вот люди и начинают заниматься самолечением", - заметил он.