Ценная бумага в российском праве: некоторые страницы истории появления ее современного определения (стр. 1 )

Ценная бумага в российском праве: некоторые страницы истории появления ее современного определения

Электронный ресурс, 2009.

В связи с продолжающимися спорами о правовом режиме ценной бумаги в российском праве, а также теми дискуссиями, которые ведутся в связи с проводимой в настоящее время работой по совершенствованию Гражданского кодекса, в статье рассматриваются исторические корни определения ценной бумаги, закрепленного действующим законодательством. Последовательно рассмотрены определения ценной бумаги и ее аналогов в дореволюционном законодательстве, советском законодательстве. Отмечается отсутствие системного регулирования ценных бумаг на всем протяжении истории российского права. Указывается, что определение ценной бумаги в ст. 142 ГК представляет собой первое в российской правовой истории полноценное определение ценной бумаги с выделением ее признаков.

Ключевые слова: ценные бумаги, акции, облигации, вексель, чек, заем, история, займы СССР, государственные займы, дубликат накладной, бездокументарные ценные бумаги.

In connection with continuing disputes on legal regime of security in Russian law and also discussions which are conducted with regard to the current work on improvement of the Civil Code the article deals with historic roots of definitions of a security consolidated in the current legislation. The author considers definitions of a security and its analogues in pre-revolutionary legislation, Soviet legislation, notes lack of systemic regulation of securities in the course of history of Russian law; also notes that the definition of a security in article 142 of the Civil Code is the first full-fledged definition of a security and its features in Russian legal history.

Key words: securities, shares, bonds, promissory note, check, loan, history, the USSR loans, state loans, duplicate of bill of lading, paperless securities <*>.

--------------------------------

<*> Gabov A. V. Security in russian law: certain pages of history of creation of contemporary definition thereof.

Развитие правовой мысли и законодательства о ценных бумагах

до начала экономических реформ в конце 80-х годов XX в.

Институт ценных бумаг в России начал формироваться еще в дореволюционном праве. Однако в тот период, несмотря на наличие хорошей теоретической базы, представленной работами (как общего плана, так и посвященных отдельным институтам) ведущих российских правоведов того времени (, , К. Анненков, , П. Писемский, Ф. Тернер, , Н. Бунге, Н. Тур, , С. Гинзбург и многие другие <1>), какого-то стройного правового режима ценной бумаги, равно как и ясного ее определения, не было <2>. Как указывал , "понятие ценных бумаг как в торговой среде, так и в правовой еще не установилось" <3>. полагал, что "этот термин не может считаться установленным ни в законодательстве, ни в практике" <4>. По мнению , "самый термин "ценные бумаги" имеет чрезвычайно разнообразное значение и понимается различно. Содержание этого термина трактуется то шире, то уже" <5>. При этом активно развивается идея о ценных бумагах как об особой конструкции, которая создается тесной связью документа и права (см., к примеру, работы , <6>).

--------------------------------

<1> Нерсесов право. Посмертное издание, испр. и доп. . М.: Типография "Разсвет", 1896; Гусаков лекций по торговому праву. Изд. кассы взаимопомощи при СПб. политех. институте. СПб.: Литография Трофимова / Сост. студ. А. Брейтерман. Б/г; Победоносцев гражданского права. Третья часть. Договоры и обязательства. 2-е изд., с перем. и доп. СПб.: Синодальная типография, 1890; Нефедьев право. М.: ихтер, 1900; Ржондковский на предъявителя ( О бумагах на предъявителя с точки зрения гражданского права: историко-догматическое исследование. М., 1889) // Юридический вестник. Издание Московского юридического общества. 1892. Год двадцать четвертый. Третьего десятилетия. Том XI. Книги первая и вторая (май - июнь). М.: Типография и К, 1892; Бунге склады и варранты. Киев: Университетская типография, 1871; товарных складах с правом выдачи документов для продажи и заклада товаров. С приложением нового положения, иностранных законов и указателя сочинений о товарных складах. СПб.: Типография Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1888; кционерные компании с точки зрения гражданского права. М.: Типография , 1876; Змирлов устав Российских железных дорог. Изд. 1906 г. Изд. 3-е, перераб. и доп. СПб.: Издание юридического книжного склада "Право", 1911; О недостатках наших гражданских законов // Журнал гражданского и уголовного права. Книга 8. 1886; Каминка положения об акционерных предприятиях // Журнал Министерства юстиции. Год третий. N 1. Январь. 1897. СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1897; роект положения об акционерных обществах // Журнал гражданского и уголовного права. Год третий. 1873. Книжка третья и шестая. Май. Ноябрь. СПб.: Типография , 1873 и многие другие.

<2> Отчасти, видимо, это было связано и с тем, что в русском праве вопрос о признании цессии решался весьма неоднозначно. Этот момент хорошо освещает в своей работе (Вавин и понятие договорной цессии в современных законодательствах. М.: Тип. Г. Лисснера и Д. Собко, 1916. С. 4 - 10; Вавин и понятие договорной цессии в современных законодательствах // Юридический вестник. Журнал Московского юридического общества, издаваемый при содействии Петроградского юридического общества и Общества имени для разработки общественных наук / Под общ. ред. . Книга XIII(I). М., 1916. С. 121 - 127). Он приводит решение Правительствующего Сената 1871 г., которым, как он полагает, цессия была легализована как общее правило (С. 7; С. 124).

<3> Федоров право. Одесса, 1911. С. 566.

<4> Нерсесов право. Посмертное изд-е, испр. и доп. . М.: Типография "Разсвет", 1896. С. 150.

<5> Гусаков лекций по торговому праву. Изд. кассы взаимопомощи при СПб. политех. институте. СПБ.: Литография Трофимова / Сост. студ. А. Брейтерман. С. 6 (год издания работы неизвестен, по крайней мере не указан в ее тексте).

<6> Победоносцев гражданского права. Третья часть. Договоры и обязательства. 2-е изд., с перем. и доп. СПб.: Синодальная типография, 1890. С. 248. К примеру, указывал, определяя ценные бумаги: "...документы, удостоверяющие такое гражданское правовое притязание, распоряжение, которое связано с распоряжением тем документом, который его вмещает... так как распоряжение притязанием возможно только путем распоряжения документом, то документ является форменным носителем ценности и играет роль вещи, с распоряжением которой связано распоряжение притязанием" (Нефедьев право. М.: ихтер, 1900. С. 197).

Говорить о ценных бумагах как о правовом феномене, а уж тем более об определении оных до реформ Петра I вряд ли целесообразно <7>. Историки говорят о существовании различных способов удостоверения прав на имущество <8>. К. Неволин указывает на существование так называемых актов укрепления права, которые именовались грамотами, кабалами, крепостями, записями, памятями. Он отмечает, что в значении письменных актов они появляются только в XV и XVI столетиях. Общее название для актов, совершаемых частными лицами об имуществах, согласно Уложению 1649 г., он указывает как "крепость" <9>. Однако ни один из этих документов не может претендовать на то, чтобы считаться в полной мере ценной бумагой. Единственное исключение можно сделать для так называемой заемной кабалы, хотя возможность и ее обращения в различные годы была разной. Так, в своей работе К. Неволин упоминает Указ 1588 г., которым, как он отмечает, "кажется, была запрещена" "передача заемного обязательства от заимодавца другому лицу" <10>. С другой стороны, анализируя Уложение царя Алексея Михайловича 1649 г. <11>, он упоминает о том, что "заемную кабалу на деньги можно передавать другим: для этого или должна быть сделана на кабале передаточная надпись за подписью того, на чье имя написана кабала, или должна быть дана особая на нее данная" <12>. О такой же форме передачи заемных обязательств он упоминает, анализируя более позднее (времен Петра I) законодательство <13>.

--------------------------------

<7> Отчасти это объясняется и тем, что известные с определенного времени в Европе документы, которые впоследствии получат наименование ценных бумаг (векселей), обращались в России в основном среди иностранцев. Этот момент анализировался в различных источниках. указывал, что "иностранные купцы, посещавшие торговые центры (Новгород, Архангельск, Москву) и даже оседавшие в них, употребляли в оборотах своих векселя, но эти векселя обращались только в сношениях иностранных купцов между собою и определялись иноземными обычаями" (Гусаков лекций по вексельному праву, читанный профессором в СПб. политехническом институте в 1906 - 1907 академ. году. СПб.: Издание студенческой кассы взаимопомощи при СПб. политехникуме; Литография Трофимова, 1907. С. 21). Так, по мнению , немецкие памятники прямо запрещали торговать с русскими в кредит, поэтому векселя обращались только между немецкими купцами (Барац вексельного права в связи с учением о векселях и вексельных операциях. СПб., 1893. С. 670). Интересно, что такого рода ограничения существовали даже в тех областях России, которые активно участвовали в международной торговле (Великий Новгород, Псков). Так, отмечает: "Внутренняя жизнь немецкого двора определялась Любецким законом, принимавшимся на съездах немецкого купечества, - скрой... Все положения скры касаются исключительно взаимоотношений между приезжими купцами, за исключением нескольких статей... обращенных к ганзейцам, призывающих их во избежание конфликтов с русскими не давать им и не брать у них взаймы, не вступать с ними в товарищества, не обязываться перевозкой и т. д." (Мартышин Новгород. Общественно-политический строй и право феодальной республики. М.: Российское право, 1992. С. 377). О существовании такого рода запретов упоминают и иные исследователи (Гусаков и кодификация торгового права в России. С. 9).