Восстание в Барнауле 11 июня 1918 г

Андрей Краснощеков

ВОССТАНИЕ В БАРНАУЛЕ 11 ИЮНЯ 1918 г.

(фрагменты)

Одной из трагических страниц истории Барнаула, почти обойденной вни­манием историков и краеведов, является вооруженное восстание 11 июня 1918 г., поднятое местной подпольной белогвардейской организацией. Пос­ледняя была создана в декабре 1917 г. Судя по всему, ее ядро образовали офицеры местного гарнизона, основу которого составлял 24-й запасной Сибирский стрелковый полк (переведенный в Барнаул в 1916 г. из Томс­ка). По мере демобилизации армии к ним присоединялись возвращавшиеся домой офицеры других частей Русской армии, а также учащиеся и служа­щие различных гражданских учреждений Барнаула. Руководителем Барнауль­ской военной организации стал бывший штабс-капитан 24-го запасного Си­бирского полка, житель Ракин. К сожалению, сведений о его прежней службе мне найти не удалось. Известно лишь, что его отец, учитель по образованию, с 1897 г. служил письмоводителем, бух­галтером и учителем пения в Барнаульском реальном училище, имел шесть детей.

До мая 1918 г. организация находилась в стадии формирования и накоп­ления сил. По имеющимся данным, ко времени выступления ее численность вместе с ячейками в других населенных пунктах Барнаульского района со­ставляла 400 человек (по другим данным - лишь 250). В самом Барнауле имелся отряд в 120 человек.

Как известно, толчком к выступлению антибольшевистских сил в Сиби­ри стало восстание Чехословацкого корпуса. 26 мая 1918 г. чехи совместно с белогвардейским подпольем свергли советскую власть в Новониколаевске. По словам , для штаба Барнаульской организации события в Новониколаевске стали полной неожиданностью. Как указывал он в своем отчете, «при каких обстоятельствах он [переворот] произошел, кто был его инициатором и вдохновителем, Барнаульскому штабу было неизвестно, т. к. телеграфная связь с Новониколаевском была порвана, а всякие другие сведения поступали очень скудно и были очень противоречивы: говорили, что выступила «монархическая организация» и военнопленные германцы и, наконец, чехословаки; ни их цели и задания, ни занятое ими положение по отношению к организациям Временного Сибирского Правительства (самое главное) были неизвестны. Кроме того, положение Барнаульской органи­зации ухудшилось еще тем обстоятельством, что в Барнауле сейчас же по выступлении чехословаков в Новониколаевске было введено военное, уси­ленно-военное, а затем и осадное положение, связавшее Барнаульскую организацию по рукам и ногам». В этих условиях штаб организации занял вы­жидательную позицию. «Позже, благодаря самоотверженной и бесстрашной работе двух телеграфистов Стерлина и Жаркова, Барнаульский штаб был введен в курс происходящих в Новониколаевске событий, причем ими было поручено шифрованное приказание за подписью «Алмазов» (псевдоним на­чальника Центрального штаба сибирского белого подполья подполковника - прим. авт.) о выступлении, переданное для исполнения с 30 на 31 мая в Бийск, Семипалатинск и Камень. Однако вследствие отступления чехословацких отрядов выступление в Барнауле не состоялось и было отложено до нового наступления чехословаков на Барнаул. При вто­ричном наступлении на Барнаул выступление Барнаульской организации было назначаемо 3 раза (в зависимости от движений чехословаков между Барнау­лом и Новониколаевском) и состоялось только в ночь с 10 на 11 июня, после разгрома красногвардейцев у ст[анции] Тальменка».

Выступление барнаульской подпольной организации должно было сыграть вспомогательную роль, облегчив чехословацким и белогвардейским отрядам, наступавшим на Барнаул со стороны Новониколаевска, овладение городом. При этом на нее возлагались следующие задачи (сформулированные еще. 3 мая 19)8 г. руководи­телем штаба подполья Гришиным-Алмазовым на секретном совещании руководителей местных организаций в Новониколаевске): «1) арестовать видных руководителей боль­шевиков; 2) сохранить ценности Госбанка; 3) вооружить Организацию (напав на скла­ды); 4) освободить тюрьму, 5) захватить и сохранить необходимые средства передви­жения (паровозы, пароходы, туннели, мосты); 6) создать в тылу [красных] панику, угрозу фронту и, тем самым, оттянуть на себя с фронта силы противника». Восста­нию в Барнауле благоприятствовало то, что почти все силы барнаульской Красной гвардии были брошены на Черепановский фронт, против наступающих чехословаков. Как раз 10 июня Барнаул отправил на фронт последний резерв - добровольческую Коммунистическую дружину.

Восстание началось в ночь с 10 на 11 июня. С 4 часов утра начали раздаваться пер­вые выстрелы. Как писала одна из местных газет, «они не обращали на себя особен­ного внимания горожан, привыкших уже к стрельбе». Лишь когда к 6 часам утра вы­стрелы участились, толпы горожан начали встревожено высовываться из окон, две­рей, выбегать на улицу, чтобы узнать причину стрельбы. «Думали, что это чехословаки уже занимают город».

Центром восстания была почтово-телеграфная контора, занятая еще ночью вместе с мирно дремавшими красногвардейцами и комиссаром. К 4 часам утра в конторе был уже отряд в 30 человек. К 6-7 часам утра набралось около 80 человек, а днем было уже около 150. Большинство состояло из почтово-телеграфных служащих, гимназис­тов, реалистов, офицеров было до 25 человек.

Сюда доставляли пленных красногвардейцев и граждан, задержанных на улицах. Из числа видных большевиков удалось задержать лишь члена военно-революционного комитета, также бывшего офицера 24-го запасного полка , к которому многие из его бывших сослуживцев имели особый счет. Арестованные были помеще­ны белыми в камеру для хранения ценностей - герметически закрывающийся «громад­ный железный ящик с узким квадратным отверстием в двери».

«Постепенно в контору стали привозиться револьверы, винтовки, патроны, бом­бы. Прибыло два воза, нагруженные хлебом, маслом, молоком и т. д.». Оружие было получено в результате разоружения команды красногвардейцев, охранявших лагерь во­еннопленных (около 50 человек), а также захвачено из цейхгауза охраны Алтайской железной дороги. По некоторым данным, военный руководитель последней бывший прапорщик 24-го запасного Сибирского полка и другие офицеры, слу­жившие в охране, присоединились к восставшим. По словам , в общей сложности было захвачено около 250 винтовок, две с половиной тысячи патронов и несколько ручных гранат. Повстанцы освободили из тюрьмы арестованных офицеров - членов организации (около 20 человек) и других политических заключенных. В числе последних был видный член эсеровской партии (с 1901 г.), депутат Сибирской Обла­стной Строкан-Обской, меньшевик и др. Кроме почты и телеграфа ими также были захвачены Государственный банк со всеми его ценностями (около 8,5 миллионов рублей), а также расположенные на центральной Демидовской площади (вокруг здания Совдепа) здания гимназии, реального училища и детского приюта, откуда они повели наступление на Совдеп, защищаемый, по словам Раки­на, 80 мадьярами с двумя пулеметами. По другим данным, в здании Совдепа держа­ли оборону лишь члены большевистского горкома и губсовета с 30 красногвардейцами (участник обороны Совдепа, видный барнаульский большевик упоми­нает о 40 защитниках, в т. ч. нескольких мадьярах). Не занятым белыми также оста­вался железнодорожный вокзал, расположенный за чертой города.

«Наша атака [на здание Совета], встреченная жестоким ружейным и пулеметным огнем, не удалась, и, потеряв 5 человек ранеными, мы вынуждены были отступить под прикрытие зданий реального училища и гимназии. - Указывал в своем отчете Ракин. - Сейчас же на эти здания, создав угрозу нашему тылу (со стороны нашего тыла шло подкрепление с окр[аины] города, «Булыгинской заимки»), и мадьяры повели контрнаступление, но несмотря на огневую поддержку 2 пулеметов, наступление было отбито, причем они потеряли около 15 человек ранеными и убитыми».

Нескольким защитникам Совдепа удалось прорваться на вокзал (один из них - студент Аркадий Третьяков был убит), откуда они связались по телефону с добровольчес­ким коммунистическим отрядом, отправленным накануне из Барнаула. Прибыв на железнодорожный вокзал, этот отряд с боем пробился к осажденному Совдепу, по пути очистив от белых Московский проспект, с прилегающими к нему кварталами. Получив подкрепление, засевшие в здании Совдепа красные почувствовали себя более уверенно, усилив обстрел противника, занимавшего позиции на противоположной сто­роне площади.  Одновременно с обстрелом занятых белыми зданий на Демидовской площади, во фланг и тыл к ним по берегу речки Барнаулки зашел отряд красногвардей­цев - речников (около 100 человек). Обстановка складывалась явно не в пользу восстав­ших, испытывавших к тому же недостаток патронов. Ясно было, что при сложившихся условиях город не удержать, наступавшие же со стороны Новониколаевска отряды чехословаков и войска Временного Сибирского правительства, по сведениям, получен­ным штабс-капитаном Ракиным, должны были прибыть не ранее следующего утра.

Окончательный перелом в настроениях участников восстания произошел после об­стрела здания гимназии из миномета, обнаруженного красными во дворе Совдепа. Как вспоминал один из участников боя, находившийся в здании Совета, «один из красногвардейцев быстро установил его и выпустил две мины. Одна разорвалась у здания гимназии, другая влетела в окно. Громкие взрывы навели панику на белогвардейцев, очевидно, решивших, что у нас есть артиллерия, и они стали в панике отступать. Наши отряды преследовали их до городских окраин и остановились только с наступле­нием темноты».

Одновременно с наступлением на гимназию и реальное училище председатель рев­кома дал задание группе коммунистов занять телефонную станцию, которая размещалась в двухэтажном здании, расположенном на площади между гим­назией и Совдепом, и прекратить обслуживание всех абонентов, кроме телефонов Совде­па, что и было выполнено. Станция находилась на виду у обеих воюющих групп, од­нако ни одной из них не удалось во время перестрелки занять ее, и она почти сутки обслуживала обе стороны, причем две телефонистки были ранены шальными пулями. После изгнания белых из гимназии и реального училища большой отряд красногвар­дейцев двинулся в сторону вокзала, чтобы прочесать эту часть города и занять почту. При отступлении из почтово-телеграфной конторы, оказавшейся под перекрестным ог­нем двух пулеметов - с Московского проспекта и с чердака «Кафе-де-Пари», было уби­то три белогвардейца (в т. ч. один офицер - прапорщик )  и один кон­тужен. Заняв вместе с мадьярами здание почты, красногвардейцы освободили находив­шихся там под арестом большевиков. Как вспоминал впоследствии один из арестован­ных, , они все время находились в ожидании расправы со стороны охра­нявших их белых офицеров, угрожавших бросить к ним в камеру гранату. Растянув на руках снятые пиджаки, арестанты поочередно дежурили у оконца, чтобы в случае реа­лизации этой угрозы успеть поймать гранату и выбросить ее наружу. Однако обошлось. Не имея возможности забрать с собой содержимое Государственного Банка, белые изъяли у контролера последнего Орфенова под расписку ключи от банковских храни­лищ и зарыли в земле. Благодаря этому большевики так и не смогли  завладеть ценно­стями Госбанка, и те достались белым при повторном занятии ими Барнаула.

Примерно в 12 часов ночи весь город был в руках большевиков. Белогвардейцы, численность которых Ракин определяет в 120 человек, отступили в прилегающий к городу лес.

Не всем участникам восстания удалось скрыться из города. Есть сведения, что ра­неных белогвардейцев красные добивали штыками. В частности, так погиб бывший заведующий лесоинженерным отделом Алтайского округа Иван Эдуардович Эзет (сын известного архитектора , городского головы г. Омска в 1880-1891 гг.). Как писала после свержения советской власти одна из местных газет, «Эзет был ранен, и его хотели увести - по-видимому, была еще возможность спастись. Тем не менее решил остаться. Он сказал: «Идите, я останусь здесь... Теперь все равно... Я буду бороться с ними и хоть от нескольких негодяев избавлю город...». Труп Эзета и других убитых белогвардейцев не давали убирать более суток. После возвращения бе­лых убитые участники восстания были с почестями похоронены на барнаульских клад­бищах.

Отступивший из Барнаула отряд штабс-капитана Ракина отошел к Туриной горе, а затем в д. Гоньбу, где утром 13 июня соединился с белыми отрядами полковника Буткевича. В то же время на помощь к красным подошел отступивший из Кузбасса крупный отряд под командованием П. Сухова. Вечером того же дня Барнаульский белый отряд под командой Ракина и остальные отряды под общей командой полков­ника Буткевича повели наступление на Барнаул, обстреляв из орудий железнодорож­ный вокзал. «Встреченные огнем разведоч[ной] партии красногвардейцев в расстоя­нии 1,5-2 верст от Барнаула, - указывал в своем докладе штабс-капитан Ракин, - от­ряды, по приказанию полковника Буткевича, отступили. 14 июня днем наступление отрядов, усиленных чехословаками, под общей командой пор[учика] Чесноховского, было возобновлено, причем отряды: Барнаульский, чехословацкий и капитана Нико­лаева были встречены сильными партиями мадьяр с импровизированными брониро­ванными, вооруженными пулеметами поездами, совершенно не пробиваемыми пуля­ми. Бой продолжался часа два с половиной, после чего по приказанию поручика Чес­ноховского Барнаульский и чехословацкий отряды отступили обратно в дер. Гоньбу, куда прибыл отряд капитана Николаева. Отряды же пор[учика] Лукина и капитана Сте­панова, потерявшие связь с остальными отрядами, отделенными от них речкой, дви­гались по горе на Барнаул и взяли его со стороны наименьшего сопротивления утром 15 июня.

Партийное и советское руководство города и губернии, а также часть красногвардейцев спаслись, в двух эшелонах отступив до ст. Алейской. Там они объединились в отряд под руководством и двинулись к Омску на соединение с Красной армией. Судьба этого отряда хорошо известна. Пройдя несколько сот верст по терри­тории Алтая, он был уничтожен превосходящими силами белых и местных дружинни­ков при попытке прорваться из Горного Алтая в Монголию. Часть коммунистов и крас­ногвардейцев не смогли вырваться из Барнаула и были захвачены белыми. В городе были созданы органы власти Временного Сибирского правительства, восстановлены городская дума и земская управа. Начались обыски, аресты и расстрелы - теперь уже красных, не успевших бежать из города.

На основе кадров Барнаульской белогвардейской организации из мобилизованных по приказу Временного Сибирского правительства офицеров и добровольцев был сформирован 1-й Барнаульский стрелковый (с августа - 3-й Барнаульский Сибирский стрел­ковый) полк, вскоре отправившийся на фронт против красных в Восточную Сибирь. В дальнейшем полк участвовал в боях против регулярных частей Красной армии на Уральском фронте, где завоевал репутацию одной из самых стойких частей Сибирской армии. В конце 1919 г. он был отведен на отдых в Барнаул. После оставления города в декабре того же года, Барнаульский полк отступал с белой армией на восток. Отде­лившись под Красноярском от основных сил, вместе с 11-м Оренбургским казачьим полком он совершил беспрецедентный поход по северным районам Восточной Сиби­ри, завершившийся в марте 1920 г. в Чите, где произошло соединение полка с ос­татками белых армий Восточного фронта под командованием атамана Семенова. До 1921 г. полк воевал с красными в Забайкалье. Затем уже в Приморье он был свернут в ба­тальон в составе 4-го Омского полка. В его составе барнаульцы принимали участие в последних боях гражданской войны на Дальнем Востоке, после поражения в которых они ушли за границу, в Китай.