Святость в миру: благоверные, юродивые, праведные (стр. 4 )

В Византии подвиг юродства был не слишком распространен и удостаивался санкционированного Церковью почитания лишь в редких случаях. Греческая Церковь чтит всего шестерых юродивых: св. Исидору (10 мая), св. Серапиона Синдонита (14 мая), св. Андрея Цареградского (2 октября), св. Симеона Эмесского (21 июля), св. Виссариона египтянина (6 июня), св. Фому Келесирийского (24 апреля). Ряд святых прибегали к юродству лишь в течение определенного времени, посвящая большую часть своей жизни аскезе другого типа. Период юродства отмечается, например, в житиях прп. Василия Нового (X в.), прп. Симеона Студита, учителя Симеона Нового Богослова, святителя Леонтия. Патриарха Иерусалимского (†1175г.)

В византийских источниках содержатся многочисленные рассказы о «божиих людях», принимавших облик безумцев, ходивших нагими, носивших вериги и поль­зовавшихся исключительным почитанием византийцев. Например, Иоанн Цеце (XII в.) в своих письмах говорит о знатных константинопольских дамах, вешающих в сво­их домашних церквах не иконы, а вериги юродивых, которые заполнили столицу и почитались более, чем апостолы и мученики. Иоанн Цеце пишет о юродивых с осуж­дением, равно как и некоторые другие поздневизантийские авторы. Такого рода осуждение было, видимо, характерно для церковных властей той эпохи и связано со стремлением утвердить общежительное монашество, живущее по уставу и не практикующее нерегламентированные формы аскезы. При этих ус­ловиях, естественно, почитание юродивых как святых официальной санкции не по­лучало.

Если в Византии почитание юродивых носит ограниченный характер, то в России оно приобретает весьма широкое распространение. Первым русским юро­дивым следует считать Исаакия Печерского  (†1090), о котором рассказывается в Киево-Печерском патерике. Далее сведения о юродивых отсутствуют вплоть до XIV в.

На XV - первую половину XVII в. приходится расцвет подвига юродства в Московской Руси. Появление святых юродивых совпадает с угасанием княжеской святости. Можно сказать, что юродивый становится преемником святого князя в его социальном служении.

С другой стороны, максимальное число юродивых выпадает на XVI век - пери­од «торжества Православия» на Руси, когда она становится христианским Царством, когда господствует идея «Москва - третий Рим», когда созывается Стоглавый Собор, издаются знаменитые Макарьевские Минеи, устанавливается Патриаршество. Мы знаем, что при видимом благополучии Православия, в нашем Отечестве в это время торжествовало обрядоверие. Большинство русских тогда усердно соблюдали посты, праздники и другие поста­новления Церкви, много молились и в домах своих, и в храмах Божиих, служили ака­фисты, молебны, делали  пожертвования на церкви и монастыри, а о внутреннем благочестии, обуздании страстей, обновлении сердца, усвоении духа христианской любви вовсе не заботились. Это внешнее, обрядовое, фарисейское благочестие ревностно обличал прп. Максим Грек (†1556). Оно было распространено и глубоко чтилось во всех слоях нашего общества, между тем как там же господствовали самые тяжкие пороки и почти совершенная безнравственность. Расцвет подвига юродства в этот период, конечно, не случаен. Юродивые своим попранием всего внешнего как бы восстанавливают нарушенное духовное равновесие, напоминают о сути христиан­ской жизни.

Русские юродивые ориентировались прежде всего на образец Андрея юродивого Цареградского, житие которого получило исключительно широкое распространение в России и вызвало многочисленные подражания. Житие было написано в Византии, видимо, в X в. и вскоре переведено на славянский.

К числу почитаемых русских юродивых относятся Авраамий Смоленский, Прокопий Устюжский, Василий Блаженный Московский, Максим Московский, Николай Псковский Салос, Михаил Клопский и др. В их аскетическом подвиге отчетливо опознаются те чер­ты, которые характерны и для византийской традиции юродства: внешнее безумие, дар прорицания, соблазн как принцип поведения («перевернутое благочестие»), об­личение грешников и т. д. В Московской Руси юродивые получают большую соци­альную значимость, они выступают как обличители неправедной власти и глашатаи Божией воли. Юродство воспринимается здесь как полноправный путь святости, и многие юродивые почитаются еще при жизни.

С половины XVI века на Руси отмечают общее снижение уровня духовной жиз­ни. Оно не могло не коснуться и юродства. В XVI веке юродивые встречаются реже, московские юродивые уже не канонизируются Церковью. Юродство - как и монашес­кая святость - локализируется на севере, возвращаясь на свою новгородскую родину. Вологда, Тотьма, Каргополь, Архангельск, Вятка - города последних святых юроди­вых. В Москве государственные и церковные власти начинают подозрительно отно­ситься к такого рода людям, замечают присутствие среди них лжеюродивых, натураль­но безумных или обманщиков. Происходит умаление и церковных празднеств уже ка­нонизованным святым (Василию Блаженному). Синод вообще перестает канонизи­ровать юродивых. Лишаясь духовной поддержки церковной интеллигенции, гонимое полицией, юродство спускается в народ и претерпевает процесс вырождения. Тем не менее, подвиг юродства в России не исчезает совершенно, примером чему могут служить блж. Ксения Петербургская, бывшая фрейлина Екатерины II блж. Евфросиния Колюпановская и др.