Раннеклассовые общества и первые государства на Крите конец III — II тысячелетие до н. э.

Цивилизация минойского Крита

ПЛАН

1. Предпосылки образования государства на Крите.

2. Первые государственные образования.

- Кносский дворец

3. Социально-экономические отношения.

4. Религиозные убеждения.

5. Упадок Критской державы.

Предпосылки образования государства на Крите.

Древнейшим очагом цивилизации в Европе был остров Крит. По своему географическому положению этот вытянутый в длину гористый остров, замыкающий с юга вход в Эгейское море, представляет как бы естественный форпост Европейского материка, выдвинутый далеко на юг в сторону африканского и азиатского побережий Средиземного моря. Уже в глубокой древности здесь скрещивались морские пути, соединявшие Балканский полуостров и острова Эгеиды с Малой Азией, Сирией и Северной Африкой. Возникшая на одном из самых оживленных перекрестков древнего Средиземноморья культура Крита испытала на себе влияние таких разнородных и разделенных большими расстояниями культур, как древнейшие «речные» цивилизации Ближнего Востока (Египта и Месопотамии), с одной стороны, и раннеземледельческие культуры Анатолии, Придунайской низменности и Балканской Греции — с другой. Но особенно важную роль в формировании критской цивилизации сыграла культура соседнего с Критом Кикладского архипелага, по праву считающаяся одной из ведущих культур Эгейского мира в III тысячелетии до н. э. Для кикладской культуры уже характерны большие укрепленные поселения протогородского типа, например Филакопи на о. Милос, Халандриани на Сиросе и другие, а также высокоразвитое самобытное искусство — представление о нем дают знаменитые кикладские идолы (тщательно отшлифованные мраморные фигурки людей) и разнообразные по форме богато орнаментированные сосуды из камня, глины и металла. Обитатели Кикладских островов были опытными мореплавателями. Вероятно, благодаря их посредничеству осуществлялись в течение долгого времени контакты между Критом, материковой Грецией и побережьем Малой Азии.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Время возникновения минойской цивилизации — рубеж III—II тысячелетий до н. э., или конец эпохи ранней бронзы. До этого момента критская культура не выделялась сколько-нибудь заметно на общем фоне древнейших культур Эгейского мира. Эпоха неолита, так же как и сменившая ее эпоха ранней бронзы (VI—III тыс. до н. э.), была в истории Крита временем постепенного, относительно спокойного накопления сил перед решающим скачком на новую ступень общественного развития. Что же подготовило этот скачок? В первую очередь, безусловно, развитие и совершенствование производительных сил критского общества. Еще в начале III тысячелетия до н. э. на Крите было освоено производство меди, а затем и бронзы. Бронзовые орудия труда и оружие постепенно вытесняли аналогичные изделия из камня. Важные изменения происходят в этот период в сельском хозяйстве Крита. Его основой теперь становится земледелие нового поликультурного типа, ориентированное на выращивание трех главных сельскохозяйственных культур, в той или иной степени характерных для всего Средиземноморского региона, а именно: злаковых (главным образом ячменя), винограда и оливы. (Так называемая средиземноморская триада.)

Результатом всех этих экономических сдвигов был рост производительности земледельческого труда и увеличение массы избыточного продукта. На этой основе в отдельных общинах стали создаваться резервные фонды сельскохозяйственных продуктов, за счет которых не только покрывалась нехватка продовольствия в неурожайные годы, но и обеспечивались пропитанием люди, не занятые непосредственно в сельскохозяйственном производстве, например специалисты-ремесленники. Таким образом, впервые сделалось возможным отделение ремесла от сельского хозяйства и начала развиваться профессиональная специализация в различных отраслях ремесленного производства. О высоком уровне профессионального мастерства, достигнутом минойскими ремесленниками уже во второй половине III тысячелетия до н. э., свидетельствуют относящиеся к этому времени находки ювелирных изделий, сосудов, выточенных из камня, резных печатей. В конце того же периода на Крите стал известен гончарный круг, позволивший добиться большого прогресса в производстве керамики.

В то же время известная часть общинных резервных фондов могла использоваться для межобщинного и межплеменного обмена. Развитие торговли на Крите, как и вообще в Эгейском бассейне, было тесно связано с развитием мореплавания. Не случайно почти все известные нам теперь критские поселения располагались либо прямо на морском побережье, либо где-нибудь невдалеке от него. Овладев искусством навигации, обитатели Крита уже в III тысячелетии до н. э. вступают в тесные контакты с населением островов Кикладского архипелага, проникают в прибрежные районы материковой Греции и Малой Азии, добираются до Сирии и Египта. Подобно другим морским народам древности, критяне охотно сочетали занятия торговлей и рыболовством с пиратством. Экономическое процветание Крита в III—II тысячелетиях до н. э. в немалой степени зависело от этих трех источников обогащения.

Прогресс критской экономики в эпоху ранней бронзы способствовал быстрому росту населения в наиболее плодородных районах острова. Об этом свидетельствует появление множества новых поселений, особенно ускорившееся в конце III — начале II тысячелетия до н. э. Большинство из них размещались в восточной части Крита и на обширной центральной равнине (район Кносса и Феста). Одновременно идет интенсивный процесс социального расслоения критского общества. Внутри отдельных общин выделяется влиятельная прослойка знати. В ее состав входят в основном родовые вожди и жрецы.

Первые государственные образования.

Эпоха дворцовой цивилизации на Крите охватывает в общей сложности около 600 лет и распадается на два основных периода: 1) старых дворцов (2000—1700 гг. до н. э.) и 2) новых дворцов (1700—1400 гг. до н. э.). Уже в начале II тысячелетия на острове сложилось несколько самостоятельных государств. Каждое из них включало по нескольку десятков небольших общинных поселений, группировавшихся вокруг одного из четырех известных сейчас археологам больших дворцов. Как было уже сказано, в это число входят дворцы Кносса, Феста, Маллии в центральной части Крита и дворец Като Закро (Закрос) на восточном побережье острова. К сожалению, от существовавших в этих местах «старых дворцов» уцелело лишь немногое. Позднейшая застройка почти повсюду стерла их следы. Только в Фесте сохранился большой западный двор старого дворца и часть примыкающих к нему внутренних помещений.

http://www. /map/crete-phaistos-palace

Можно предполагать, что уже в это раннее время критские зодчие, строившие дворцы в разных районах острова, старались следовать в своей работе определенному плану, основные элементы которого продолжали применяться также и впоследствии. Главным из этих элементов было размещение всего комплекса дворцовых построек вокруг прямоугольного центрального двора, вытянутого по осевой линии всегда в одном и том же направлении с севера на юг.

Среди дворцовой утвари этого периода наибольший интерес представляют глиняные расписные вазы стиля Камарес (их первые образцы были найдены в пещере Камарес неподалеку от Феста, откуда и идет это название).

Украшающий стенки этих сосудов стилизованный растительный орнамент создает впечатление безостановочного движения сочетающихся друг с другом геометрических фигур: спиралей, дисков, розеток и т. п. Здесь впервые дает о себе знать тот исключительный динамизм, который станет в дальнейшем важнейшей отличительной чертой всего минойского искусства. Поражает также и цветовое богатство этих росписей. На темный фон цвета асфальта рисунок наносился сначала белой, а затем красной или коричневой

Кносский дворец

  Кносс располагался на обширном холме, примерно в 5 км от северного берега Крита и менее чем в 6 км юго-восточнее современного города Ираклион. Здесь и стоял город Миноса, а впоследствии возник античный город Кносс, просуществовавший до римского времени.

  Раскопки, увенчавшиеся блестящими открытиями, начал в 1900 А. Эванс, который вел их до 1905, а здесь продолжал с перерывами до 1931. Был обнаружен колоссальный дворец, занимавший площадь ок. 2 га, а вокруг него – город с многочисленными зданиями. Возникший в начале эпохи средней бронзы, ранее 1800 до н. э., дворец впоследствии пережил ряд разрушений и восстановлений. Во время извержения вулкана на острове Фера (Санторин) в середине 15 в. до н. э. он был засыпан пеплом, а после 1400 до н. э. уничтожен пожаром. Своими исследованиями Кносса и аналогичных ему памятников в других районах Крита Эванс извлек из небытия и реконструировал блестящую цивилизацию, некогда процветавшую на острове, и по имени легендарного царя Миноса назвал эту культуру минойской.

http://www. monachus-monachus. gr/grcrete. htm

  Архитектура критских дворцов в высшей степени необычна, своеобразна и ни на что не похожа. В ней нет ничего общего с тяжеловесной монументальностью египетских и ассиро-вавилонских построек. Вместе с тем она очень далека и от гармоничной уравновешенности классического греческого храма с его строго симметричными, математически выверенными пропорциями. Своим внешним видом Кносский дворец более всего напоминал затейливые театральные декорации под открытым небом. Этому впечатлению способствовали причудливые портики с колоннами необычной формы, утолщавшимися кверху, широкие каменные ступени открытых террас, многочисленные балконы и лоджии, которыми были прорезаны стены дворца, мелькавшие повсюду яркие пятна фресок. Внутренняя планировка дворца отличается чрезвычайной сложностью, даже запутанностью. Жилые комнаты, хозяйственные помещения, соединяющие их коридоры, внутренние дворики и световые колодцы расположены, на первый взгляд, без всякой видимой системы и четкого плана, образуя какое-то подобие муравейника или колонии кораллов. При всей хаотичности дворцовой постройки она все же воспринимается как единый архитектурный ансамбль. Во многом этому способствует занимающий центральную часть дворца большой прямоугольный двор, с которым так или иначе были связаны все основные помещения, входившие в состав этого огромного комплекса.

Двор был вымощен большими гипсовыми плитами и, по-видимому, использовался не для хозяйственных надобностей, а для каких-то культовых целей.

Здание дворца было почти прямоугольным в плане, а в высоту имело два и более этажей. Толстые стены первого этажа сложены из камня, а верхний этаж был, вероятно, возведен из сырцовых кирпичей. Высокий цоколь наружных стен западного фасада был облицован огромными гипсовыми блоками. Сооружение имело бесчисленное количество помещений, несколько беспорядочно группирующихся по сторонам обширного открытого четырехугольного двора. С севера, запада и юга к дворцу вели мощеные дороги. Южная дорога проходила по виадуку, перекинутому через глубокое ущелье. Подходя к дворцу с запада, надо было пересечь внешний вымощенный камнем двор, примыкающий к зданию снаружи; затем, пройдя через ворота с пилонами, можно было попасть в узкий коридор, который, сделав несколько резких поворотов, приводил к юго-западному входу в здание. Отсюда, по обращенной на север широкой монументальной лестнице, можно было попасть в расположенные этажом выше залы и парадные покои, а боковая дверь вела в центральный двор. Стены коридора были оштукатурены и украшены яркими фресками с изображениями человеческих фигур в натуральную величину – участников торжественных процессий, вероятно религиозного характера. В вестибюле, возле парадной лестницы, стены декорированы раскрашенными стуковыми рельефами, на одном из которых, по-видимому, изображен царь-жрец.

http://www. e-kyklades. gr

  Парадные покои представляли собой просторные украшенные залы с колоннами, сообщающиеся между собой через многочисленные широкие проемы. Окна выходили в световые колодцы, что обеспечивало освещение и вентиляцию; возможно, здесь имелись и лоджии, выходившие во внутренний двор.

Под большими залами вдоль западной стены здания располагались узкие длинные кладовые (общим числом 21), где в огромных кувшинах и бочках, заглубленных ниже уровня каменного пола, хранились масло, вино, зерно и другие припасы.

На первом этаже находилось особое помещение, обращенное во внутренний двор и предназначавшееся для аудиенций; у его северной стены, украшенной фреской с изображением двух стражей-грифонов по сторонам, стоит изящный, с высокой спинкой, трон из гипса.

В другом зале имеются огромные прямоугольные каменные пилоны, на которых вырезаны символические знаки в виде двойных топоров, употреблявшихся в религиозных ритуалах

В находившемся по соседству святилище богини со змеями найдено множество культовых принадлежностей. Здесь же, в западной части дворца, обнаружены административные архивы – сотни покрытых четкими письменами глиняных табличек, свидетельствующих о развитом и процветающем хозяйстве.

  Юго-восточная часть дворца, ныне сильно разрушенная, частично использовалась в культовых целях. В руках царя, несомненно, была сосредоточена как политическая, так и религиозная власть. Северо-восточная часть здания была отведена под жилища ремесленников и мастерские каменотесов. Узкий проход, ведущий во двор с севера, украшал портик с колоннами, на задней стенке которого находился стуковый рельеф, изображавший быков почти в натуральную величину.

  http://www. videonet. gr/knossos. htm

Восточное крыло дворца, террасами спускавшееся по склону, – по-видимому, к саду над ручьем, – служило жилищем царя. Здесь было не менее четырех этажей. С этажа на этаж вела широкая лестница в несколько маршей. Четыре марша сохранились хорошо, от пятого и шестого обнаружены следы. Жилые помещения каждого этажа состояли из двух основных комплексов, включавших несколько комнат. Больший, вероятно предназначавшийся для царя, включал просторный Зал двойных топоров, в который через широкий световой колодец проникали свет и воздух. Колонны в этом зале, как и на главной лестнице, были деревянными, установленными на каменных основаниях. Специальный коридор вел в меньший жилой комплекс, мегарон царицы, имевший зал с колоннами и скамьями, световой колодец и ванную комнату, в которой сохранилась терракотовая ванна. Извилистый коридор вел в уборную, куда была подведена вода, которая уносила нечистоты по трубе в ручей.

  В некоторых из соседних раскопанных Эвансом домов обнаружены интересные фрагменты фресок и другие предметы. Особенно замечательны своими размерами и красотой два здания – т. н. Царская вилла на севере и Малый дворец на западе. Южнее, за ручьем, была открыта царская гробница с подземными облицованными камнем камерами. Обширные кладбища, включающие ямные и камерные могилы, обнаружены в 2–3 км к северу, а на морском берегу, почти в 6 км к востоку от Ираклиона, найдены следы портовых сооружений.

Социально-экономические отношения.

Особа царя считалась «священной и неприкосновенной». Даже лицезрение его было запрещено «простым смертным». Так можно объяснить то достаточно странное, на первый взгляд, обстоятельство, что среди произведений минойского искусства нет ни одного, которое можно было бы с уверенностью признать изображением царской персоны. Вся жизнь царя и его домочадцев была строжайшим образом регламентирована и поднята на уровень религиозного ритуала. Цари Кносса не просто жили и правили. Они священнодействовали. «Святая святых» Кносского дворца, место, где царь-жрец «снисходил» до общения со своими подданными, приносил жертвы богам и в то же время решал государственные дела, — это его тронный зал. Прежде чем попасть в него, посетители проходили через вестибюль, где стояла большая порфировая чаша для ритуальных омовений: для того чтобы предстать пред «царскими очами», нужно было предварительно смыть с себя все дурное.

Великолепные дворцы критских царей, несметные богатства, хранившиеся в их подвалах и кладовых, обстановка комфорта и изобилия, в которой жили цари и их окружение, — все это было создано трудом многих тысяч безымянных крестьян и ре месленников, о жизни которых нам мало известно. Придворные мастера, создавшие замечательные шедевры минойского искусства, судя по всему, мало интересовались жизнью простого народа и поэтому не отразили ее в своем творчестве. В виде исключения можно сослаться на небольшой стеатитовый сосуд, найденный при раскопках царской виллы в Айя Триаде неподалеку от Феста.

Искусно выполненный рельеф, украшающий верхнюю часть сосуда, изображает шествие поселян, вооруженных длинными вилообразными палками (с помощью таких орудий критские крестьяне, вероятно, сбивали с деревьев спелые оливки). Некоторые из участников процессии поют. Возглавляет шествие жрец, одетый в широкий чешуйчатый плащ. По всей видимости, художник, создавший этот маленький шедевр минойской пластики, хотел запечатлеть праздник урожая или какую-то другую аналогичную церемонию.

  Высокохудожественной и искусной была резьба по слоновой кости. Великолепные изделия создавали гончары. Найденная керамика является иллюстрацией последовательных стадий развития культуры – от эпохи неолита до позднеминойского III периода. Гончарный круг впервые вошел в широкое употребление в среднеминойский II период

Основная масса трудящегося населения Крита обитала в небольших поселках и деревнях, разбросанных по полям и холмам в окрестностях дворцов. Эти поселки с их убогими глинобитными домами, тесно прижатыми друг к другу, с их кривыми узкими улочками составляют разительный контраст с монументальной архитектурой дворцов, роскошью их внутреннего убранства. Типичным примером рядового поселения минойской эпохи может служить Гурния, расположенная в северо-восточной части Крита. Древнее поселение размещалось на невысоком холме неподалеку от моря. Площадь ее невелика — всего 1,5 га (это даже меньше всей площади, занятой Кносским дворцом). Все поселение состояло из нескольких десятков домов, построенных очень компактно и сгруппированных в отдельные блоки или кварталы, внутри которых дома стояли вплотную друг к другу (эта так называемая конгломератная застройка вообще характерна для поселений Эгейского мира). В Гурнии было три главных улицы. Они шли кольцом по склонам холма. Между ними кое-где были проложены узкие переулки или, скорее, ступенчатые спуски, вымощенные камнями. Сами дома невелики — не более 50 м2 каждый. Конструкция их крайне примитивна. Нижняя часть стен сложена из камней, скрепленных глиной, верхняя — из необожженного кирпича. Рамы окон и дверей были сделаны из дерева. В некоторых домах обнаружены хозяйственные помещения: кладовые с пифосами для хранения припасов, прессы для выжимания винограда и оливкового масла. При раскопках было найдено довольно много разнообразных орудий труда, изготовленных из меди и бронзы. В Гурнии имелось несколько мелких ремесленных мастерских, продукция которых была рассчитана скорее всего на местное потребление, среди них три кузницы и гончарная мастерская. Близость моря позволяет предполагать, что жители Гурнии совмещали занятия сельским хозяйством с торговлей и рыболовством. Центральную часть поселения занимала постройка, отдаленно напоминающая своей планировкой критские дворцы, но сильно уступающая им в размерах и в богатстве внутреннего убранства. Вероятно, это было жилище местного правителя, находившегося, как и все население Гурнии, в зависимости от царя Кносса или какого-нибудь другого владыки одного из больших дворцов. Рядом с домом правителя была устроена открытая площадка, которая могла использоваться как место для собраний и всякого рода культовых церемоний или представлений. Подобно всем другим большим и малым поселениям минойской эпохи, Гурния не имела никаких укреплений и была открыта для нападения как с моря, так и с суши.

Религиозные убеждения..

  Выделение в составе первобытного коллектива (рода, племени или общины) человека или группы людей, способных вступать в чисто персональные контакты с представителями потустороннего мира, обычно влечет за собой более четкую дифференциацию и индивидуализацию образов этих последних. Среди огромного скопища почти неотличимых друг от друга духов, живущих по законам первобытного синкретизма или пандемонизма, постепенно начинают вырисовываться фигуры первых богов со своими более или менее ясно выраженными индивидуальными признаками, происходит формирование более или менее артикулированного и сгруппированного вокруг нескольких главных божеств пантеона. В минойской религии, насколько мы можем о ней судить по памятникам искусства дворцовой эпохи, этот процесс, по всей видимости, уже начался, но еще был далек от своего окончательного завершения.

  Минойский пантеон, если сравнить его с современным ему египетским или вавилонским пантеоном, не говоря уже о более позднем сонме олимпийских богов, кажется довольно-таки аморфным и внутренне очень слабо дифференцированным. Его внешние очертания и внутренняя структура остаются как бы размытыми и почти не поддаются сколько-нибудь точной фиксации. Его постулируемая Эвансом и другими приверженцами теории «минойского монотеизма» центральная фигура — так называемая Великая богиня все время как бы дробится на множество ипостасей. При ближайшем рассмотрении каждая такая ипостась вполне может оказаться самостоятельным божеством, хотя все они, по-видимому, не так уж сильно между собой различались. В сценах на печатях нередко бывает трудно отличить саму Великую богиню от ее спутниц, прислужниц или богинь низшего ранга. Участвующие в этих сценах как женские, так и мужские фигуры обычно лишены ясно выраженной индивидуальности.

  Лишь немногие из минойских божеств уже настолько выделялись среди всех прочих, что успели обзавестись неким подобием биографий, в которых рассказывалось о совершенных ими подвигах и пережитых страстях. Повествования этого рода, вероятно, и были (после многочисленных переработок) положены в основу так называемых мифов критского цикла. Однако в пору расцвета минойской цивилизации деяния богов могли быть объектом такой же табуации, как и деяния царей. Именно по этой причине мы о них ничего или почти ничего не знаем. Судя по всему, эта религия была еще в очень большой степени обременена грузом всевозможных пережитков и рудиментов таких типично первобытных верований и форм культа, как тотемизм, фетишизм, культ предков, анимизм, шаманизм и т. п.

  Минойский пантеон, если здесь вообще можно говорить о пантеоне, скорее всего представлял собой достаточно пеструю толпу больших и малых богов и духов самого разнообразного происхождения. Среди них, по-видимому, были представлены и духи-покровители отдельных семей, родов или фратрий, духи отдельных мест и местностей, обожествленные духи предков, воплощения (персонификации) различных явлений и стихий природы, териоморфные божества тотемического характера, наконец, различные фетиши и священные символы, первоначально почитавшиеся как самостоятельные божественные сущности. 

  Таким образом, начался переход минойской религии на новую, более высокую ступень развития и ее сближение с более древними и более развитыми религиями стран Передней Азии и Египта, вероятно, не без влияния с их стороны, хотя этот процесс, по-видимому, так и не успел завершиться до прихода на Крит ахейцев и окончательного изживания дворцовой  цивилизации в этой части Эгейского мира.

Письменность.

В критской письменности выделяют:

а) Критское иероглифическое письмо. Это название дано А. Эвансом. Памят­ники этой письменности засвидетельствованы на Кноссе, в Маллии и Фесте. Самые ранние случаи использования иероглифического письма А. Эванс и Дж. Пендлбери относят к XXI или XX в. до н. э.; возможно, оно употреблялось и в XVIII в.

б) Линейное письмо класса А (линейное А). Это письмо обычно считали следующим этапом развития иероглифического, и его возникновение относили к XVII в. до н. э. Однако в 1953 году Д. Леви обнаружил таблички с линейным письмом А в древнем дворце Феста. Вопрос об их датировке (XX или XIX в. до н. э.) до сих пор не решен, но, во всяком случае, ясно, что и линейное письмо А, и иероглифическое письмо употреблялись одновременно.­ Наиболее поздняя дата для линейного А — XV в. до н. э.

Критологи располагают свидетельствами в пользу того, что линейное письмо А употреблялось во всех крупных городах Крита, и менее бесспорными — в пользу того, что оно употреблялось на Мелосе и Фере.

в) Линейное письмо класса Б. Очень важные таблички, записанные линейным Б, были обнаружены Эвансом в Кноссе, в развалинах, которые датируются серединой XV в. до н. э. После 1939 г. таблички с линейным Б были найдены в Пилосе и Микенах, в континентальной части Греции. Они датируются началом XIII в. до н. э.

Все три типа письма предназначались для передачи на письме критского языка. Тождественность языка надписи Фестского диска и критского языка вытекает и из анализа надписи на вотивной бронзовой двусторонней секире из святилища в пещере Аркалохори. Надпись содержит знаки силлабария и алфавита — письменность Фестского диска и линейное письмо А. Это служит важным подтверждением того, что оба предназначены для передачи на письме одного и того же языка — критского.

Упадок Критской державы.

В середине XV столетия положение резко изменилось. На Крит обрушилась катастрофа, равной которой остров не переживал за всю свою многовековую историю. Почти все дворцы и поселения, за исключением Кносса, были разрушены. Многие из них, например открытый в 60-х годах дворец в Като Закро, были навсегда покинуты своими обитателями и забыты на целые тысячелетия. От этого страшного удара минойская культура уже не смогла более оправиться. С середины XV в. начинается ее упадок. Крит утрачивает свое положение ведущего культурного центра Эгейского бассейна. Причины катастрофы, сыгравшей роковую роль в судьбе минойской цивилизации, до сих пор точно не установлены. Согласно наиболее правдоподобной догадке, выдвинутой греческим археологом С. Маринатосом, гибель дворцов и других критских поселений была следствием грандиозного извержения вулкана на о. Фира (Санторин) в южной части Эгейского моря.

  Другие ученые больше склоняются к тому мнению, что виновниками катастрофы были греки-ахейцы, вторгшиеся на Крит из материковой Греции (скорее всего с Пелопоннеса). Они разграбили и опустошили остров, давно уже привлекавший их своими сказочными богатствами, и подчинили своей власти его население. Возможно примирение этих двух точек зрения на проблему упадка минойской цивилизации, если предположить, что ахейцы вторглись на Крит уже после того, как остров был опустошен вулканической катастрофой, и, не встречая сопротивления со стороны деморализованного и сильно уменьшившегося в числе местного населения, завладели его важнейшими жизненными центрами.

  После Маринатоса десятилетиями утверждали, что гибель минойской цивилизации связана с извержением на Санторине. Но после 1980 года эта теория была забракована. Собравшиеся несколько лет назад в Фире археологи пришли к согласию по двум пунктам:
1) главное извержение произошло в конце 17 в. до н. э., около 1620-1600 г.
2) что разрушение новых дворцов Крита - Кносс будто бы не был разрушен - около 1450 г. до н. э. имеет другую причину.

  На Крите, как считается, наблюдалось три деструкции с периодом в 70-100 лет. Первая, в 1620-1600 г. имела малый масштаб и дворцы были немедленно восстановлены и функционировали в течение следующих 70-ти лет. Вторая, такого же масштаба, произошла около 1520-1500 г. до н. э. и привела к тому, что некоторые дворцы и др. минойские центры были оставлены (Галатос, Амнисос, Вафипетро, Ситея). Третья катастрофа была самой страшной. За исключением Кносса, все дворцы, виллы "местных правителей" были уничтожены пожаром. Характерным примером является Миртос: разрушен и сгорел только "мегарон", тогда как дома в поселении остались не затронуты катастрофой и остались жилыми.

  Предполагались различные причины для объяснения этого. Извержение, землетрясения, завоевание микенцами, военные предприятия внутри Крита и за его пределами. Все это может быть верным - отчасти или все вместе, но скорее всего истинная причина падения минойской цивилизации содержится в самом минойском обществе и его экономике.

  Сельскохозяйственное и ремесленное производства, бывшие источником бартерной торговли, достигли своего предела. Появилась конкуренция со стороны греков. Возможно сокращение сырья. Очевидно, что воцарилась нестабильность, так как некоторые центры цивилизации оказались покинуты, некторые - нет.

  Почти хаотическая ситуация, конечно же, была использована жителями Арголиды, имевшими связи с минойцами и находившимися под их влиянием. Пришельцы утвердились в Кноссе, столице острова, в течение следующего столетия.

  1450 г. до н. э. Минойские центры Фест, Агия-Триада, Малья, Тилиссос, Вафипетро, Ниру, Амнисос, на востоке Крита - Гурния, Псира, Палекастро, Закрос - обращены в руины. Кносс тоже пострадал (от пожара).

  Считается, что все эти центры были уничтожены одновременно, а последняя деструкция, включающая Кносс, имела место позднее, около 1400 г. до н. э. Трудность принятия этого взгляда состоит в том, что слой последнего разрушения Кносса содержал керамику дворцового стиля, а в последний слоях других центров - позднеминойская керамика. Это считали локальной, а не хронологической разницей. Недавние раскопки Худа в минойских домах в Кноссе доказали, что здесь тоже было разрушение 1450 г. Находки сравнимы с теми, что обнаружены в погибших в то же время минойских центрах.

Но Кносс перешел в следующую стадию своего существования. Понятно, что нестабильность на Крите сопровождалась вторжением ахейцев. В любом случае видно, что в короткое время после катастрофы на Крите произошли политические изменения, и это объясняет, почему критяне так и не восстановили своих дворцов.

  Те из населения, кто не бежал, пострадали не только от продолжающегося кровопролития, но от плена и вывоза заграницу. Вряд ли разрушение и гибель всех сакральных центров могла пройти мирно. Отдаленные места, трудные для контроля, как Закрос на востоке Крита, не были немедленно необходимы микенцам, установившим свои собственные коммуникации с Востоком.

Так погибла одна из самых интересных и самая древняя цивилизация в Европе.
Микенцы, однако, многое усвоили от своих минойских соседей и предшественников, так культурная эстафета была передана в Элладу.

Литература

История Древней Греции. Под ред. 3-е изд., перераб. и доп. - М.: Высшая школа, 2005. У истоков европейской культуры (Троя, Крит, Микены). М.: Изд-во АН СССР, 1961.
Легенды и археология. М.: Наука, 1988.

http://adangelad. ru/node/1303

http://www. runitsa. ru/publications/publication_245.

http://meotis. /