Михаил Спасовский - архитектор и художник (факты и версии жизни в Тегеране) (стр. 4 )

Afghanistan. - Ghazni. XI-XII.  [Афганистан. Газни. XI-XII]

Подпись под нижним рисунком:

Fig. №8.

Правее нижней подписи:

Architect M. Spassovsky.
November, 1926. – Teheran.

Л. 8 (нумерация в правом верхнем углу – 5).

На листе – шесть рисунка.

Вверху – два горизонтальных орнамента без подписи.

Слева - общая подпись:

Afghanistan. - Ghazni. XI-XII.  [Афганистан. Газни. XI-XII]

Слева на листе – вертикальный орнамент, под ним подпись:

Fig. №10.

В центре листа – горизонтальный орнамент, под которым посредине подпись:

Fig. №9.

Внизу листа - два горизонтальных орнамента, в правый из которых в правый нижний угол врезается надпись:

Architect M. Spassovsky.
November, 1926. – Teheran.

Л. 9 (в правом верхнем углу нумерация – 6).

На листе – пять горизонтальных орнаментов: два – вверху, два – внизу, один – посредине.

Между верхней и средней горизонталью – надпись:

Afghanistan. - Ghazni. XI-XII. [Афганистан. Газни. XI-XII]

Под орнаментом в центре листа – подпись:

Fig. №11.

Справа, врезкой в правый нижний край второго рисунка нижней горизонтали:

Architect M. Spassovsky.
November, 1926. – Teheran.

Л. 10.

Несомненно, данный лист относится к альбому, но в процессе хранения отделился от общей скрепы.

На листе – десять разноформатных орнаментов: вверху – два вытянутых горизонтальных; по центру – пять вертикальных прямоугольных рисунков различной ширины; внизу – слева и справа вытянутые прямоугольные, в центре – вертикальный прямоугольник (ближе к квадрату) орнамента.

Между верхней и центральной горизонталью – слева общая надпись ко всему листу

Afghanistan. Ghazni. XI-XII.  [Афганистан. Газни. XI-XII]

В отличие от предыдущих подписей, на данном листе нет тире перед названием города.

Подписи к орнаментам по центральной горизонтали:

Fig. №12. Fig. №13. Fig. №14. Fig. №15. Fig. №16.

В правый нижний угол последнего орнамента по нижней горизонтали врезается подпись:

Architect M. Spassovsky.
November, 1926. – Teheran.

Утверждение Спасовского, будто бы он в первые месяцы своего пребывания в Тегеране «перестраивал Паминар (так в оригинале. – В. В.) до осени» и в ноябре «работа была закончена» [см.: 3, л. 6], некорректно и нескромно. Паменар – знаменитый исторический район Тегерана, какую «перестройку» мог вести здесь Спасовский, да еще вместе «с одним советским архитектором»?..

В письме Михаила Михайловича к от 01.01.01 г. некто, называемый в цитируемой выше автобиографии «советским архитектором» [3, л. 6], описывается как русский инженер, начальник одного из отделов иранского торгового полпредства Советского Союза [см.: 7, л. 61], а собственно «перестройка Паминара» сводится к «приспособлению» бывших шахских бань для канцелярских помещений представительства. Кажется, особой необходимости участия Михаила Михайловича в работах вообще не было, поручение же ему какого-то маловразумительного «технического надзора» [см.: 3, л. 6] выглядит как «замаскированная» под конкретное дело материальная помощь советских чиновников недавно приехавшему в незнакомую страну соотечественнику!.. Право, никакой профессиональной квалификации не требовалось, чтобы наблюдать, как со стен убирались старинные орнаменты и древняя отделка заменялась современной покраской!.. Дополним сказанное следующим фрагментом из письма к :

«Начальник одного из отделов этого учреждения (советского торгпредства. – В. В.) (русский инженер), показывая мне старинную отделку своего временного кабинета, подвел меня к одной двери.

- Как Вы находите эту дверь?

Я был удивлен вопросом, - с первого взгляда, дверь как дверь, покрытая серой масляной краской. И только, по присмотревшись, я увидел под слоем свежей краски какие-то рельефы и впадины, слабые намеки как будто на какой-то рисунок.

- Неужели?!.

- Да.

И он указал на другую, соседскую дверь – черного дерева в богатой инкрустации из серебра и бронзы (вторая часть предложения – после тире - подчеркнута. – В. В.)

- И эту дверь хотели замазать, но с большим трудом я все-таки ее отвоевал. Ту не успел спасти» [7, л. 62-62об.].

К слову сказать, российское торгпредство и в настоящее время располагается на Паменаре (офис №23)!..

Альбом орнаментов , л. 9.

Важнейший факт, случившийся в жизни во время пребывания в Иране, - отказ от советского гражданства. Видимо, можно с уверенностью утверждать, что такое событие действительно произошло, но вот когда именно и каким образом?.. Возможно, где-то в соответствующих Архивах и хранятся интересующие нас сведения, но в настоящее время у нас нет достаточных данных для четкого ответа на поставленный вопрос.

По утверждению самого Михаила Михайловича, его отказ от советского гражданства произошел следующим образом:

«В феврале текущего 1927 года я подал на имя Тегеранского Начальника Полиции заявление о том, что я со всей своею семьею отказываюсь от советского подданства и просил принять меня под защиту персидских законов. Это мое заявление с рекомендацией одного видного персидского генерала (бывшего моего соседа, когда я жил у Dervaze Jousoufabade) было любезно принято г. Начальником Полиции и через неделю я получил от него бумагу, которая официально удостоверяет мой отказ от советского подданства. Эту бумагу я отнес во II-й Департамент Министерства Иностранных Дел. Здесь мне сказали, что эта бумага вполне удостоверяет мою личность и никаких дополнительных утверждений не требуется, - с этой бумагой меня могут принять на персидскую государственную службу, если будет работа по моей специальности» [3, л. 6].

Поскольку в перечне прилагаемых к «curriculum vitae» материалов (см. выше) под пунктом 4 действительно значилась «бумага г. Начальника Тегеранской Полиции, удостоверяющая мой (. – В. В.) отказ от советского гражданства» [3, л. 9], видимо, некий «документ» соответствующего содержания действительно наличествовал. Но вот что он «удостоверял»?.. Сдал ли Михаил Михайлович советские паспорта - свой и семьи - в иранскую полицию?.. Перестав быть советскими подданными, в каком статусе жили Спасовские в Тегеране?.. А, может быть, в действительности разрыва с СССР и не произошло (во всяком случае, в 1927-м), и «бумага» начальника полиции играла не юридическую, но «имиджевую» роль, «усиливая» позицию Спасовского в зондируемых им контактах с властными структура Польши?.. Последнее, признаться, представляется нам весьма вероятным.

Повод для сомнения в изложенной версии дает, между прочим, сам Михаил Михайлович. В автобиографии 1933 года он указывает, что отказался от советского гражданства «… через пол-года по приезде в Тегеран» [5, л. 1], стало быть, если следовать календарю, - в октябре 1926-го. Однако ранее Спасовский утверждал, что лишь в ноябре 1926-го закончил «перестраивать Паминар» [см.: 3, л. 6] по заказу советского постпредства – вряд ли какое бы то ни было сотрудничество было возможно, заяви тогда Спасовский о своем разрыве со страной. В подтверждение истинности своих слов Михаил Михайлович вновь ссылается на некий «соответствующий документ», выданный ему, правда, уже не «Начальником Тегеранской Полиции» (3, л. 9), но должностным лицом, названным весьма туманно, - Тегеранским Градоначальником (шефом полиции) [см.: 5, л. 2]. Мы готовы согласиться, что в известном смысле градоначальник курирует городскую полицию, но не командует же ею непосредственно, как следует из вышеизложенной редакции!..

Полагаем, что отказ от советского гражданства произошел в начале 30-х годов. На втором листе автобиографии от 01.01.01 года имеется приписка карандашом, выполненная, судя по содержанию, не ранее осени 1937-го года. Михаил Михайлович, очевидно, просто для памяти, исключительно для себя зафиксировал основные этапы трудовой деятельности «по своей специальности» архитектора в Тегеране:

«С 1930 по 1934 год состоял архитектором персидского Красного Креста. С 1934 г. по 1936 год состоял архитектором в гор. Управе гор. Тегерана и вел постройку Театра. С весны 1936 г. по осень 1937 года был прикомандирован к Дворцовому Управлению и перестраивал в Мазендеране, около гор. Ашрефа, Дворец Сафиабад – для Его Величества» [5, л. 2].

Сведения в целом подтверждаются автобиографией от 01.01.01 г., интересной некоторыми подробностями архитектурно-строительной деятельности Михаила Михайловича: «Последовательно занимал должности архитектора: - 1/ в Персидском Красном Кресте, строил больницы, главным образом, в центральной и западной Персии, - 2/ в Муниципалитете гор. Тегерана, строил городской Оперный Театр, гостиницу и имел частную строительную практику и 3/ был назначен Архитектором Высочайшего Пахляви (так у Спасовского. – В. В.) для капитальной перестройки старинного дворца «Сафiабад» в Мазандеране, северной провинции Персии, где находятся главные поместья Шаха» [4, л.1; см. также: 11, с. 163]. Насколько нам известно, Тегеранский Оперный театр был построен во второй половине 60-х гг. прошлого века, а вот что имел в виду Спасовский под строительством городского Оперного Театра в середине 30-х, пояснить затрудняемся. Не удалось нам найти никаких сведений и о придворной должности «Архитектор Высочайшего Двора» - видимо, Михаил Михайлович позволил себе выразиться несколько метафорично… Известно, впрочем, что Спасовскому весной 1939-го были поручены декорирование и устройство праздничной иллюминации в Тегеране по случаю свадьбы наследного принца Мохаммеда Резы Пехлеви и египетской принцессы Фавзии [см.: 12]…

На наш взгляд, не мог Спасовский отказаться от советского гражданства ранее 1930-года, не будучи трудоустроенным. Неосмотрительно было бы и разорвать все контакты с советским постпредством сразу же, как Михаил Михайлович оказался в структуре Красного Креста, - прежде чем решиться на такой шаг прагматичный Спасовский должен был убедиться, что работа «пошла», материальное положение семьи более или менее устойчиво… Потому мы и датируем отказ Михаила Михайловича от советского гражданства началом 30-х годов, рискнем даже сказать более конкретно – Спасовский стал «невозвращенцем» в 1932-м!.. Потомки Спасовского – его внук Борис Глебович и правнучка Елена Борисовна, - знакомясь в Государственном Архиве административных органов Свердловской области с Делом Глеба Михайловича Спасовского [см.: 1], обратили внимание на сведения о том, что Михаил Михайлович отказался от гражданства и буквально сжег советский паспорт именно в 1932-м (данные из электронного письма автору от 01.01.01 г.). В настоящее время по нормативному регламенту работы с архивными документами мы не можем привести конкретную ссылку на источник, однако на некоторых материалах вышеуказанного Дела остановимся подробнее в специальной статье о судьбе Глеба Спасовского – вернувшегося в СССР сына Михаила Михайловича.

Покинули Персию Спасовские в 1940-м году, по утверждению Михаила Михайловича, – «под дипломатическим давлением СССР» [4, л. 1]. Мы не располагаем данными, в чем заключалось это самое «давление», потому воздержимся от комментариев. Однако заметим, что очень уж хронологически точно совпало указанное «дипломатическое давление» с весьма заманчивым предложением , касающимся перспектив трудоустройства Михаила Михайловича!.. Просто счастливое совпадение?.. Возможно!.. Однако не будем выходить за тематические рамки настоящей публикации.

Отъезд состоялся, полагаем, в начале сентября 1940-го. Во всяком случае, в письме Н. Супротивного редактору шанхайского еженедельника «Русский авангард» от 01.01.01-го сказано: «Несколько дней тому назад он (. – В. В.) со своей семьей уехал из Тегерана в Харбин» [цит. по: 8]. Н. Супротивный не точен в отношении маршрута Спасовского, однако в данном случае для нас важны примерная дата отъезда (начало сентября) и указание на то, что в тот момент Спасовские находились в Тегеране, а не, скажем, «в маленьком персидском городке Казвин», куда Михаил Михайлович, по его словам, «… был выслан из Тегерана весною 1939 года – за «принадлежность к русской эмиграции» [6, с. 47]. Полагаем, что в Казвине Спасовский (один или с семьей) побывал, «придумывать» такую поездку у Михаила Михайловича никакого резона не было, однако покидал Иран все же из Тегерана, поскольку очень уж естественно досадовал Н. Супротивный, что Михаил Михайлович уехал, так сказать, не попрощавшись: «Не заходил он ко мне потому, что должен был уплатить свой долг. Оказывается, что он не только мне, но и другим, которые неоднократно помогали ему, он не заплатил и уехал, <…>» [цит. по: 8]. К слову сказать, есть основания полагать, что именно через полковника Николая Супротивного Спасовский стал известен , что во многом определило политическую и творческую деятельность Михаила Михайловича в 30-е годы, анализ которой – отдельная сложная тема.

Литература:

1. ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 72496. Л. 1-394.

2. Гелета, Константин. Спасовского [Текст] / К. Гелета // Наша страна = Nuestro pais: Еженедельная газета (Буэнос-Айрес, Аргентина). – 1972. – № 000. – 29 августа, вторник. – С. 3.

3. Мих. Спасовский, архитектор. Meum curriculum vitae [Автобиография]: Рукопись. 9 л. Без нумерации страниц. Дата написания указана автором – 29 июля 2017 г. [Оригинал – в семье В. И. и (Лавринович) (Мельбурн, Австралия)].

4. . Автобиография: Машинопись. 1 л. Дата и место написания указаны автором – 30 Sept. 1950. 135 See Ting Road. Keelung. Taiwan Island. China[Оригинал – в семье В. И. и (Лавринович) (Мельбурн, Австралия)].

5. М. Спасовский, архитектор. Родился 26 марта… [Автобиография; без заголовка; озаглавлена нами по первым словам текста]: Рукопись. 2 л. Без нумерации страниц. Дата и место написания казаны автором – 30 июля 1933. Добавлена поздняя приписка, содержащая сведения о деятельности с 1930 по 1937 гг. Тегеран [Оригинал – в семье В. И. и (Лавринович) (Мельбурн, Австралия)].

6. Недзвецкий, М. (Гротт-Спасовский). Наша литургия [Текст] / М. Недзвецкий (Спасовский); публикация Ф. Мамонова  // Кровь и дух: вопросы ариософии [Изд.: Русское Общество Гобино]. – 2013. - №1 (9). – С. 47-48.

7. ОР РНБ. Голлербаха. Ф. 207. Ед. хр. 90.

8. Савинцев, П. Вынужденная отповедь [Текст] / П. Савинцев // Новое время (Шанхай). – 1942, 16 сентября // Shanghai Municipal Police file, Box 60: All Fascist Party. D. 7478 [microfilm reel 28-29].

9. Сергеев, М. По Ирану (путевые заметки) [Текст] / М. Сергеев // Эпоха = The Epoch: Двухнедельный литературно-художественный иллюстрированный журнал. Год изд. VI (Шанхай). – 1946. - № 000. – 8 марта. – С. 7-8; 28-30.

10. Сорокина, Никитин: свидетельские показания в деле о русской эмиграции [Текст] / // Диаспора: Новые материалы. Альманах. Вып. 1 / Ответ. ред. Владимир Аллой. – Париж, СПб.: Athenaeum – Феникс, 2001. - С. 587-644.

11. Спасовский, М. М. в последние годы своей жизни. Среди неопубликованных писем и рукописей [Текст] / // Настоящая магия слова: в литературе русского зарубежья: [сост., предисловие, коммент. ]. – СПб.: «Росток», 2007. – (Серия Неизвестный ХХ век). - С. 112-185.

12. Унковский, В. Зарубежная Русь [Текст] / В. Унковский // Парижский вестник: Издание Управления Делами Русской Эмиграции во Франции: Еженедельная русская газета, выходящая по воскресеньям (Париж). – 1942. - №16. – 27 сентября. – С. 5.

13. Architect M. Spassovsky. 1926. Afghanistan. Ghazni. One album ofartistic dravings and paintings (water colours). Рукопись, рисунки. 10 л., в т. ч. 1 л. – карта региона. [Оригинал – в семье В. И. и (Лавринович) (Мельбурн, Австралия)].