Онтология стадиального становления творческого человека (стр. 3 )

С гносеологической точки зрения материализация замысла представляет собой дальнейшее развитие познавательного процесса (понимание), движение от общего к частному с последующей конкретизацией образов сознания через претворение их в системе эстетических знаков. У гения развито обострённое чувство тайны (красоты, истины, добра) в творческой деятельности.  Гений творчества, объективируя в конкретно - чувственных изображениях эстетические переживания, превращает свое внутреннее состояние в объективную реальность не только для других, но также и для самого себя, собственное духовное наслаждение, культурное развитие.  Переходя от чувственных образов, лежащих в  основе  познавательной деятельности,  к  логическим обобщенным определениям предметов и явлений, человек как  бы отходит от многообразия  внешних определенностей  предметов, чтобы  проникнуть в их сущность. Этот диалектический переход от чувственной мифической формы знаний к логической лежит у человека через практику и язык. Поэтому, по утверждению Тайлора,  нельзя считать архаический базис цивилизации полностью  как  бессознательный этап развития человечества.

В противоречивом развитии эстетической рефлексии  порождается неисчерпаемый поток созерцательно переживаемых разнообразных символических значений в их смысловом ядре, в основе культурных образцов проявляется человеческая  креативность. Становление человеческой цивилизации породило её важность, исходя из врождённых предпосылок. Креативность есть способность к творческим действиям и порождению новых идей. С возникновением человека его творческие способности формируют богатый внутренний мир. Возникшее духовное состояние наслаждения по своей продуктивной деятельности образуется сложившейся эмотивной структурой мозга и структурой мыслительных процессов познания целостности мира на этой стадии развития, на что указывают современные исследования нейрофизиологов. «Итак, множество клеток, множество связей. Однако, когда образуется базис стереотипов, огромное множество этого богатства становится открытым для мышления или избыточным. Но если избыточным, то зачем у всех без исключения людей нашей планеты работают механизмы самосохранения мозга? Затем, наверное, что никто не знает, когда ностальгия по мыслительной деятельности вернется к человеку. А мыслительная деятельность, как известно, обеспечивается описанным выше аппаратом переменных, гибких звеньев, при условии использования очень многих, если не всех, физиологических и морфологических возможностей мозга! Калейдоскопическая, хотя на самом деле детерминированная игра гибких звеньев теснейшим образом связана с тем, о чем говорилось вначале, – с реорганизацией системы. Они не возможны друг без друга. А потому гибкие звенья, этот механизм богатства и надежности мозга, извне смотрящееся как основа возможности мыслить в самых разных условиях, изнутри мозга полноправно могут рассматриваться и как механизм его самосохранения… Кроме того что клеток и связей много, одни и те же клетки и клеточные скопления могут принимать участие в самых разных видах деятельности, они реально или потенциально полифункциональны <…> Клеточные скопления, популяции более менее богаты в зависимости от того, в каких внешних и внутренних условиях работает мозг. Нейрофизиологически это выражается <…> уровнем сверхмедленных процессов <…> Надежность мозга, также как и многое другое в мозге, может быть рассмотрена еще с одной стороны. В поддержании деятельности нестереотипной, но по существу близкой к ней, осуществляемой по заранее намеченному плану, большую роль должен играть аппарат сличение деятельности с планом и сигнализации об отступлении от него. Эту роль в некоторых видах почти стереотипной, во всяком случае плановой, деятельности играют зоны мозга, реагирующие на такое рассогласование. А так как это не одна зона, а ряд зон, предположение о системе не может быть отвергнуто. Система детекции ошибок либо корригирует деятельность на бессознательном уровне, либо создает у человека состояние, выражающееся смутным чувством чего-то невыполненного или выполненного неверно. Человек «задумывается» – и часто правильно решает задачу <…> Творчество можно описывать по-разному. В том числе и как мыслительную деятельность, развивающуюся на базе известного, но как бы “воспаряющую ”над ним» [11, с. 91, 92, 93].

Углубленное познание объекта или явления действительности возвышает и уточняет эмоциональную сторону деятельности творческой натуры, а значит и заостряет интеллект её. У познающего субъекта эмоциональное проникновение способствует выявлению сходства объектов мира, его элементов, развитию остроты чувств и различий мира, его сущностных сторон. В этом процессе познания субъект выступает в своем эмоциональном и интеллектуальном богатстве. В зависимости от сферы деятельности человека возникает возможность развития различных сторон познавательных способностей. Например, начальная художественная деятельность, сфера искусства развивают у субъекта ассоциативность, парадоксальность, образность мышления, метафоричность, а в научной деятельности развивает логику, высокий уровень абстрактного мышления. Дальнейшее развитие любой интеллектуальной системы выводит субъекта на новый уровень познания (понимания). Информация связана с пониманием, а не только с объяснением. Объяснение выявляет «суть дела», а понимание смысл человеческой деятельности, её смыслообразование. Понимание не сводится к познанию и интуиции. Они органично сплавлены в эстетической рефлекции при отражении целого. Эстетическая ценность выступает как способ избирательности к определенным фактам, исходя из тех или иных установок (ментальности) художника. Понимание связано с предпониманием, с интуитивным восприятием целого, дорефлексивным содержанием целого. Предпонимание обусловлено традицией духовного опыта общества (или её искажением), личностными особенностями художника (С. Дали). Понимание способствует формированию самосознания в стихии языка, в эстетизации жизни.  Надо полагать, что это в свою очередь выводит рефлексию субъекта на более высокий уровень, усложняя её структуру.  Дальнейшее развитие рефлексии связано с изменением эстетического состояния, возникновения понятий, абстрактным мышлением. Абстрагирование же дает глубину частности. Процесс выделения конкретности - это многосторонний обхват объекта как некоторого целого. Абстрагирование способствует развитию вариативности отношений творческого  человека. Появление идеи есть результат  идеального отражения объекта и целенаправленной деятельности по его реализации. Появление же идеи означало рождение мысли, достигшей высшей степени объективности, оптимальной полноты и конкретности. Идея - это конец знания и начало  вещи, её созидание.  Специфика эстетических отношений сокрыта не просто в чувственных отражениях действительности через физиологию пяти органов, а через духовный мир эмоций, сформированных общественными интересами. В этом плане интерес есть проявление субъективного оценочного отношения к отражаемому. Специфика эстетических интересов проявляется в том, что в их сфере наши взаимосвязи с действительностью непосредственно соотнесены с конкретными переживаниями и осмысленным действием, которое реализуется через идеалы совершенного, гармонии, пропорциональности, соразмерности, ритма, принципа красоты, т. е. упорядоченную формообразующую деятельность человека.        

ернер и Э. Пёппель выявили  общеизвестные особенности, которые вместе взятые составляют сложную и непривычную картину деятельности человеческого сознания (мозга), его творческих возможностей  [12,  с. 73 – 79]: 

1. На исходном уровне отдельных нейронов информация перерабатывается по-прокрустовски (миф о прокрустовом ложе). Это означает, что человек сводит сигналы из окружающего мира к своим собственным категориям и воспринимает лишь то, что прямо отвечает на вопросы, которые он сам способен задать (принцип трубки Шеннона). В мозге имеется программа по предотвращению ошибок (что можно, а что нельзя). Человеческое восприятие электромагнитных полей избирательно. На поступление любой «непоходящей» информации нейрон попросту не отзывается. Наш мозг отвечает только на его собственные вопросы: «из чего состоит свет – из волн или из частиц?». Это знакомый прокрустовский вопрос из области квантовой физики навязывает в действительности определенность и достоверность, которыми она исходно не обладает. Такая настоятельная потребность однозначности (истинности) укорена в наших нейронах.  При этом бесконечный процесс внутреннего сосредоточения субъекта (уход в мир духов шаманом) порождает «совершенствование тайного осязательного взаимоотношения» (по Гумберту), т. е. как проявление определенного гаптического кода. Существуют и более глубинные основы передачи информации – радиальные струны электрона  [13, с.60]. Важно выяснить все внутренние связи  системы мозга, например, память  – самое таинственное у человека [14].

2. Переработка информации в нашем мозгу детерминативна. Человеческий мозг требует определенности и тем самым «пересиливает»  вероятностную, чуждую детерминизму природу большинства первичных, элементарных архаических составляющих Вселенной (а также архетипов по К. Юнгу).

3. Нервная система человека предрасположена к привыканию (габитуации). Однако, вопреки своим описанным «консервативным» наклонностям, она особенно хорошо приспособлена для регистрации различий и потому склонна не замечать повторяющихся и ожидаемых раздражителей и гораздо энергичнее реагирует на новое и неожиданное. В пространстве она видит контрасты и линии раздела, по времени – видит движения и слышит изменения звука (напомним о восприятии красоты человеком, ее новизны).

4. Нервная деятельность человека отличается синтетической направленностью. Она ищет форму даже там, где формы нет вовсе (природная тяга человека к упорядоченности, согласованности). Возникает важный онтологический вопрос: а не начинается ли существование определенных форм с того, что мы их постулируем? (это априоризм И. Канта, его эстетики).

5. Нервно – психические процессы не пассивны, а активны. Нервная система человека, отражающая действительность,  энергична, адаптируется к противоречивым фактам (интенциональные акты человеческой психики). Мозг – не только орган познания, но и орган действия.