Летопись исследования истории рода Пунановых (стр. 2 )

Одной из отписавшихся была Анастасия Пунанова. Выяснилось, что она дочь крупного детского онколога из Санкт-Петербурга – Юрия Александровича Пунанова. Сравнение её сведений с данными метрических книг 19 века позволило выявить происхождение её предков от Семена Михайловича Пунанова из Сидоровской.

Поступающая информация позволила начать составлять первые схемы родственных друг другу Пунановых. Однако сведения о предках исчерпывались в основном началом 20 века.

Уже 23 октября возникла идея когда-нибудь разработать фамильный герб рода Пунановых. В этот же день изучал информацию о возможном происхождении фамилии Пунановых. Выяснилось, что корень фамилии «пунан» может указывать на слово «пунане», которое на многих финно-угорских языках означает «красный», «рыжий». Так, "красный" на финнском звучит "punainen" ("пунайнен"), на эстонском "punane" ("пунанэ"), на ливском - "punni" ("пунни") и на ижорском "punnain" ("пуннаин"). Эта информация стала новым аргументом в пользу предположения о новгородских корнях вилежан Пунановых. Так как именно какой-либо новгородский крестьянин мог принести на Виледь прозвище «Пунан», полученное, к примеру, от финноязычных соседей.

24 октября выходец из Шадринского района екатеринбуржец Олег Пунанов сообщил, что его предки жили в селе Борчаниново. Это название прозвучало впервые, но впоследствии встретится еще не раз. На следующий день Евгений Пунанов из Москвы рассказал о своих предках, которые жили в Сидоровской, а затем перебрались из вилегодского лесопункта Паломыш в Устьянский район Архангельской области и далее разъехались по России. Учитывая, что общее происхождение этой семьи было пока не известно, присвоил ей отдельное именование – «Паломышевская ветвь».

25 октября семья Пунановых из города Владимира описала свой состав и указала, что их предок Василий Григорьевич Пунанов был выходцем из Дьяконово. В этот же день произошло более крупное открытие. Выяснилось, что большая семья Пунановых, выходцы из деревни Маурино, были потомками Ивана Львовича, младшего брата Федора Львовича из Комшихи, предка большой ветви, включающей в числе прочих и Ивана Пунанова из Екатеринбурга. Сделать открытие удалось при помощи школьной исследовательской работы, которую написала Ксения Пунанова из Ильинско-Подомского.

На этот момент потомство Льва Пунанова из Комшихи стало самым многочисленным и хорошо изученным семейством Пунановых. Также 25 октября был отмечен факт, что очень большое количество жителей Виледи согласно переписи 1710 года выехало в Сибирь.

26 октября при помощи сведений Ольги Зоткиной из Владимира удалось составить пока не полную схему потомков Сергея Васильевича Пунанова из Сидоровской, часть которых проживала в Москве и Владимире. Также 26-го получил информацию от Пунановых из Сыктывкара. Большая их часть была потомками некоего Виталия Пунанова из Дьяконово. Одна небольшая семья происходила из Сидоровской. Впоследствии выяснилось, что они потомки Сергея Васильевича.

27 октября на форуме «Всероссийское Генеалогическое Древо» наткнулся на сведения о том, что княгиня Шаховская (урожденная баронесса Строганова) в 1813 году перевела из своих нижегородских вотчин в пермские вотчины группу крестьян, среди которых было несколько человек с вилегодскими фамилиями, в том числе Кондратий Максимов Пунанов. На этот момент происхождение его было совершенно непонятно.

В начале ноября списался с Натальей Бокаревой из пермского города Березники. Она ничего не знала о происхождении своих деда и отца Николая и Михаила Пунановых, к этому времени уже скончавшихся. Однако после моих вопросов заинтересовалась темой, поизучала записи деда и неожиданно для себя обнаружила среди них генеалогическое древо Пунановых, уходящее в середину 19 века. В дедовской схеме была масса Пунановых, которых пока было невозможно привязать к другим веткам. Единственной подсказкой было то, что Наталья помнила слова деда о его месте рождения – деревне Прокопьевской. Любопытный факт – автор схемы называет своих родственников Пунановых «Заводовичами».

3 ноября Пунановы из города Братска сообщили, что они происходят от некоего Александра Максимовича Пунанова из города Каменск-Уральского, расположенного рядом с Шадринским районом. Было логично предположить, что братские Пунановы имеют шадринские корни. В этот же день Алексей Коршунов, сын Надежды Георгиевны Коршуновой (в девичестве Пунановой) из Первоуральска, сообщил, что его мама родилась в деревне Ольховка Шадринского района.

4 ноября о своей семье рассказал Андрей Пунанов из Орла. Выяснилось, что его родственники проживают в Орле, а также где-то на Украине. И что его бабушка Таисия Степановна Пунанова была из деревни Жуковской.

9-11 ноября 2011 года удалось совершить первую поездку в Вилегодский район. Определенную помощь оказал глава Ильинско- Бушуев, который лично отвел в архив и ЗАГС и попросил их сотрудников оказать содействие. Первым делом я планировал найти какую-нибудь информация о семье своего прадеда Федора Пунанова. Зацепку могла дать запись о его кончине, с указанием возраста, а значит и даты рождения. В ЗАГСе за 1926 год не обнаружилось записей о его смерти. К счастью, более широкий поиск по годам помог найти необходимый акт за 1924 году. В этом отношении информация о его деде оказалась немного не точна.

В момент смерти возраст Федора Пунанова был указан 60 лет. Соответственно, родиться он был должен примерно в 1863-1864 года.  Поэтому дальнейший поиск необходимо было продолжить в районном архиве. Метрические книги Ильинского прихода, к которому относились несколько деревень с проживавшими в них Пунановыми, сохранились на Виледи с 1825 по 1912 года с некоторыми пропусками. Они сшиты в тома, в каждом находятся записи о рождениях, бракосочетаниях и смертях за несколько лет. Я попросил предоставить для ознакомления том, в котором были сшиты метрики за 1861-1865 года. Пролистав том, записей о рождении своего прадеда я не обнаружил. Намного позднее эта запись нашлась в метрике за 1860-й год, так что и в сведениях ЗАГСа есть неточность по поводу возраста Федора Пунанова. Который в реальности скончался в возрасте 63 лет. Однако ничего особенного в этой ошибке нет, так как сотрудники ЗАГСа в 1920-х годах указывали примерный возраст умерших, основываясь на устных сообщениях их родственников. По какой-то причине мой дед Александр Федорович не знал точную дату рождения своего отца.

Более интересно то, что при изучении метрических записей за 1861-1865 года я наткнулся на множество фактов из жизни Пунановых из трех деревень: Сидоровской, Дьяконово и Бородинской выставки. Деревни Сидоровская и Дьяконово были давно мне знакомы по сообщениям Переписной книги 1710 года, а также «Книги памяти». Название Бородинская выставка встретилось мне в первый раз, но было очень похоже на Боровинскую из 1710 года. Вскоре выяснилось, что это одна и та же деревня, сейчас именуемая Прокопьевской, в которой, кстати, родился один из Пунановых, указанных в «Книге памяти». Удивило и опечалило полное отсутствие упоминаний Пунановых в деревне Слудка. Найдя много информации о предках других семей Пунановых, мне так и не удалось продвинуться по истории своих предков. Также, в деревне Сидоровской в 1860-х годах не обнаружилось Льва Пунанова. В то же время выяснил, что Комшиха находилась в совсем другой части Виледи, в Богоявленском приходе.

Таким образом, первый опыт работы в Вилегодском архиве позволил составить схемы отдельных семей Пунановых, проживавших в середине 19 века. Теперь в наличии были данные о Пунановых в начале 18-го, середины 19-го и середины 20-го веков. В дальнейшем предстояло продолжать изучение метрических книг, а также знакомиться с другими историческими документами. К тому же вилегодский краевед рассказал мне о том, что в краеведческом музее Сольвычегодска есть Ревизская сказка 1858 года. 

За время пребывания в Вилегодском районе выбрался в деревню Сидоровскую и встретился с семьей Пунановых – Николая Алексеевича и Риммы Павловны. Они описали мне круг своих родственников и предков Пунановых, насколько могли. Получалось, что их веточка происходит из деревни Слудка (ранее – Слудка на речке Шетьяз).

По возвращении с Виледи, в интернете нашел информацию о почетном гражданине Санкт-Петербурга, сотруднике императорской канцелярии Пунанове Иване Степановиче (жил на рубеже 19-20 веков). Очередной объект для исследования на длительный период.

16 ноября откликнулась упомянутая выше Надежда Коршунова из Первоуральска. Она рассказала, что её отец Егор (1898 года рождения) и дед Василий были родом из села Борчаниново. Второй раз встретилось это название, отсюда предположение, что это село могло быть родовым гнездом шадринских Пунановых. Буквально на следующий день отписался Евгений Пунанов из Шадринска. Он описал свою довольно многочисленную родню. В этот же день редактор шадринской газеты сообщил мне, что встречал в документах 19 века упоминание фамилии Пунанов (прочитал тогда как Пунаков) в шадринских деревнях Замятина и Шушарина. Интерес к шадринским Пунановым становился все более сильным. Начал уговаривать Ивана Пунанова из Екатеринбурга съездить туда и поработать в тамошнем архиве.

Так же, 17 ноября, выяснилась случайная причина обретения фамилии орловско-украинской ветвью Пунановых. Оказалось они нам не родственники. Их бабушка Таисия Степановна сохранила фамилию Пунанова после гибели на войне первого мужа, и во время второго брака.

К 20 ноября начал более плотное общение с новосибирскими Пунановыми. Основным собеседником стала Надежда, супруга Сергея Михайловича Пунанова, предки которого жили в селе Филиппово Ордынского района, но приехали туда около 1906 года откуда-то из Вологодской губернии. Переселенцами были вроде бы три брата – Степан, Андрей и Филипп. Сразу же вспомнил, что Пунановы из Бердска происходят от Ивана Андреевича 1903 года рождения. Так что может быть родня ордынским.

26 ноября поступил ответ из Шадринского архива. Руководство архива подтвердило, что в учреждении хранится большой массив документов по 19 веку. В этот же день сравнение различных данных привело к выводу, что все Пунановы происходят из деревни Прокопьевская (она же Бородинско-Прокопьевская, Бородинская выставка, Боровинская). Впоследствии оказалось, что версия была неверной.

К концу ноября более четко оформились планы будущей деятельности в отношении рода Пунановых. В очередном сообщении Ивану Пунанову я описал свои мечтанья так: