Пространство социальной памяти (стр. 4 )

Недостатки структуралистского метода исследования оказались преодолены в постструктурализме, представителями которого была сделана методологически выдержанная и исторически оправданная попытка преодоления недостатков предшествующих подходов путем акцентирования внимания на принципах плюрализма, конструктивизма и топологизма.

а) плюрализм. Социальные трансформации в современном мире позволяют говорить о формировании принципиально нового типа социальной реальности, базирующегося не на привязке к географическому пространству и жестким границам национальных государств, а на информационных потоках, лишенных централизованного управления и образующих информационные сети. Это положение согласуется с ключевыми положениями постструктурализма о кризисе фалло - и логоцентризма, приводящему к исчезновению жестких оппозиций и размыванию границ смыслового поля. Подобные изменения происходят и с социальной памятью, которая подвергается дроблению и децентрализации параллельно с трансформацией социальных субъектов, служащих ее источниками.

б) конструктивизм. Конструктивизм в некотором смысле выступает одной из характеристик феноменологического подхода, но в рамках данного подхода под ним понимается естественная способность человека к продуцированию новых смыслов и их переформулированию в результате повседневных взаимодействий. Постструктуралистский конструктивизм характеризуется подчеркиванием роли социальных и политических практик в процессе конструирования прошлого. Социальная память выступает в качестве идеологического конструкта, призванного легитимировать претензии кристаллизующихся социальных групп на собственную социальную идентичность.

в) топологизм. Кризис исторической репрезентации приводит к тому, что временное измерение реальности заменяется пространственным с вытекающим из этого изменением способов описания и набора базовых характеристик исторического прошлого. История возвращается к своему исходному значению не исторического процесса, а текста, об этом процессе повествующего, что, в условиях эпистемологической неуверенности, влечет за собой возникновение презентизма, сводящего прошлое к его репрезентации в настоящем. Социальная память как текст выступает двухмерным образованием, изменения которого могут описываться лишь в топологических параметрах в силу невозможности с эпистемологической точки зрения линейного описания исторического процесса.

Усложнение структуры современного социального пространства за счет увеличения социальных субъектов, структурирующих это пространство, а также нарастания количества способов взаимодействия и коммуникации между этими субъектами, делает топологическое описание  социальной действительности наиболее адекватным. Формирование новых социальных групп, стремящихся к исторической самоидентификации путем выстраивания определенной конфигурации социальной памяти, приводит к возникновению пересекающихся траекторий интерпретации исторического прошлого, когда одни и те же исторические факты могут оцениваться с разных позиций представителями различных социальных групп. Таким образом, топология социальной памяти становится методологически корректным и применимым в практических и фундаментальных исследованиях способов анализа способов отношения к прошлому, реализуемых в современных социальных условиях. Для выявления сущности топологического подхода к социальной памяти необходимо рассмотреть современную социокультурную ситуацию и основные тенденции социального развития, приводящие к методологическим переменам.

В главе 2. «Топология социальной памяти: опыт социально-философского конструирования» центральным предметом рассмотрения служат пространственные структуры социальной памяти в условиях современных тенденций общественного развития.

В первом параграфе «От пространства памяти к памятным местам: социальная память в ситуации кризиса» рассматривается тенденции изменения социальной памяти в связи с социокультурными процессами, происходящими в современном мире.

По мнению автора, основной функцией социальной памяти является самоидентификация определенного сообщества через подчеркивание его отличий от остальных сообществ и преуменьшение возможных разногласий внутри него самого. Существование определенной репрезентации прошлого оказывается возможным только в силу заинтересованности той или иной социальной группы в пролонгировании своего существования в исторической ретроспективе, поскольку только такая идентификация позволяет создать устойчивый критерий отделения «своих» от «чужих». Как только память отдельного сообщества получает необходимые условия для фиксации (традиция заучивания сакральных текстов в иудаизме или закрепление базисного набора сведений в форме школьной программы), то можно говорить о том, что происходит историзация памяти, ее превращение в текст. Надежные способы фиксации памяти (например, каменные скрижали) могут пережить даже сообщество, в котором этот тип памяти функционировал, становясь с течением времени предметом профессиональных исторических исследований. В противном случае, социальная память может исчезнуть, не оставив после себя никаких следов, кроме отдельных фрагментов, сохраняемых в качестве сакрального знания, не поддающегося верификации именно в силу своей чужеродности последующей культурной традиции.

В качестве основных социальных процессов, определяющих алгоритм изменения социальной памяти в современном обществе, в данном диссертационном исследовании рассматриваются процессы информатизации и глобализации, поскольку именно они определяют распад традиционных социальных субъектов и возникновение усложненной картины социального пространства. В процессе глобализации, имеющей экономическую подоплеку, на смену государствам в качестве агентов социального пространства приходят транснациональные корпорации, лишенные жесткой привязки к определенной географической территории, национальным особенностям и культурным навыкам, что приводит к наложению контуров различных социальных групп в пространстве социальной памяти. Кризис национальных государств под давлением процессов информатизации и глобализации вызывает к жизни необходимость пересмотра и того типа памяти, который концентрировался вокруг истории отдельного государства и вдохновлялся национальными ценностями. На смену национальной памяти постепенно приходит память единого мирового сообщества или тех социальных институтов, которые принимают на себя функцию репрезентации мирового сообщества в определенных сферах человеческой деятельности (ООН, НАТО и др.).

Связывание всего мирового населения с помощью информационных сетей (символом и олицетворением которых можно считать глобальную информационную сеть Интернет) приводит к возможности создания сообществ, объединенных не государственной принадлежностью или локализацией местопребывания, но исключительно собственными культурными или политическими (в смысле выбора стратегии глобального развития, а не конкретных партий) предпочтениями. В этом смысле интересно то, что информация, потенциально являющаяся залогом создания глобального информационного пространства, свободного от влияния национальных или политических идеологий, выступает одновременно и как ресурс, обладание которым является условием доступа к власти. Информационные коммуникации становятся, прежде всего, транслятором ценностей определенных, экономически влиятельных группировок, что и позволяет многим антиглобалистам и даже прозападно настроенным политологам говорить о глобализации как в большей степени о вестернизации. Следствием изложенных социальных тенденций является то обстоятельство, что деконструкции подвергается и тот запас знаний о прошлом, который легитимировал существование свойственных индустриальному обществу социальных субъектов. Национальная история становится рудиментарным образованием, которое является источником постоянно возникающих конфликтов между различными государствами или в пределах одного государства.

Относительно единое (в пределах национального государства) пространство памяти оказывается раздроблено на отдельные места памяти (топосы), отражающие заинтересованность определенных социальных групп или институтов в конституировании той картины прошлого, которая в наиболее полной мере соответствует существующих ценностным ориентирам и приоритетам развития. Согласно авторскому определению, топос – это символически значимый элемент исторической действительности, служащий объектом социально или политически обусловленных интерпретаций. Исторические события, воспоминания о которых могут способствовать дестабилизации современного социально пространства или его отдельных сегментов, в помощью различных стратегий детравматизации помещаются в исторический контекст, лишаясь своего деструктивного характера. В качестве основных стратегий переосмысления прошлого в рамках социальной памяти можно выделить следующие:

1. Анонимизация (вместо нахождения конкретных виновников преступных действий, совершенных в прошлом, современный политический дискурс предпочитает манипулировать абстрактными терминами, вроде «судьбы», «рока» и т. д.);

2. Категоризация (нелицеприятные исторические факты включаются в разнообразные классификации, ввиду чего теряют свою остроту и превращаются в категории, а не реальные события);

3. Нормализация (кризисы и конфликты, случавшиеся в прошлом, подводятся пол функционирование глобальных законов и рассматриваются как частные проявления общих закономерностей, объясняемых самой человеческой природой);

4. Морализация (историческая травма выступает в качестве предостережения, урока, требующего недопущения подобных ситуаций в дальнейшем);

5. Эстетизация (травмирующий опыт превращается в материал для индивидуального эстетического оценивания, благодаря чему коллективная память распадается на воспоминания отдельных людей, лишенные общезначимого характера);

6. Телеологизация (такой тип реакции используется в политическом дискурсе для оправдания порядка, обещающего предотвратить повторение произошедших событий);

7. Метаисторическая рефлексия (снижает значимость произошедших событий за счет апелляции к всемирной истории и подчеркивания общеисторических процессов развития и изменения);

8. Специализация (картина прошлого, могущая вызвать опасный диссонанс в современной социально-политической обстановке, становится предметом исследования отдельных исторических дисциплин, в результате чего утрачивает свою целостность).