Ваули: герой или антигерой (споры о романе «Ваули» ) (стр. 3 )

Ростовщичество процветало на Севере вплоть до 1917 года. В залог за взятую небольшую сумму ненцы и ханты отдавали лучшие угодья. Колоссальные проценты нарастали на взятую сумму и на проценты, и в результате население запутывалось в долгах. Ядринцев в своей работе «Сибирь, как колония» приводит характерный факт, как местные жители в 1688 г. заложили угодья за 1 р. 50 к. и 135 лет до 1823 г. не могли их выкупить.

Пользуясь покровительством властей, русские купцы и промышленники брали в долгосрочную аренду, по баснословно низким ценам, лучшие угодья и фактически становились настоящими хозяевами их. Практиковался и прямой открытый захват русскими промышленниками и купцами лучших угодий.

Теряя лучшие земли, народности Севера одновременно подвергались усиленной торговой эксплуатации. Им продавались наиболее плохие, часто бракованные товары по баснословно высоким ценам. В этой грабительской торговле участвовало в качестве контрагентов и местное национальное кулачество, а также и духовенство.

Обдираемые царскими чиновниками, купцами, попами и промышленниками, ненецко-хантыйские массы попадали в кабалу к своему национальному кулачеству, представители которого занимали все низшие административные посты и были посредниками между высшей русской администрацией и широкими массами.

Массы дошли до крайнего обнищания, в то время как верхушки во главе с князьями быстро обогащались. Князья (Тайшин, Артанзиев и другие) были верными слугами царизма, от которого они получали всевозможные награды и подачки. Именно царизм помогал им властвовать и эксплуатировать широкие массы ненецкого и хантыйского народов.

Нужно к этому добавить полное юридическое бесправие ненца, ханта и манси в царской России. Царское правительство считалось только с верхушкой — князьями, богатыми оленеводами, старшинами. Бедняк ненец или хант в глазах самого мелкого чиновника был «собакой», «дикарем». Сибирская администрация от верху до низу была взяточниками, казнокрадами и насильниками.

Из года в год повторялись голодовки, при которых бывали случаи людоедства, население косили болезни. Общеизвестен много раз обсуждавшийся вопрос о так называемом угасании северных народностей. Северные народности  были обречены  на вымирание.

30-е годы XIX в., были годами увеличения податных тягот, усиленного отбирания угодий, роста эксплуатации, невероятного двойного гнета — социального и национального, против которого и было направлено возглавленное Ваули Пиеттоминым движение.

Публикуемые материалы при всей их неполноте и односторонности, однако, свидетельствуют, что возглавляемое Ваули движение было народным движением, направленным именно против этого социального и национального гнета. В нем, несомненно, есть элементы классовой борьбы.

Документы говорят как о Ваули, так и об участниках его отрядов, как о бедняках «не имеющих дневного пропитания». Один из наиболее близких Ваули сподвижников Менчеда Санин «ясаку от роду не платил по случаю бедноты». О широкой поддержке Ваулихантэ-ненецкой беднотой свидетельствует значительная численность его отрядов, достигавших до 400 человек. Ваули объединил эти обездоленные массы вокруг самых насущных требований (снижения ясака, снижения цен на товары), направленных против ига безграничной колониальной эксплуатации. Как указывает публикуемая «Краткая выписка», Ваули распустил слух, что он в Березовском крае понизит цены на все русские товары, даже на отпускаемый из казны хлеб, и что «инородцы будут платить подати вместо двух песцов одного, посылал в Обдорск нарочного, чтобы до его прибытия инородцы не смели вносить ясака, а купцы торговать».

В то же время движение Ваули было направлено против местных социальных верхов. Когда, как проговаривается составлявший «Краткую выписку» чиновник, «увеличилось народное к нему доверие», Ваули стал совершать нападения на богатых ненецких и хантыйских старшин, владельцев сотен оленей, отбирая у них оленей, муку и деля его среди бедняков. В течение всего 1840 г. власть над ненцами и ханты была фактически не в руках князя Тайшина, ставленника царской власти, вымогателя и насильника, и богатых старшин, а в руках Ваули. Ваули смещал старшин и если бы не помощь царской администрации, то Тайшин был бы смещен. Ваули не ставил однако задачи уничтожения власти князя и старшин вообще. На место ненавистного князя Тайшина он намерен был поставить князя ханта— Япту Мурзина — богатого оленевода, искавшего дружбы с Ваули с провокационной целью, чтобы заманить его в ловушку, организованную князем Тайшиным и царской администрацией. Легкой ликвидации движения Ваули содействовала и провокационная работа русского торговца Нечаевского.

ГЛАВА II.  Герой или антигерой Ваули?

§ 5 История создания романа «Ваули».

Что же подвигло к написанию романа о столь противоречивой личности как Ваули?

Более полутора столетий существуют две версии восстания Пиеттомина и личности его руководителя. Одна возникла по горячим следам события, закрепилась в документах официального дознания и перешла затем в авторитетные историко-этнографические исследования. Мы помним, что в «Описании Березовского края» Ваули аттестовался не иначе, как бунтовщик, возмутитель и разбойник. Показателен, кстати, интерес, который проявили к фигуре Ваули органы НКВД, издавшие (уникальный факт) подборку документов о бунте Пиеттомина. По-видимому, в их сознании события недавнего восстания в Казымской тундре прочно связывались с бунтарским опытом столетней давности, а Ваули продолжал восприниматься власть предержащими как знак потенциальной угрозы. Вторая версия носит скорее легендарно-романтический характер, и, должно быть именно она подтолкнула автора к трактовке образа главного героя романа.

Анисимкова длительное время увлекалась фольклором народов Севера, писала сказы и сказки. Еще до приезда в Ханты - Мансийский национальный округ Маргарита Анисимкова сложилась как талантливая сказительница, исследовательница преданий, сказаний  народов Севера. О чем свидетельствуют ее многочисленные публикации. Это "Мансийские сказы", «Оленья долина", "Танья - богатырь" В этих произведениях уже заложен фундамент для её будущего творчества.

Дух этих сказов и сказок со временем войдёт и в роман "Ваули".

Переехав в г. Ханты-Мансийск,  основательно занялась изучением истории мансийского народа. Как-то, при знакомстве с музеем истории и этнографии обратила внимание на небольшую скульптуру инородца, со связанными за спиной руками и гордо поднятой головой. Незнакомый художник попытался выразить то, что, даже связав руки, ограничив свободу, победить дух борьбы за свободу, за национальное достоинство невозможно.

Она спросила:

- Кто это?

Заведующая музеем сказала:

- Это мансийский герой - бунтарь Ваули  Пиеттомин.

Раньше, при изучении преданий, сказов народов Анисимкова уже встречалась с этим именем. Ваули вызывал у нее восхищение, она влюбилась в образ героя маленького северного народа.

Впервые она услышала о нем у манси - оленеводов "Северного маяка", и его образ глубоко засел в памяти. При его упоминании старые манси светлели

лицом и добрели душой. Давным-давно, говорили они, Ваули поднял их предков на борьбу с царскими чиновниками, нещадно грабившими манси и ханты, отбиравшими у них сверх ясака (царской дани) все, что попадалось им на глаза, - даже детей и жен.

Писательница часто разговаривала со стариками, они рассказывали о Ваули, мифологизировали его образ. Более того, старые манси, ханты, с которыми она часто встречалась, просили ее написать книгу об их герое - о Ваули.

К написанию романа автора подтолкнула и просьба самих северян: "Напиши о нашем Ваули". В этой просьбе равно значимы два обстоятельства. Просили именно Анисимкову - значит, доверяли, а, кроме того, верили, что сможет рассказать именно о "нашем" Ненянге, т. е. таком, какой дорог народной памяти и храним ею. В народе сложился положительный образ Ваули как народного героя, который боролся с богатыми ради справедливой жизни простых людей,  который защищал простых людей от гнета богатых старейшин.7

Таким образом, к написанию романа Маргариту Анисимкову подтолкнуло: во-первых просьба северян;

во-вторых, знакомясь с  фольклором и культурой народов манси, ханты и ненсиэтот герой ее заинтересовал;

в-третьих, знакомясь с первыми литературными опытами, раскрывающими образ героя тундры, написанные в традициях советской исторической школы, социалистического реализма, она увидела и недостатки

предыдущих литературных опытов в создании образа Ваули. Образы многих героев, в том числе и Ваули, раскрыты как-то в них недостаточно глубоко, чрезмерно идеологизированы и политизированы. В сюжетных линиях этих произведений имеются большие пробелы, пустоты, которые необходимо заполнить другими образами, возможно, даже вымышленными, но без которых герой не состоялся бы.

Следует отметить, что общество середины XIX века на Обском Севере было живым, динамичным, развивающимся организмом, со своими недостатками и положительными сторонами. В нем шли сложные экономические, культурные, национальные, политические процессы, переплетались русская, ненецкая, хантыйская, мансийская, татарская культуры. Люди любили, создавали семьи, хозяйства, погибали в конфликтах, создавали новый синтез культур.

Когда писался роман, в советском обществе уже шли сложные негативные и позитивные процессы.

Появлялись исторические и культурно - исторические сообщества, которые пытались возродить русские культурно – исторические ценности, многие писатели - "деревенщики” (В. Распутин, В. Белов, М. Шукшин, Ф. Абрамов и другие) обратились к крестьянским истокам, встали на защиту природы. Это направление в литературе коммунистические идеологи от литературы назвали "деревенщиной".

Уже в идеологизированные 60-80-е годы в советском обществе усилился интерес к историческому прошлому страны, к русским преданиям, сказкам, летописям, к истории русского народа. Все это позже получило название русизма. Русизм отвергался советской идеологией с самого начала его появления. Так как эти тенденции в развитии общества и культуры шли в разрез с установками ЦК КПСС. Поэтому против этих тенденций были брошены значительные силы идеологического аппарата ЦК КПСС, идеологических аппаратов республиканских, краевых, областных, окружных комитетов КПСС. Идеологи КПСС боялись усиления русизма, но совершенно не боялись диссидентства. Роль диссидентства в сломе советской административной машины не следует преувеличивать. Уже длительное время после революции1991 года диссидентов "возвышают", "возвеличивают", "награждают» незаслуженными ими заслугами в сломе советской государственной машины.