«Анализ фрагментов «Истории» Никиты Хониата, посвящённых кризисам эпохи заката Восточной Римской империи» (стр. 2 )

Благополучие историка и его семьи было прервано осадой, захватом и разграблением города латинским войском, вынужденным бегством в Никею, в процессе которого Хониат успел спасти свою рукопись, поставил в приоритет спасения своего труда, не сумев вынести из города другого имущества. В Никейской империи Хониат получает возможность полностью посвятить себя литературной деятельности, в том числе работе над «Историей».  Среди других литературных произведений Никиты Хониата – богословское сочинение, опровергающее еретические учения, речи, которые произносились им в столицах, в Константинополе и Никее, многочисленные письма.

Формальные особенности текста «Истории»

  Текст «Истории» Никиты Хониата формально разбит на 2 тома, содержащих в себе 19 книг (глав): повествование начинается с описания событий правления династии Комнинов (111819 – 1185 гг.) и продолжается во II томе рассказом о событиях 1186-1206 гг., периоде правления императорской династии Ангелов20, сменившей на византийском престоле Комнинов в 1185 году. Для представленной дипломной работы основным источником стал второй том «Истории»  ?  выбор этой части труда Хониата обусловлен тем, что именно во II томе внимание историка сосредоточено на падении Константинополя и, что более важно, на предшествующих падению событиях, на описании внутреннего состоянии империи, правителей и их политики.

  Нарратив Никиты Хониата в рассматриваемом втором томе «Истории» имеет достаточно чётко прослеживаемую структуру: текст, посвящённый описанию неисчислимых кризисных ситуаций в империи, композиционно разбит автором на смысловые фрагменты, каждый из которых повествует об определенном эпизоде, заслуживающем, по мнению историка, отдельного упоминания. Что примечательно, определенное количество таких фрагментов последовательно вводится в повествование с помощью ряда устойчивых формул21, подчеркивающих идею непрерывности страшных бедствий22, которым подвергается империя и ромеи.

Стоит отметить, что хроника Хониата не носит универсального характера, присущего, например, летописным источникам в русской традиции23, и не изобилует отступлениями от основной линии повествования и места действия. Всё внимание историка сосредоточено на происходящем с империей; каждый появляющийся в его рассказе народ и каждое государство рассматриваются исключительно через призму взаимоотношений с ромеями.

Обозначение главных причин возникновения кризисных ситуаций по Хониату

Историк при попытке обозначения причин кризисного состояния империи, сделавшего возможным взятие столицы крайне централизованной Византийской империи штурмом и последующее образование на землях Византии Латинской империи, утверждает, что негативное влияние на внутреннее состояние государства правящей династии Ангелов было исключительно сильно. Подобный вывод может быть сделан и при обращении к историческим фактам, при сопоставлении известных нам черт эпохи правления Ангелов с общей характеристикой правления предыдущей династии, так называемого «комниновского возрождения»24. Первые императоры из рода Комнинов25 могут быть охарактеризованы как «энергичные и умелые»26 правители, обладавшие талантом как к управлению государством, так и к ведению военных кампаний, обладавшие также выдающимися нравственными качествами27. В труде Никиты Хониата императоры-Ангелы предстают антиподами императоров-предшественников, а эпоха их правления, таким образом, разительно отличается от «комниновского возрождения» в своём влиянии на Восточную Римскую империю.

  Особый акцент делается историком на возникновении конфликта личных качеств, стремлений императоров и их долга как правителей обширной и могущественной империи; «братьям Ангелам» вменяется в вину в том числе неспособность к управлению делами государства и «недобросовестное28 пользование властью».  Императоры-Ангелы предстают корыстолюбцами, склонными к не знающим границ расточительству и жестокости, тотально бесполезными для управляемого ими государства. Исаак Ангел (1185-1195 гг.; 1203-12-4 гг.) изображён готовым на святотатство – на «безбоязненное» и «неистовое» разграбление сокровищ церкви (в том числе «святых икон Христовых») для обогащения казны. Хониат пытается связать начало нескончаемых, судя по его нарративу, бедствий именно с этим эпизодом начала правления Исаака, коря ромеев за безмолвие, за боязнь предостеречь императора от поругания святынь. В этом контексте взятие города латинянами могло быть рассмотрено как проявление немилости Бога к ромеям, как кара Божья за содеянное.  Для описания сына Исаака, Алексея IV, царствовавшего совместно с отцом в 1203 году, писатель использует образ29 из Писания; обращение в таком контексте именно к Писанию представляется очень любопытным.

  Второй из правителей-Ангелов – Алексей III Ангел (1195-1203 гг.) – малодушен  и лицемерен. Он «трусливейший из людей»  ?  для иллюстрации этой характеристики историк приводит эпизод бегства Алексея из осаждаемого крестоносцами Константинополя30 и его полное бездействие в отношении принятия мер по защите города от штурма31.  Так, на «сухом пути» латиняне не встретили никакого сопротивления со стороны войск Константинополя, что сделало возможным практически беспрепятственное32  продвижение конницы латинян к осаждаемому городу по суши и вход латинского флота в Золотой Рог. Сложно представить, что настолько явная  стратегическая неудача могла бы иметь последствием что-либо иное, чем падение города под натиском подготовленного и организованного войска крестоносцев.

  Позволяя себе высказываться об императорах в такой резкой манере33, критикуя их способности к полноценному управлению государством,  Никита Хониат вводит новый взгляд34 на фигуру правителя: император по Хониату прежде всего высокоморальный человек, самоотверженно правящий исключительно во благо своих подданных и вверенного ему государства, не заботящийся о получении какой-либо личной выгоды от своего положения и связанных с ним привилегий, стремящийся к защите и укреплению империи, её процветанию, обеспечивающий выживание империи к кризисных ситуациях, подобных рассматриваемым кризисам конца XII – начала XIII века.

Эпоха правления Алексея III Ангела как период непрекращающихся кризисов

  Начало наиболее подробного повествования Хониата о кризисных ситуациях совпадает с началом описания событий царствования Алексея III Ангела, императора в 1195—1203  годах,  второго правителя из династии Ангелов.  Обилие разноплановых внутренних кризисов обозначенного периода во многом связано напрямую с личностью императора. Способ прихода Алексея к власти – государственный переворот, совершённый посредством свержения и ослепления35 предшественника, первого императора Ангела и брата Алексея, Исаака II  – не мог однозначно свидетельствовать о личности нового императора вследствие крайней распространенности подобных методов36 в Византии этого периода. Тем не менее, совершённый «похитителем власти»37 Алексеем Ангелом переворот вызвал резкую критику со стороны представителей других государств38, характеризовавших произошедшее как «беспримерное, постыдное дело и необычайное происшествие», и  напряжённую ситуацию в византийском обществе. Факт жестокой «бойни» внутри одной семьи за власть не позволял византийцам, особенно резидентам Константинополя, в той или иной степени приближённым ко двору, чувствовать себя даже в относительной безопасности;  Хониат отмечает, что ситуация доходила до разрыва отношений между старыми друзьями39 и подозрения скрытых умыслов в будничном приветствии. Итогом в том числе существования общества в напряжённой до предела обстановке стали мятежи горожан, усугублявшие ситуацию при столичном дворе. Такого рода организованные народные восстания были возможны благодаря роли константинопольцев в жизни города –  существовали и функционировали городские советы, в ряде случаев у таких сообществ горожан получалось оказывать влияние на судопроизводство.  Кроме того, Никита Хониат упоминает эпизод оставления некоторыми ромеями своей родины40, их бегства в варварские земли.

Пришедший беспрепятственно к власти Алексей начинает своё правление с действий, которые можно оценить как очень противоречивые. Деньги, с собранные императором Исааком на ведение военных действий, защиту государства от существующих внешних угроз, раздаются, несоответственно и в высшей степени расточительно, не только лояльным приближённым, непосредственно помогавшим Алексею в совершении переворота, но и простому народу столицы за отсутствие борьбы, за отсутствие смелости выступить против узурпатора власти. Интересным аспектом выражения восшедшим на престол своей благодарности стала раздача Алексеем наравне с деньгами чинов  - социальных категорий, принятых и значимых в империи. Удостоится высшего чина удавалось таким образом не имевшим ранее даже самого низкого из чинов. В восприятии ромеев повышение такого вида считалось, напротив, понижением, что довольно парадоксально при учёте отношения к высшим чинам на службе империи.

В книге второй о царствовании Алексея III Ангела Хониат приводит ёмкую характеристику эпохи правления этого василевса – «В таких и подобных делах прошло три года после воцарения Алексея Комнина над римлянами. Дальнейшее время его царствования не представляет ничего особенно нового сравнительно с прежним: те же порядки, та же распущенность в образе жизни и непременно то же самое беспредельное высокомерие!».  В книге третьей, последней книге, предметом которой стало правление Алексея, историк вводит категорию некой «злой силы»41, влекущей римское государство к падению, и представляет фигуру императора подвластной такой силе. Примечательно также то, что в конце третьей книги историком предпринимается попытка показать героя предшествующих трёх книг с другой стороны. Трудно сказать, было ли использование этого приёма осознанным автором стремлением к более реалистичному изображению фигуры императора. Тем не менее, буквально в последних абзацах, касающихся фигуры Алексея III, указываются некоторые присущие императору положительные человеческие качества – например, его любезность и открытость по отношению к подданным (автором однако не выполняется анализ таких черт императора; сложно говорить о том, насколько искренно такое поведение Алексея). Изображение как человеческой натуры в её противоречивости, так и сочетания в отдельно взятом человеке отрицательных и положительных качеств, необязательно находящихся в балансе, несомненно является очень интересным и новым для своего времени и для византийской традиции историографии.