Межкультурная коммуникация как особый тип общения (стр. 3 )

Языковая картина мира - совокупность сведений о мире, активизируемых с помощью различных механизмов вербализации, а также хранимых и передаваемых от поколения к поколению с помощью вербального кода; часть «картины мира вообще, которая опосредована языковыми знаками или даже шире - знанием язы­ка, его единиц и правил и, главное, содержанием его форм» ().

Значение языковых единиц, в первую очередь слова, - это соотнесенность некоего звукового (или графического) комплекса с предметом или явлением реального мира. Языковая семантика открывает путь из мира собственно языка в мир реальности. Эта ниточка, связывающая два мира, опутана культурными представ­лениями о предметах и явлениях культурного мира, свойственных данному речевому коллективу в целом и индивидуальному носи­телю в частности.

Путь от внеязыковой реальности к понятию и далее к сло­весному выражению неодинаков у разных народов, что обуслов­лено различиями истории и условий жизни этих народов, специ­фикой развития их общественного сознания. Соответственно, раз­лична языковая картина мира у разных народов. Это проявляется в принципах категоризации действительности, материализуясь и в лексике, и в грамматике.

Серебренникову, концептуальная картина мира богаче языковой картины мира, так как в ее образовании участву­ют различные типы мышления. Но обе картины мира взаимосвя­заны. Язык не мог бы выполнять роль средства общения, если бы не был связан с концептуальной картиной мира. Эта связь осуще­ствляется в языке двояким способом. Язык означивает отдельные элементы концептуальной картины мира. Это означивание выра­жается обычно в создании слов и средств связи между словами и предложениями. Язык объясняет содержание концептуальной кар­тины мира, связывая в речи между собой слова.

Составными частями картины мира являются слова, форма­тивы и средства связи между предложениями, а также синтаксиче­ские конструкции. В объяснении концептуальной картины мира участвуют известные данному языку вышеперечисленные элемен­ты языковой картины мира, поэтому объяснения не входят в язы­ковую картину мира [Серебренников, 1988, с. 45].

По мнению -Минасовой, слово можно сравнить с «ку­сочком мозаики» [Тер-Минасова, 2000, с. 48]. У разных языков эти кусочки складываются в разные картины. Эти картины будут разли­чаться, например, своими красками: там, где русский язык заставляет своих носителей видеть два цвета — синий и голубой, англичанин видит один — blue. При этом русские и англоязычные люди смотрят на один и тот же объект реальности - кусочек спектра.

Язык навязывет человеку определенное видение мира. Ус­ваивая родной язык, англоязычный ребенок видит два предмета: foot и leg — там, где русскоязычный видит один - ногу, но при этом говорящий по-английски не различает цветов (голубой и си­ний), в отличие от говорящего по-русски, и видит только blue.

Выучив иностранное слово, человек как бы извлекает кусо­чек мозаики из чужой картины и пытается совместить его с имею­щейся в его сознании картиной мира, заданной ему родным язы­ком. Именно это обстоятельство является одним из камней пре­ткновения в обучении иностранным языкам и составляет для мно­гих учащихся главную трудность в процессе овладения иностран­ным языком.

Одно и то же понятие, один и тот же кусочек (или фрагмент) реальности имеет разные формы языкового выражения в разных языках - более полные или менее полные. Слова разных языков, обозначающие одно и то же понятие, могут различаться семанти­ческой емкостью, могут покрывать разные кусочки реальности. Кусочки мозаики, представляющей картину мира, могут разли­чаться размерами в разных языках в зависимости от объема поня­тийного материала, получившегося в результате отражения в моз­гу человека окружающего его мира. Способы и формы отражения, так же как и формирование понятий, обусловлены спецификой социокультурных и природных особенностей жизни данного ре­чевого коллектива. Расхождения в языковом мышлении проявляются в ощущении избыточности или недостаточности форм вы­ражения одного и того же понятия, по сравнению с родным язы­ком, изучающего иностранный язык.

Языковая и концептуальная картины мира играют важную роль в изучении иностранных языков. Интерференция родной культуры осложняет коммуникацию ничуть не меньше родного языка. Изучающий иностранный язык проникает в культуру носи­телей этого языка и подвергается воздействию заложенной в нем культуры. На первичную картину мира родного языка и родной культуры накладывается вторичная картина мира изучаемого язы­ка. Взаимодействие первичной и вторичной картин мира - слож­ный психологический процесс, требующий определенного отказа от собственного «Я» и приспособления к другому видению мира. Под влиянием вторичной картины мира происходит переформи­рование личности. Разнообразие языков отражает разнообразие мира, новая картина высвечивает новые грани и затеняет старые.

Следует отметить, что крайним случаем языковой недоста­точности будет вообще отсутствие эквивалента для выражения того или иного понятия, часто вызванное отсутствием и самого понятия. Сюда относится так называемая безэквивалентная лекси­ка. Обозначаемые ею понятия или предметы уникальны и прису­щи только данному миру и, соответственно, языку.

При необходимости язык заимствует слова для выражения понятий, свойственных чужому языковому мышлению, из чужой языковой среды. Если в русскоязычном мире отсутствуют такие напитки, как виски и эль, а в англоязычном мире нет таких блюд, как борщ или блины, то данные понятия выражаются с помощью слов, заимствованных из соответствующего языка. Это могут быть слова, обозначающие предметы национальной культуры (футбол, виски, эль, файл, balalaika, blini, vodka, matryoshka).

Слово, обозначающее инокультурную реалию, не вызовет никаких ассоциаций в сознании человека, никогда не видевшего соответствующего объекта. С другой стороны, увиденный, но не поименованный объект также не займет своего места в языковой картине мира личности.

Еще сложнее обстоит дело с восприятием новых реалий, ко­гда речь идет о двух разных лингвокультурах. Американский студент, приехавший в Россию, впервые в жизни увидел пододеяль­ник. Он долго вертел его в руках, не зная, что с ним делать, в конце концов, залез в него и так проспал всю ночь. Другой пример: аме­риканка не могла понять, каково назначение отверстия в середине пододеяльника. Она решила, что это результат изобретательности русской хозяйки, умело починившей дырку в постельном белье.

Неумение определить назначение объекта, подмена одного понятия другим - аналогичным - приводит к серьезным коммуни­кативным просчетам. Даже если объект правильно идентифициро­ван и поименован с помощью языка, этого недостаточно для того, чтобы он органично вписался в картину мира индивида. Одни и те же объекты в разных культурах могут принимать разный вид и выполнять разные функции. Так, например, Дж. Герхарт указыва­ет на то, что большинство американцев привыкли к серым белкам, в то время как в России белки летом бывают рыжие и с кисточка­ми на ушах. Бурундуки водятся в русских лесах, но не бегают воз­ле учебных заведений, как в США. Стаи голубей на улицах горо­дов России, США и Европы - поразительная картина для китай­цев, поскольку у них на родине голубей употребляют в пищу.

Вышесказанное справедливо как для живой природы, так и для неживых объектов. Например, многочисленные мосты - не­отъемлемая часть картины мира жителя Нью-Йорка. Каждый из них имеет свое лицо и множество культурных связей со своим ок­ружением, поэтому их наименования культурологически нагруже­ны. В коммуникации культурные смыслы активируются. В созна­нии носителя лингвокультуры каждый из мостов занимает свое место в пейзаже Нью-Йорка. Если человек никогда не бывал в этом городе, они остаются для него абстракцией.

Даже идентичные объекты могут использоваться по-разно­му в контексте разных культур, что Дж. Герхарт иллюстрирует следующими примерами: «Те, кто имеет представление о русской печке, не будут потрясены, когда узнают, что бабушка спит на ней». «Если вы сунете русскому... термометр в рот, то он выплю­нет его и потребует объяснений». Вспомним в связи с вышеска­занным известный американский фильм «Доктор Живаго». Аме­риканцы считали этот фильм «очень русским», в точности вос­производящим быт и атмосферу жизни в России. Однако в нем

обнаруживается целый ряд лингвистических и культурологиче­ских ошибок. Один из казусов, содержащихся в фильме, - как раз то, что мать Лары во время болезни держит термометр во рту.

Картина мира во многом зависит от того, каким образом язык и культура систематизируют объекты и какое место они за­нимают в сложившейся системе предметных значений. Культур­но-языковое пространство пронизано сложной сетью взаимосвя­зей, отражающих человеческое знание о мире, соотношение и со­положение объектов, а также их взаимовлияние на разных уровнях восприятия. «Как известно, языки стремятся воссоздать структуру чувственного мира, - пишет Б. Дадье. - Как все социальные явле­ния, они представляют собой попытку человека упорядочить хаос, внести порядок в беспорядок восприятия, придать форму бесфор­менному. Но каждый язык делает это по-своему, разными путями приходя к одинаковым результатам» [Дадье, 1968, с. 245-246].

Пользуясь языком как «системой ориентиров, необходимой для деятельности в предметном мире» [Леонтьев, 1997, с. 272], коммуникант определяет собственное место в мире. Таким обра­зом, языковая картина мира может выступать как проводник и контекст коммуникации личности с окружающей действительно­стью, основа личностной самоидентификации.

Простейшие взаимоотношения между объектами в неболь­шом фрагменте действительности усложняются по мере рассмот­рения их в более широком контексте. Объекты не статичны, они перемещаются, изменяются, и вместе с этим изменяются и взаи­моотношения между ними. Наблюдение картины мира в ее дина­мике - чрезвычайно сложная задача, которая многократно услож­няется, когда речь идет о взаимодействии культур.