[C. 19] В 1622 г. в Казанском дворце томские казаки Ивашко Володимирец с товарищами сообщали: «Кузнецкий… острог стоит на Томи реке, а от Томского города до того острогу езды вверх водою 6 недель, а сухим путем из Кузнецкого острогу до Томского
[C. 20] города 10 ден ходу. А около Кузнецкого острогу на Кондоме и на Брасе стоят горы каменные великие, и в тех горах емлют кузнецкие ясачные люди каменье, да то каменье разжигают на дровех и розбивают молотами намелко, а розбив, сеют решеты, а просеяв, сыплют понемногу в горн, и в том сливается железо, и в том железе делают пансыри, бехтерцы, шеломы, копья, рогатины и сабли и всякое железное, опричь пищалей, и те пансыри и бехтерцы продают колмацким людям на лошеди, на коровы, и на овцы, а иные ясак дают колмацким людям железом же. А кузнецких людей в Кузнецкой земле тысячи с три, и все те кузнецкие люди горазды делать всякое кузнецкое… А живут они в горах. А на горах растет всякой лес, и тот лес росчищают, пашут пашню, сеют пшеницу, ячмень, конопли…». (Сборник князя Хилкова. СПб., 1879, с. 191).
[C. 21] Географическое описание отдельных уездов Сибири вменялось в XVII в. в обязанность посылаемым туда воеводам и дьякам. Так, получившим 6 августа 1638 г. назначение «на великую реку Лену» стольнику , и дьяку Ефиму Филатову предстояло произвести подробное географическое описание края и прислать «Лене и Алдану и иным рекам и новым землицам, которые по тем рекам проведают, да и Ленскому острогу, каков они поставят, и прежним острожкам и дорогам, которыми они на Лену реку из Енисейского острогу пойдут, роспись и чертеж». Описанию их пути из Енисейского острога посвящена «Роспись против чертежу рекам и порогам от Енисейского острогу вверх до Ленского волоку, по которым шли на великую реку Лену в Якуцкой острог из Енисейского острогу стольники и воеводы Петр Головин, Матвей Глебов, дьяк Еуфимей Филатов во 148-м году, и сколько по которой реке судового ходу, и сторонним рекам, которые пали в Тунгуску и в Илим реку». (Доп. к АИ, II, № 89, № 1; ОРЗИМ, 1951, с. 110–114). Составителем этой росписи, вероятно, был дьяк Е. Филатов. Чертеж их пути не сохранился.
На Ленском волоке в 1640 г. с товарищами встретили многих служилых людей, которые проезжали через волок, возвращаясь в Енисейск, откуда они были посланы на Лену и на «сторонние» реки. От некоторых из них были получены сообщения о тех местах, в которых они бывали. Расспросу были подвергнуты на Ленском волоке служилые люди Посничко Иванов с товарищами, приехавшие из «Юкагирской землицы». Посничко Иванов рассказал подробно о пройденном им пути до р. Яны (Янги), о встреченных народах («тунгусы именем ламутки», «якуцкие люди» и «тунгусы»), о невозможности содержать на р. Яне аманатов, «для того что кормить нечем: река безрыбна». (Доп. к АИ, II, № 88, с. 241).
[C. 21] Большой интерес представляют известия, полученные П. Головиным с товарищами в июле 1640 г. от енисейского служилого человека Максима Перфильева, который ходил с Лены из Олекминского острога «для прииску и проведывания
[C. 22] новых землиц неясашных людей вверх по Витиму»; из расспросов местных людей (дауров), живших в низовьях Витима, он узнал о волоке, который вел на р. Шилку и где жили тогда «многие даурские люди», о существовании на устье р. Ур, в горе, серебряной руды, о том, что соболи на р. Шилке покупают китайские люди, о наличии свинцовой и медной руды на Шилке, «которая пала в Ламу» (Великий океан), о том, что «на устье Шилки реки живут килорцы, а торгуют они с китайскими людьми, а китайские люди приезжают к ним с Ламы на судах, и мечети… и грамота у них на Шилке есть, а язык у килорцов свой, а огненного боя у китайских людей и на Шилке реке по Ламе нет». Известия, доставленные Максимом Перфильевым и другими служилыми людьми, заставили ленских воевод П. Головина с товарищами, в январе 1641 г. направить на Витим новых служилых людей, Ивана Осипова с товарищами, которые скоро привезли новые известия о Шилке, полученные от тунгусов. Тогда на Витим было отправлено большое количество служилых людей (55 человек) «с огненным боем» во главе с «письменным головой» Еналеем Бехтеяровым; кроме поручения «приводить в ясак» местных людей – братских людей и тунгусов, Еналею Бехтеярову было поручено «по расспросу иноземцев» «сделать чертеж и роспись» «Витиму реке и падучим в нее сторонним рекам и Чибире озере и Шилке реке до устья, и какие люди по тем рекам живут и много ли их, и серебряной руде и медной и свинцовой, в которых местах те руды есть, и проход в Китайское государство» (ААН, ф. 21, оп. 4. № 30, лл. 56 об. – 60. № 24. Чертеж и роспись напеч. в Доп. к АИ, II, № 96, с. 258–263).
[C. 22] К 1641 г. относится и «Роспись против чертежу от Куты реки вверх по Лене реке и до вершины», к которой присоединены «Распросные речи» тунгусского князца Можеулка «про брацких и про тунгусских людей; про Ламу и про иные реки». (Доп. к АИ, II, № 89; ОРЗИМ, с. 106–110).
«Роспись к чертежу» и самый чертеж были представлены якутскому воеводе на Ленском волоке 29 фев-
[C. 23] раля 1641 г. участниками похода в верховья Лены Васильем Витязевым, Курбатом Ивановым и др. Дьяк Евфимий Филатов внес в роспись к чертежу несколько поправок, и 23 мая 1641 г. чертеж верховьев Лены был послан в Москву. Составителем чертежа и росписи к нему был казак Курбат Иванов.
В росписи своих служб за 150–153 гг. Курбат Иванов отметил, что по возвращении из похода на Байкал он написал чертеж «великой реке Лене и в нее падучим рекам, и Байкалу и в Байкал падучим, и иным сторонним рекам и в них падучим», тогда же были написаны им «расспросные речи тунгусов и братцких людей про Мугал и про Китайское государство и про иные землицы и на Байкале, где мочно быть острогу» (ЛОИИ, ф. Якутской воеводской избы, к. 2, стлб. 19 («Сказка 1641 г. Вас. Витязева с товарищами с описанием местности по обе стороны реки Лены и вокруг Байкала, о притоках верхней Лены и о реках, впадающих в Байкал»); ААН, ф. 21, оп. 4, № 30, л. 42; сб. док. «Колониальная политика Московского государства в Якутии в XVII в.». Л., 1936, с. 223–228).
[C. 23] В наказе якутского воеводы письменному голове Василию Пояркову от 01.01.01 г. говорится: «Иттить из Якутцкого острогу письменному голове Василию Даниловичу Пояркову на Зию и Шилку реку для ясачного сбору и прииску неясачных людей и для серебряной и медной и свинцовой руды… и чертеж и роспись дороге своей и волоку и Зие и Шилке рек и падучим в них рекам… прислать за своею Васильева рукой» (ЧОИДР, 1861, кн. 1, отд. V, с. 1–4).
[C. 23] «Расспросные речи» служилого человека Нехорошка Иванова сына Колобова 1646 г. января 8 о походах с Иваном Юрьевым сыном Москвитиным на реки Улью и Охоту в 1638–1641 гг. полны известий географических и этнографических; в тех же речах, со слов взятого в плен, приводятся известия о народах, живущих на островах Охотского моря и на реках Уде и Амуре (ОРЗИМ, с. 139–140).
[C. 23] , ходивший в 1648 г. с устья Охоты реки на Мотыклею реку, кроме расспросных речей о своем походе, представил в июне 1652 г. в Якутске «Роспись от Охоты реки морем идти подле земли от Ини и Мотыклея реки, а каковы где места и сколько где ходу и где каковы реки пали в море и где морской зверь ложитца и на которых островах». Роспись является первой лоцией северо-западного побережья Охотского моря (Доп. к АИ, III, № 87; ОРЗИМ, с. 298–301, док. №№ 000 и 102; , 300-летие первой лоции северо-западного побережья Охотского моря // Изв. Всесоюзного географич. о-ва. 1951, т. 83, в. 2, с. 196–198).
[C. 24] Много географических известий находим в расспросных речах служилых людей, бывших в Даурии: в речах якутских казаков Селивана Харитонова и Кирилла Терентьева 1652 г. имеются известия про Даурскую землю и поход Ерофея Хабарова; в расспросных речах самого Ерофея Хабарова сохранились ценные сведения о реке Амуре (ЦГАДА, Сиб. пр., стлб. 241 (лл. 1, 2 и 4), 338; ср.: Оглоблин. Обозрение, IV, с. 102).
Встречаются росписи рекам и речкам, т. е. путям сообщений. В «доезде» 1699 г. красноярского подъячего Алексея Собакина с товарищами, посланными для осмотра дорог и местности между Красноярским и Удинским, Канским, Балаганским и Иркутским острогами, встречаются ценные географические сведения (ЦГАДА, Сиб. пр., стлб. 1330; Оглоблин. Обозрение, II, с. 141).
Число подобных источников по географии Сибири XVII в. весьма большое не только в фонде Сибирского приказа, хранящихся в РГАДА,
[C. 25] но и в фондах местных сибирских воеводских изб. В фондах ЛОИИ, в собрании актов Отдела рукописей РНБ. Копии многих актов XVII в., хранившихся в 1734–1742 гг. в сибирских воеводских канцеляриях, были сняты в те годы студентами Академического отряда Второй камчатской экспедиции и ныне хранятся в Архиве АН СССР (ф. 21, оп. 4, №№ 1–34).
[C. 25] Часть подобных копий хранится также в портфелях Миллера в РГАДА.
Местные сибирские архивы XVII в., сохранившиеся до XIX в., были перевезены в Петербург (в Археографическую комиссию) или же в Москву (Московский архив Министерства юстиции); некоторые из них попали в руки частных лиц (тюменские – , томские – И. Кузнецову), от которых затем поступили в Археографическую комиссию, в музей Томского ун-та (Исторические акты XVII столетия (1633–1699). Материалы для истории Сибири. Собрал и издал Инн. Кузнецов. Томск, 1890, с. III, 109). Но большая часть сибирских архивов погибла еще до XIX в., главным образом от пожаров. В Иркутске сохранился лишь архив Илимской приказной избы, в котором подавляющая часть дел погибла. В том же архиве оказались столбцы XVII в. Якутской и Иркутской приказных изб ( Илимская пашня. Т. 1. Иркутск, 1949. С. 8–9).
2
Чертежи
[C. 25] Чертежи вновь открытых земель и путей по рекам хранились XVII в. в местных сибирских архивах, но уже давно погибла большая часть этих архивов и вместе с ними указанные чертежи.
[C. 26] С конца XVI в. чертежи чертежные росписи к ним поступали также и в Казанский дворец (Оглоблин. Обозрение, т. IV, с. 123 (роспись и чертежи Сургута, основанного в 1594 г.), в ведении которого сибирские уезды находились до 1637 г. Некоторые сибирские чертежи оказались в 1614 г. в Посольском приказе. В «Росписи чертежам разных государств», которые хранились в этом приказе в 1614 г., читаем: 1) «Чертеж дороги от Казани к Сибири, ветх, роспался» и 2) «Чертеж сибирской от Чердыни, ветх» (ЧОИДР, 1894, кн. 3, смесь, с. 16). ( относит этот последний чертеж к 1587–1597 гг., но ни один из упомянутых чертежей не сохранился ( Картография России XVIII в. Автореферат докт. дисс. М., 1951, с. 36). Кроме этих чертежей, в источниках встречаем упоминания и о других сибирских чертежах, относящихся к периоду до 1627 г.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
