Одним из важнейших в психологии одаренности является вопрос о том, что считать отдельными способностями и, в частности, что считать способностями, основными для одаренности к той или другой деятельности. Ряд ценных для разрешения этого вопроса мыслей был в свое время высказан Лазурским, который насчитывал 4 критерия для выбора основных «наклонностей» (6)
а) «Сравнительная простота, несложность наклонности»
Здесь, как мне кажется, содержится очень правильная мысль, хотя и выраженная не совсем удачными словами. Истинное ядро ee заключается в следующем: не следует называть способностью (тем белее основной способностью) то, что на самом деле является сложным комплексом способностей. Приведу один пример. В музыкально-педагогической практике очень часто говорят о «способности к чтению нот с листа». Достойное изумления неумение, которое обнаруживают в этом отношении, некоторые лица, даже из числа имеющих высшее музыкальное образование, обычно объясняют отсутствием этой способности. На самом деле никакой такой единой способности не существует. Чтение нот с листа есть очень сложное умение; быстрота и легкость в приобретении его, очень различные у разных лиц, зависят не от одной какой-либо способности, а от сочетания многих способностей. В основе одинаково успешного чтения с листа у двух разных лиц могут лежать совершению различные сочетания способностей. Очевидно, что правильное решение этого вопроса не только имеет теоретический интерес, но и влечет за собой совершенно несомненные педагогические выводы.
б) «Существование значительных индивидуальных колебаний данной наклонности... у разных лиц». Этот критерий совершенно бесспорный и имеет несомненное практическое значение. Способность есть понятие индивидуально-психологическое: выдвигать для одаренности того или Другого рода в качестве одной из основных способностей такую психическую особенность, в отношении которой люди мало друг от друга отличаются, заведомо неразумно.
в) Значительная распространенность данной наклонности. Этот критерий имеет несомненное значение, однако не столько для самого анализа одаренности, т. е. для выделения отдельных способностей, сколько для оценки значения каждой из последних. Например, абсолютный слух есть способность, встречающаяся довольно редко. Этот факт никак нельзя упускать из вида при выяснении вопроса о значении его для музыкальной одаренности. Но, с другой стороны, из этого факта не следует, что можно обойтись без понятия абсолютного слуха при исследовании музыкальных способностей.
г) Существование большого количества связей, соединяющих данную наклонность с другими основными наклонностями. Этот критерий не представляется мне имеющим серьезное значение по той простой причине, что не может быть способностей. которые не были бы «соединены большим количеством связей» другими способностями. Всякая классификация способностей, исходящая из тех или других общепсихологических схем, в лучшем случае - бесполезна, в худшем - вредна. Возьмем для примера две из наиболее напрашивающихся с точки зрения общепсихологическмх традиций классификаций : 1) разделение способностей на способности ума, чувства и воли (см., например, 32, стр. 160) и 2) разделение их на способности, относящиеся к воспринимающей, перерабатывающей и реактивной стороне психики (см., например, 4, стр. 140).
Классификация так называемых психических функций не может явиться основой для классификации способностей: последние очень часто оказываются, если можно так выразиться, межфункциональными. Отсюда, конечно, не следует, что при анализе способностей нельзя пользоваться отдельными психическими функциями. Делать это не только можно, но и совершенно необходимо. Не следует только стремиться подгонять способности под функции, подчинять одни другим.
Классификация способностей должна исходить из психологического анализа соответствующих видов деятельности. Другого пути к разрешению этой задачи, как мне кажется, нет.
5. Последний вопрос, который необходимо затронуть в этой связи, - это вопрос об общей и специальной одаренности Не раз подчеркивая, что с (нашей точки зрения нельзя говорить об одаренности вообще, а можно говорить лишь, об одаренности к какой-нибудь деятельности, мы естественно должны ответить на вопрос: законно ли самое понятие «общей одаренности»?
Безусловно незаконно, если под общей одаренностью разумеется одаренность, рассматриваемая безотносительно к деятельности. Классическим примером такого, отрицательного с нашей точки зрения, толкования понятия общей одаренности является штермовское понятие (Intelligenz, которую он определяет, как «насквозь формальное свойство» (32, стр. 369), как «вооруженность без направленности», как «орудие для всего на свете, применимое в любом направлении, но ни для какого направления специально не установленное» (33, стр. 89). В сильно смягченной форме, но тот же в сущности смысл содержится и в таком определении, которое мы берем у Геллерштейна, но которое можно с незначительными лишь изменениями встретить у многих авторов: «Если одаренность проявляется в лучшей приспособляемости к той или другой профессии, то говорят о профессиональной одаренности. Если же она выявляется в способности быстро и правильно ориентироваться в самых разнообразных жизненных положениях, если она обеспечивает лучшее приспособление ко всяким новым условиям и обусловливает возможность наилучшего восприятия и усвоения разнообразных знаний, то говорят об общей одаренности» (4, стр. 59). Не бывает человека,, который мог бы с одинаковым успехом «приспособляться ко всяким новым условиям», но поскольку можно указать людей, которые имеют тенденцию приближаться к этому «идеалу», то едва ли они заслуживают того, чтобы их называли носителями «общей одаренности».
Как мне кажется, правильное понимание общей одаренности намечено (хотя и не проведено до конца) в следующем положении: «Специальные способности определяются в отношении к отдельным специальным областям деятельности. Внутри тех или иных специальных способностей проявляется общая одаренность индивидуума, соотнесенная с более общими условиями ведущих форм человеческой деятельности» (15, стр. 480).
Во всякой решительно одаренности есть и общее, и особенное. Поскольку в очень различных формах деятельности имеются моменты общие, постольку можно говорить и об «общей одаренности» в широком смысле, как об одаренности к весьма широкому кругу деятельностей. Но нет никакого научного смысла в таком понятии одаренности, которое, включая в себя только общие признаки, было бы совершенно очищено от всех решительно особенных моментов, идеал, к которому стремится штерновское понятие.
В юности Шопен рисовал «очень недурные портреты знакомых, удивлявшие сходством и замечательные больше всего ловко подмеченными и оттененными чертами комического» (там же, стр. 18). С шести лет Шопен начал писать стихи по-польски и по французски; в юности увлекался сочинением пьес для домашних спектаклей; «в веселом настроении Шопен сыпал стихами, как из рога изобилия» (там же, стр. 18).
Вебеp в оставшемся от него автобиографическом наброске рассказывает, что в детские годы живописные способности проявлялись у ;него не менее ярко, чем музыкальные «Живопись и музыка делили между собой, по преимуществу, мое время. Я делал успешные попытки в различных областях живописи, я писал маслом, рисовал миниатюры, пастели, умел применять и граверную иглу. Но эти занятия все же постепенно прекращались, и музыка, помимо моего сознания, вытеснила, наконец, целиком свою сестру» (2). Но если живописный талант еще в детские годы был «вытеснен» музыкальным, то нельзя того же сказать о другой стороне одаренности Вебера - о его литературных способностях. В молодости он имел серьезное намерение сделаться писателем. От него осталось немало стихотворений и текстов песен, неоконченный роман «Жизнь музыканта», новелла «Schiambeisser» и много критических статей.
Аналогичные с интересующей нас точки зрения черты можно найти в биографии , который в детстве проявлял увлечение живописью и неохоту к занятиям музыкой; к последней он по собственному признанию «в детские годы влечения не имел почти никакого». Даже и в юности, когда музыкальное влечение проявилось уже с большой силой, оно не было еще ни единственным, ни резко преобладающим; ко времени окончания Училища правоведения молодой Серов приблизительно одинаково интересовался и музыкой, и живописью, и литературой. Живописные способности не заглохли у Серова и в зрелие годы. В своей автобиографической записке он отмечает у себя «замечательную способность к схватыванию сходства в портретах и к схватыванию пунктов зрения и вернейшей перспективы в снимании с натуры пейзажей» (20). Блестящие литературные дарования Серова в доказательствах не нуждаются: они достаточно ярко проявились в его критической деятельности.
Способностями к рисованию, так же как и литературными способностями, обладал . Вальтер в своем биографическом очерке рассказывает, что в детстве «Анатолий очень любил рисовать, но учить его рисованию было некому. Эта любовь к живописи сохранилась у А. К. на всю жизнь. Впоследствии, занимая своих сыновей в свободные минуты или же во время их болезни, А. К. рисовал для них изображения волшебников, о которых он любил им рассказывать, и другие картинки, показывающие прирожденные способности к рисованию» (9, стр. 5). Сохранились три альбома карикатур , сделанных им в возрасте 48 лет. Некоторые из них опубликованы (9); и самые рисунки, и подписи подними в виде диалогов замечательны по остроумию и показывают незаурядную талантливость автора. Много писал Лядов и стихов, как серьезных, так и шуточных (9). Но литературные способности его, как мне кажется, значительно ярче, чем в этих стихотворениях, обнаруживаются в некоторых из его писем. Таковы, например, письмо к Беляевой с описанием своей болезни, стилизованное под Ницше (9, стр. 130), или письмо к Авдееву, написанное якобы «с того света» , и содержащее очень остроумную и злую сатиру на некоторых музыкальных деятелей того времени, сатиру, написанную в стиле раннего Чехова (9, стр. 130-131).
ЛИТЕРАТУРА
1. , Его жизнь, переписка и музыкальные статьи, Петербург, 1889.
2. Beбеp К. М., Автобиографический набросок, «Советская музыка», 1936, № 12.
3. Гальтон Фр., Наследственность таланта, ее законы и последствия, Петербург, 1876.
4. , Психотехника, Москва, 1926.
5. Критика способности суждения, пер. H. M. Соколова, Петербург, 1898.
6. Лазуpский А. Ф., Очерк науки о характерах, 3-е издание Петроград, 1917.
7. , Классификация личностей, Петербург, 1921.
8. и , Программа исследования личности в ее отношениях к среде, «Русская школа», 1912, № 1 и № 2.
9. , Сборник, Петроград, 1916.
10. Интеллигентность и воля, пер. под ред. , 1917.
11. Лекции по экспериментальной педагогике, часть II, пер. под ред , 2-e издание, Москва, 1911.
12. Чайковского и , изд. Юргенсона.
13. Из воспоминаний о , "Музыкальный современник", 1916-1917, № 8.
14., Основы психологии, Москва, 1935.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
